Чтение онлайн

Никогда бы не подумала, что Мирон может быть настолько злым. До этого момента я была уверена, что в кафе видела максимально возможные вспышки его злобы, но то, что было сейчас, заставило меня испугаться и буквально собраться в комочек.

Прихватив с собой затихшего Тимку и прижав его в груди, я быстрыми шагами удалилась в детскую комнату. Но это не спасло: конфликт хоть и не был нам виден, но слышен был всё ещё отлично.

– Ты её защищаешь? – возмущенно вскрикнула демоническая маман. – Эту малолетку? Чья на ней кровь, Мирон?

– Тимкина, - включился в конфликт голос Матвея. – Но уверен, Тимка отделался малой кровью с такой-то мамашей. Хотя, третий раз для него может стать последним.

– Что?! – взвизгнула Алина. – Причем здесь я?! Я только что с Екатериной Михайловной пришла! Что ты несешь?! С няньки своей спрашивайте!

– Хочешь сказать, что за полгода ты только сейчас первый раз в этой квартире? – от низкого голоса Мирона моё сердце в очередной раз замерло.

– Да. А кто меня раньше впустил бы?

– Так я же тебя впустила, Алин. Часа полтора-два назад, - несколько растерянно произнесла маман. – Что тут, вообще, происходит, мальчики?

– Да-да, - дрогнул голос Алины, который теперь мне показался не таким уверенным. – Я хотела сказать, что пошла за игрушками для Тимура. Ему совершенно не с чем играть. Вот, - зашуршали пакеты, вероятно упавшие на пол.

Я отвлекла Тимку на плюшевого слоника с барабанами, чтобы происходящий за дверью конфликт для него не был центром внимания.

– А Майю ты предупредила о том, что уходишь? – спросил Мирон.

– Конечно!

– Каким образом? – буквально лез он ей ледяным тоном под кожу.

– Что за идиотские вопросы?! Я сказала ей, что иду в магазин, отдала ей в руки ребенка и ушла.

От возмущения я, кажется, захлебнулась воздухом. Не понимая, что творю и куда лезу, выскочила из комнаты и со слезами обиды на глазах рассказала всё, как было:

– Вы врёте! Вы ничего мне не говорили! Вы просто забрали Тимку и пошли с ним в гостиную, пока я мыла посуду. Тимка упал с дивана, но вас здесь уже не было. Вы просто ушли и ничего не сказали.

– Ты что несешь, дура?! Как я могла не сказать? – ревела Алина и пошла в наступление, явно намереваясь, вырвать мне волосы.

Мирон поймал её за плечо, откинул назад к стене и, схватив пятерней за шею, повернул ее голову в сторону стены, на которой был телевизор и полка со всякими сувенирными мелочами.

– Посмотри туда, - показал Мирон пальцем на длинную полку над телевизором.
– Там стоит камера. Если я сейчас просмотрю запись и не услышу на ней, как ты предупреждаешь Майю о том, что уходишь, ты прямо из этой квартиры поедешь на нары за оставление ребенка в опасности. Смотрим?

Алина явно растерялась. Я, в общем-то, тоже. Только приглядевшись, я заметила на полке новый объект – деревяный домик, который еще в пятницу стоял в кухне, и в нем лежали чайные пакетики. Сейчас из него прямо в гостиную смотрел «глаз».

– Молодец, братишка! – порадовался Матвей, потрепав брата по плечу. – Молодец, твою мать!

– Я не слышу ответа! – давил тем временем Мирон на свою жену. – Смотрим?

– Отпусти меня, урод! – дёрнулась Алина, скинув его руки. Трясущейся от волнения рукой, поправила прическу и глянула на меня исподлобья. – Не нужно ничего смотреть. Я не говорила. Удали запись.

– Ага, сейчас! – хохотнул Матвей невесело.

– Мирон, что происходит? Какая ещё запись? Зачем? Ты следишь за Алиной? – демоническая маман, похоже, понимала ничуть не больше моего.

Только вопросов я задавать не могла. Я могла лишь вернуться к Тимке, играть с ним и просто ждать, когда конфликт закончится.

– Расскажи уже ей, Мир. Иначе наша мать так и будет думать, что перед ней хренов ангел, а не тварь, которая бросила ребенка ради теплого песочка.

– Мирон? – давила маман. – Матвей? Ты говорил про третий раз, что это значит? Мне кто-нибудь уже расскажет, что происходит?

– Мам, давай не сейчас, - явно пытался успокоить её Мирон.

– Рассказывайте мне всё сейчас же, или я звоню отцу!

– Мир…

– Чтоб вас! – рыкнул недовольно Мирон. – Когда Тимке было полтора месяца, я не предлагал Алине свободные отношения, перерыв или паузу в отношениях, мам. Она просто уехала.

– Нихрена не просто она уехала, Мир! Эта тварь бросила ребенка среди белого дня, умотала в аэропорт и никому ничего не сказала. Отдохнуть ей, видите ли, приспичило! Устала она! Если бы я не увидел её в аэропорту, когда прилетел из Австралии, и не позвонил Мирону, чтобы уточнить, куда его жена полетела, то Тимки бы сейчас, наверное, и не было.

– В смысле? Я ничего не понимаю, - едва слышно произнесла маман. – О чем вы? Как это – не было?

– О том, мам, - спокойно произнес Мирон. Кажется, я чувствовала, как тяжело ему давались эти слова. – Я не хотел втягивать тебя и отца в этот конфликт. И сейчас не хочу… Алина просто оставила Тимку одного в кроватке с бутылочкой смеси. Никого не предупредив, уехала в аэропорт и улетела. Мне позвонил Матвей, с шуткой, мол, похвалить заботливого мужа, который отправил жену на курорт, а я ничего не знал. Сразу после звонка поехал домой, Тимка был в квартире один, в кроватке, весь в дерьме и в своей рвоте. Видимо, пытался попить молока или… не знаю…

От услышанного из моих глаз брызнули слёзы. Как такое возможно? Она просто бросила сына?

В порыве неразборчивых чувств я взяла Тимку на руки и прижала к себе, словно хотела утешить и извиниться перед ним за поступок его матери.

– Ты оставила моего внука одного? – голосом, словно из самой преисподней спросила маман.

– Что бы с ним случилось?! – вспылила вдруг Алина. – Он всё равно тогда только лежал, спал, ел и орал, когда не делал всё остальное. Подумаешь, немного обосрался. Поесть я ему оставила…

Звонкая пощечина вынудила меня вздрогнуть.

– Мои адвокаты сотрут тебя в порошок, тварь, - отчетливо был слышен голос Екатерины Михайловны. – Я сейчас же звоню твоим родителям.

– Мам, не вмешивай пока в этот конфликт всех, - явно пытался усмирить свою маму Мирон. – Мы поступим следующим образом. Алина, у тебя два выхода из данной ситуации: первый – ты соглашаешься на развод, не претендуешь на сына, и мы больше не видимся; второй – с этой записью, на которой есть доказательства двух эпизодов оставления ребенка в опасности, и в обоих ты только что призналась, я иду в суд, а ты – в тюрьму.