Чтение онлайн

Пока я теряюсь в догадках, Артём озвучивает мой вопрос:

— Хочешь спросить, бросила ли она меня? Можно и так сказать. С тех пор к выбору девушек я подхожу более основательно. Не ведусь только на их формы. Теперь для меня очень важно и содержание. Быть преданным кем-то очень хреновая штука, выжигающая все приятные эмоции и воспоминания. Потом очень боязно взращивать что-то на этой почве. Ведь нам, парням, в какой-то степени, сложнее при разрыве отношений. У девчонок период сердечных переживаний более растянут по времени, но менее интенсивный. А у нас он короче, но эмоционально более накаченный. Можешь не верить, но нам тоже бывает п*здец, как х*ёво.

— Эти вульгаризмы не делают тебе чести.

— Простите. Как вернёмся в дом, разрешаю тебе помыть мне рот с мылом.

— С удовольствием посмотрю на твои мучения.

Идём на очередной разворот, уже ближе к берегу.

— А как дела обстоят у тебя? Костик, как я полагаю, в пролёте?

Костя… Я за последние пару часов о нём даже не вспомнила…

— Сегодня он был пьян. А я не могу разговаривать с человеком в таком состоянии. Но зато ещё раз убедилась в том, как можно легко поменять своё мнение о человеке. И я о нём поменяла, и он обо мне, я думаю, тоже. Только вот, если я руководствовалась тем, что он говорит, а он тем, что говорят другие.

— А что о тебе говорят?

Если по какой-то несказанной щедрости твоего брата до тебя ещё не дошла эта информация, я тоже не горю желанием ей делиться.

— Может, когда-нибудь ты сам всё услышишь, и вот тогда посмотрим, что ты мне на это скажешь.

— Ух ты, тайна, покрытая мраком?

Лучше бы она в этом мраке и сдохла.

— Давай сменим тему? — засовываю руки в карманы и педали начинаю крутить через раз.

— Легко. Так у тебя был официальный парень?

— Нет. Мне всё время какие-то не такие попадаются. И желания строить с ними отношения совершенно не возникало и не возникает.

— Ты сама мне говорила, что «абы с кем не хочешь». И правильно. Не надо превращать отношения в кредит. Когда берёшь взаймы, а отдаешь с процентами. Любовь не должна напрягать, мучить, заставлять. От любви должно быть тепло и лайтово. Я так считаю. Так что, не расстраивайся. Знай, что твой человек где-то рядом.

«Может быть», — проносится в моей голове, когда я мельком смотрю на Артёма

Подплывая к причалу, заканчиваем нашу несанкционированную водную прогулку. Артём сходит с катамарана первым, затем подает мне руку, чтобы я тоже смогла ступить на твердую землю.

— Идём в дом? — присаживаясь, возвращает цепь и замок на их законное место. — А то смотри, сверкает вдалеке, — одновременно поднимаем голову к небу, — как бы дождь с грозой не зарядил.

— А давай по посёлку недолго погуляем? — не могу признаться себе в том, что хочу провести с Артёмом ещё немного времени.

— С удовольствием.

Базу отдыха от поселка разделяет невысокий забор, который при желании перелезет даже ребенок. Поэтому нам необязательно делать крюк, чтобы покинуть территорию через главные ворота. Без труда преодолеваем преграду, попадая в интимно-сумрачную атмосферу, создающуюся за счёт того, что фонарей в посёлке можно по пальцам пересчитать.

— О, что я вижу, — Артём с ребяческим восторгом подбегает к высокому турнику около одного их домов. Подпрыгивая, хватается руками за перекладину. Висит какое-то время.

— Давай уж, покажи чего-нибудь, а то, может, и не умеешь ничего, — с серьёзным видом складываю руки на груди.

Артём подгибает ноги, проводит под перекладиной, а затем забрасывает их на неё. Опускает руки. Так и висит головой вниз, на согнутых ногах, выполняя медленные раскачивания вперёд-назад.

С неподдельным интересом наблюдаю за тем, с какой лёгкостью и озорством он всё это выделывает. И одновременно поражаюсь мыслям, посещающим в этот момент мою голову.

К чёрту сомнения. Туда же, можно ещё глубже, стеснение. Хочется мне. И ничего не могу с этим поделать.

Окрылённая смелостью необдуманного поступка, подхожу к Артёму. Встаю перед ним:

— Ухватись, пожалуйста, руками.

— Переживаешь за мою вестибулярочку? — бодренько отвечает, как будто и не висит вниз головой.

— Нет, не за неё. За себя переживаю. Надо как-то зафиксировать твоё болтающееся в пространстве лицо. А то мне будет немного неудобно.

— Неудобно что? — уточняет, а сам всё-таки исполняет мою просьбу. Подтягивая корпус и фиксируя руки на перекладине.

Вот так гораздо лучше. Теперь твоё лицо наравне с моим.

— Уже не важно, — мой ответ утопает в отдалённых раскатах приближающейся грозы.

И под вспышку молнии, осветившей крыши домов, осуществляется мой план. Я делаю это в первый раз. Целую парня. Сама. Да, в глаза Артему посмотреть не удаётся, так как это невозможно, целуясь вверх тормашками. Зато в моём полном распоряжении его такая соблазнительная верхняя губа, которой в традиционном поцелуе достаётся меньше всего внимания. Легонько её покусываю, одновременно жалея языком. Ответная реакция Артёма, заторможенная от неожиданности происходящего, отзывается приятным ознобом во всём моём теле. Глажу пальцами его лицо. Уши.

Как же я балдею от твоих ушей…

— Надеюсь… это не противоречит… твоей позиции активного согласия? — только и успеваю произносить между поцелуями, глотая кислород. — А то накинулась… на беспомощного тебя… не спросив разрешения.

— Тебе… такие вопросы… можно не задавать, — проводит языком по верхней и нижней границе моих губ.

Потом контакт теряется. Я открываю глаза. Вижу как Артём, соскакивая с турника, приземляется на ноги.

— Это было нечестно. Я был обездвижен, — уверенно шагает в мою сторону. — Но, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, ты, считай, исполнила моё желание.

— Какое? — меня кроет от его медленных, соблазнительных интонаций, обволакивающих моё солнечное сплетение.

— В детстве я мечтал стать не только Черепашкой Ниндзя, но и Человеком-пауком. И пару минут назад я им стал.

А дальше… Не помню, как мы оказываемся под козырьком ближайшего то ли гаража, то ли сарая… За его пределами моросит пока ещё нерешительный дождик. Из-за темноты практически не различаю черты лица Артёма. Зато прекрасно чувствую его тепло, его запах, его вкус. И, по-моему, я ещё что-то ощущаю. Его возбуждение... Осознавать это просто офигенски.