Чтение онлайн

Артём, пожалуйста, не останавливайся… Моя крыша медленно съезжает от твоих уверенных поцелуев и прикосновений, и возвращать её на место я не хочу…

Артём.

Бежим с Гордеевой под дождём, смеёмся. Хотя природа явно не разделяет нашего игривого настроения. Громыхает и сверкает так, что, положа руку на подпрыгивающее при каждом раскате молнии сердце, хочется поскорее оказаться в помещении. И если быть до конца честным, речь идёт не только о банальной безопасности. Но и о физико-химическом влечении.

Прижимая Лилю к шершавой, местами облупившейся, вертикальной поверхности, не раз вспыхивало желание поскорее вжать её в гладкую горизонтальную. На эту плоскость чётко намекал восставший ориентир в моих джинсах. Но туда, на моё удивление, Гордеева не торопилась залезть своими руками, как это бы сделали другие девчонки, будь они на её месте.

Был момент, когда её пальчики мимоходом коснулись моей ширинки. И это, скорее всего, была случайность. В этот момент мы целовались, и Лиля, осознав, до чего она дотронулась, замерла на секунду, захватив мои губы в неподвижный плен. Чтобы не акцентировать на таком милом замешательстве внимания, нежно сжал в своих руках её попку.

Зачётная. В который раз повторил про себя: «Зачем нам этот посредник в виде одежды?».

Гордеева тут же ожила, вцепилась пальцами в мои плечи, заманчиво откинула голову. Воспринял это как призыв, оторваться от её губ и скользнуть поцелуем по линии подбородка к уху.

— Гордеева, — прошептал, теряясь носом в её запутавшихся волосах, — за моей спиной очень романтичная обстановка, не спорю. Вот только промокнуть до нитки и превратиться в удобную мишень, по которой долбанёт молния, не хотелось бы.

— Кто последний прибежит, тот… — не договаривает, выворачивается из моих объятий, срываясь на бег.

Не жалея кроссовок хреначим по лужам в сторону базы отдыха. Я специально поддаюсь, бегу позади, любуясь аппетитными формами Гордеевой под одеждой в облипочку.

Забегая на крыльцо нашего домика, Лиля, поворачиваясь ко мне, сбивчиво произносит, убирая мокрые волосы с лица:

— Вот мы и в безопасности.

— Я бы так не говорил, — на ходу расстёгиваю прилипшую к телу ветровку, в красках представляя, какой элемент одежды и в какой последовательности буду снимать с Гордеевой.

Если она, конечно, не передумала, пока бежала. Потому что расстояние и дождь могли отрезвить рассудок и снизить градус возбуждения. А то, что Лиля, так же как и я, завелась, уверен на сто процентов.

Да, прижатая моим телом, она была слегка осторожна в своих действиях и стеснительна в эмоциях. Но это говорило о том, что Лиля искренна со мной. Её неподдельный душевный порыв подпустить меня к себе и себя ко мне был чист и прозрачен.

И как подтверждение моих мыслей: её дрожь, вызванная то ли погодными условиями, то ли моими смелыми действиями; горячее дыхание, прерывающееся каждый раз, когда целовал её в шею; несмелые, но очень любопытные прикосновения её рук ко мне…

В совокупности всё это намного круче, чем когда девушка пытается изобразить дикую страсть, для того, чтобы поднять мне самооценку, показав тем самым, как я сумел её «зажечь».

Это как с женским оргазмом. Не обязательно его слышать. Его нужно чувствовать. Потому что театральное отыгрывание в виде извиваний и судорог, сопровождающихся громкими стонами, не всегда говорят о том, что ты — самец, с которым девушка кончила. И скорее всего, ты не самец, а олень, с которым она симулировала. А вот когда ты чувствуешь её оргазм, находясь внутри неё… Тут понятно всё без слов. Стоны, крики и судороги приветствуются, но лишь как приятное дополнение к тому, что девушка действительно не смогла сдержать своих эмоций и контролировать своё тело, когда ты, такой молодец, довёл её до грани удовольствия. Так что в делах интимных я за искренность и честность.

— Я прибежал последним, что будешь со мной делать? Казнить или миловать? — загоняю Лилю в ловушку, заставив уткнуться спиной в бревенчатую стену крыльца. Выставляю руки по обе стороны от её лица. Коленом раздвигая ноги.

— Казнить, — смотрит на меня в упор. И робко, но уже намеренно, касается рукой моего паха, медленно царапая ноготками джинсовую ткань.

— Не жалко моей головы? — сглатываю. Накрываю её руку своей, плотнее прижимая к содержимому под её ладонью.

— А она мне разве понадобится? — тень смущения мелькает на лице Гордеевой. А моя фантазия, распаляясь, резко идет на взлёт.

— Понадобится. Я же не курица, чтобы с отрубленной головой совершать какое-то время поступательные телодвижения? Так что придумай другое наказание.

Наказание не заставляет себя долго ждать. Гордеева раскрепощается и неожиданно для меня и самой себя сжимает рукой мой член сквозь джинсы. При этом, не переставая смотреть мне в глаза. А у меня от приятно-болевых ощущений и её осмелевшего взгляда начинает искрить в затылке.

Озвучиваю мысль своего взбунтовавшегося разума:

— Не знаю как тебе, а мне очень хочется туда, где тепло.

«Да, да. Туда, где тепло и тесно…»

— Пошли в дом, — облизывает губы.

Ты права, не на крыльце же…

В нетерпении открываю перед Лилей входную дверь, пропуская вперёд. Лиля застывает на месте, а я чуть не врезаюсь в её спину.

За столом в гостиной, что-то уплетая с тарелок, сидит Юра. Уставший. Одетый в красную футболку. И его одинокая фигура, выделяющаяся ярким пятном на фоне тусклого свечения рабочего, но всё также молчаливого телевизора, раздражает только лишь одним своим присутствием.

Поднимая на нас глаза, Юра решает пояснить свои действия:

— Чё-то на хавчик пробило.

— Не мудрено. После таких-то энергозатрат, — отвечаю раздражительно.

Лиля поворачивается ко мне и в её широко распахнутых глазах застывает вопрос. И тут же ответ на него. Мы оба понимаем, что секс нам обломился. На диване так точно. Но принимать у Юры эстафету, предложив Лиле в качестве места уединения ванную комнату, не собираюсь. Не хочу. Не сейчас. Да ещё со свидетелем за стенкой. Такой расклад точно не для Лили.

— Лиль, тебе надо принять горячий душ, согреться, — шумно выдыхаю. — Не хватало, чтобы ты простудилась. А я пока чайник поставлю.

— Как же ты? — одновременно со мной снимает у входа мокрые кроссовки.

— Хочешь, чтобы я присоединился?

Только скажи…

— В смысле, ты тоже можешь простудиться.

— Я схожу после тебя, — помогаю Лиле стянуть с неё куртку.

Как только Гордеева молча скрывается в ванной, переодеваюсь. Развешиваю на батарее под окном мокрую одежду. Замечаю, что снаружи гроза и дождь уже закончились.