Чтение онлайн

— Это скорее тебе может что-то не понравиться. Это ты всё умеешь и знаешь, а я нет. Только теория.

И где ж ты такой теории начиталась? Один твой вкусный взгляд на меня чего стоит…

— Я тоже не олимпийский чемпион по сексу.

— Но всё же, — с грустью вздыхает: — Скажешь потом, что я деревянная…

— Ты деревянная? — чуть не давлюсь возмущением. — Гордеева, ты сегодня мой член трогала. А встал он, между прочим, на тебя.

— Была бы на моём месте другая, на другую бы встал.

— Но это не отрицает тот факт, что ты тоже меня возбуждаешь. И если не прекратишь так невинно хлопать глазками, я воспользуюсь твоим предложением прямо сейчас.

— Двигаем Юру к стенке и можем начинать, — ой, как я люблю, когда она включает дерзкую девочку.

— Сейчас договоришься, и начнём. И ради такого, я готов постелить Юре на крыльце, укрыв тёплым одеялом.

— Мне кажется, мы уделяем слишком много внимания спящему человеку, — усмехаясь, бросает взгляд в его сторону.

— Он сам навязался. Его никто не просил.

— Артём, — и снова этот скручивающий мой мозг в бараний рог взгляд. — Я думаю, пора спать. Времени уже много.

— Только я, чур, посередине. Не хватало ещё, чтобы Юра во сне тебя лапал.

— А тебе значит, можно будет меня во сне лапать?

— Если вдруг я закину на тебя ногу или руку, будем считать, что это репетиция.

— Репетиция чего?

— Нашей страстной ночи.

— Зачем я вообще тебе сказала? — направляется к дивану, расправляет одеяло и взбивает подушки. — Теперь будешь меня подкалывать по поводу и без.

— Да где я подкалываю? — мой вопрос так и остаётся без ответа.

Как только мы устраиваемся на диване в озвученном мною порядке — Юра с краю, я посередине, Лиля у стены, — ко мне тут же поворачиваются спиной.

Прожигаю взглядом её затылок и выглянувшее из-под одеяла плечико. Просто пялюсь на неё в темноте какое-то время.

— Гордеева.

— Ммм?

Беру паузу, прежде, чем это сказать:

— Знай. Ты красивая.

Очень красивая.

— Спасибо за доверие, — продолжаю. — Любой хотел бы оказаться на моём месте.

Как минимум двоих я точно знаю.

— И то, что ты мне открылась, призналась… Это дорогого стоит.

Молчит. Молчу и я. Согреваясь исходящим от неё теплом. Так и хочется руку протянуть. Но, думаю, не стоит.

— Доброй ночи, Лиль.

— Доброй ночи… Артём…

В воскресенье ничего особенного не происходит. Те, кто хорошо отдохнули накануне, просыпаются, глушённые похмельем, ближе к обеду. До времени выселения остаются считанные часы, поэтому каких-то движух никто не собирается устраивать. Потому что сложно скакать горным бараном, если летаешь как сонная муха под дихлофосом.

На улице — последствия вчерашней непогоды в виде сырости и нескончаемых луж. Тоже особо не разгуляешься.

У кого-то даже возникает идея зависнуть на часик в бассейне. Не зря же девчонки купальники с собой взяли. Но, как оказалось, бассейн уже успели забронировать до нас. Поэтому с чемоданным настроением зависаем в гостиной. Даём, наконец, право голоса телевизору, включив его погромче на рандомно выбранном фильме.

Гордеева со мной сегодня немногословна. Может, уже пожалела триста раз, что посвятила меня в подробности своей личной жизни и предложила принять в ней участие.

«Доброе утро», — это всё, что я услышал в свой адрес.

Зато Костику Лилина отчужденность только на руку. Так и вьётся вокруг неё, насколько это ему позволяет его физическое состояние. Обрабатывает Гордееву какой-то нелепой болтовней. До меня долетали обрывки фраз, в которых он за что-то там перед ней извиняется. Представляю за что. Нечего сверкать перед Лилей нетрезвой физиономией. Под действием алкоголя распускать свои лапы и нести какую-то чушь. Синька — зло. В который раз в этом убеждаюсь.

На обратной дороге рядом со мной спереди уже едет Костя. Немногословность которому, видимо, передалась от Лили. Дина, Лёха и, собственно, Гордеева расположились сзади. Взглядов в зеркало заднего вида уже никто в меня не кидает. В мой адрес никто не обращается.

Под «никто» я естественно подразумеваю Гордееву. Видимо, я снова в списке игнора.

Середина недели. Только приехал со съёмок. Устал как собака. Но ощущение проделанной плодотворной работы перебивает всё физическое утомление. Ещё в дороге мне позвонил Тимур, предложил вечерком с ним пересечься. Типа давно не виделись. Его родителей не будет дома. Квартира свободна. Не хочет упустить такой возможности. Планирует позвать девчонок. И развлечься с ними. Сказал, что сегодня щедрый и может кем-то из своих нимф со мной поделиться. Но в этот раз я его опрокидываю. Так как ещё ранним утром, на съёмках, лазая по городским крышам, встречая осеннее хмурое солнце и ловя в его холодных лучах и в объективе фотоаппарата одного моего хорошего друга, представшего в образе падшего ангела, в голове созрел план на этот вечер. И Тимуру с его беспринципными дамами там не было места.

Принимаю душ. Пока собираюсь, на ходу запихиваю в себя разогретые в микроволновке овощи. Не особо я этим наемся, но, может, зарулим куда перекусить.

Разузнав у моего личного «осведомителя» нужную мне информацию, выхожу из квартиры. Тачку не беру. Иду пешком. Адрес я знаю, да и булки растрясти полезно. Под ногами шуршит пожухлая листва. Городской шум утопает в завывании не такого сильного, но уже достаточно холодного ветра. Осень, что с неё взять. Жалко, что не лето. Летом можно придумать много классных развлекух. А осенью только и остаётся, что по кафехам сидеть и подкожный жир наращивать.

Вот нужный мне дом. Нужный подъезд. В телефоне набираю заветные цифры. Гудки. Долгие гудки.

Знаю, что дома, лекции зубришь. Думаешь, наверное, отвечать или нет на мой звонок?

— Да, — раздаётся нейтральное.

— Гордеева, пошли гулять.

— Ты ничего не попутал? Кто так вообще разговор начинает?

Узнала меня. Или, может, всё-таки как-то обозначила меня в списке абонентов телефона?

— Сорян. Исправляюсь. Привет, Лиля. Как у тебя дела? Пошли гулять?

— Что за «пошли гулять»? Тебе сколько лет? Четырнадцать?

— Гордеева, давай опустим правила речевого этикета.

— Три дня от тебя не было ни слуху, ни духу. А тут объявился.

— А ты ждала моего звонка?

— Ещё чего. Просто подумала, что испугала тебя своим «предложением», вот ты и слился.

— Я не слился. У меня была работа. На выезде. А сейчас я стою около твоего подъезда. Так что, выходи.

— Слушаюсь и повинуюсь, — судя по её саркастическому тону, думает она о кардинально противоположном.