Чтение онлайн

— Адриано, деточка, — представился он, грузно плюхнувшись на диванчик. Наставница застыла рядом, невозмутимо глядя перед собой, как стражник на воротах.

"Адриано. Деточка. Сразу вот так, да еще и по имени… А если захочет выкупить?.." — от этой мысли внутри все похолодело, и под грудью начало что-то царапать.

— Рада знакомству, синьор Адриано.

— Взаимно. И что же вы еще умеете, прелестная синьорина? — пропыхтел в ответ толстяк. — Дар защиты — это прекрасно, но я все-таки ищу… спутницу жизни, а не телохранительницу.

— В школе нас прекрасно учат всему необходимому, — девушке казалось, что от этого Адриано несет жаром, его было слишком много, от него хотелось отодвинуться, но было нельзя, это выглядело бы слишком демонстративно. Возможно, от этого ее ответ был слишком уж рассеянным, но ее слова подхватила наставница:

— Видите, как наша синьорина Сартори благовоспитанна? Не желает хвастать, хотя на самом деле ей есть, чем гордиться. Девушка обучена всему, что положено: ведению домашнего хозяйства, вплоть до основ управления небольшим замком, этикету, игре на клавесине.

— А чем же такая одаренная скромница занимается в свободное время? — осведомился синьор Адриано, слегка наклонившись к ней и положив руку на стол, совсем рядом с ее ладонью.

— Чаще всего читаю, — ответила она, стараясь не выдать голосом испуга и неприязни, и отдернула ладонь, сцепив пальцы в замок и положив руки на колени. Она скромница, ей можно, пусть только не трогает. Царапанье внутри нарастало.

Синьор Адриано недовольно фыркнул:

— А вот это лишнее. Если слишком много читать, в голове заводятся ненужные мысли, от которых пробуждается чрезмерная болтливость… А хорошая спутница жизни, деточка, оттеняет мужчину своей красотой молчаливо. Вам ведь есть, чем оттенять, — он ненадолго замолчал, скользнув по ней очень плотоядным взглядом, недвусмысленно замершим на декольте. — Так что лучше вышивайте.

— Спасибо, прислушаюсь к вашему совету, синьор Адриано, — слегка замороженным голосом ответила она. На самом деле, хотелось визжать и прижиматься к стенке, отмахиваясь от омерзительного типа руками и ногами. Но каброя не могла себе такого позволить, каброям в принципе много чего нельзя было себе позволять.

— Я вообще удивляюсь, как он не сказал прямо: "Зачем вам мозги, когда у вас такие перси?". Уб-блюдок, сучий потрох, так бы и оторвала ему мерзкие толстые ручонки, — возмущенно рассказывала "милая скромница" своей подруге Инессе, изящной девушке по прозвищу Фитилек, вечером перед сном. Сейчас она дала волю ярости и представляла, как могла бы его стукнуть: этот толстяк не выдержал бы поставленного удара, наверное, свалился бы, смешно суча ногами. Ну почему она не родилась парнем? Те тоже учатся и идут на службу к герцогу. Все честно — отработать за прокорм, можно и выслужиться. И жениться на ком пожелаешь.

— Чувствую, если он тебя, не приведи небо, выкупит — что-нибудь ты ему точно оторвешь в первую же ночь, — ехидно ответила Фитилек. Вид у нее при этом, впрочем, был серьезный и даже хмурый. — Ты права, Дага, нельзя тебе в жены. Станешь телохранительницей — и помашешь всем этим жирным старым скотам ручкой на прощание.

— Выдумки это все, — неожиданно объявила их соседка Магдалена, которую звали Рыбкой — в шутку, разумеется, промолчать она не умела вовсе. — С такими… персями, Дага, тебя выкупят раньше, чем отбор в телохранители вообще начнется. А даже если и нет — больно много желающих, и не одна ты такая умная и способная.

— И все же сдаваться так просто я не собираюсь, — Дага потерла левую щеку, где у нее так и не осталось шрама, его слишком хорошо залечил целитель. Что ж, то была неудачная попытка избежать участи, которая ее так сильно страшила, но вовсе не последняя. — Жить мне хочется больше, чем качаться на виселице за убийство муженька, а я что-то боюсь не удержаться.

— Это ты тут, среди своих, такая смелая. А выкупят тебя — и как миленькая в храм пойдешь и станешь послушной женой, — хмыкнула Рыбка.

— Посмотрим, — твердо сказала Дага. — Цыплят по осени считают.

Она старалась изо всех сил, теперь с еще большим усердием, чем все последние годы — за три недели до отбора синьорину Сартори в свободное от занятий время можно было найти исключительно в тренировочном зале. В свои силы и способности Дага верила, но подготовиться должна была как можно лучше и выложиться на отборе по полной. Учитель фехтования синьор Квирино делла Бьянки сочувственно качал головой, однако из зала Дагу не выпроваживал и даже не увещевал, чтобы она так себя не загоняла: синьор Квирино, как всегда, все понимал — он был одним из немногих людей в этой школе, кто относился к ней с пониманием.

Неожиданный вызов в кабинет синьора достопочтенного директора тоже застал синьорину Сартори за тренировкой: она третий час терзала манекен, отрабатывая на нем колющие удары. Так что явилась Дага пред лицо виконта делла Корелли в неподобающе растрепанном и запыхавшемся виде. Он, однако, против обыкновения, отчитывать ее не стал — напротив, при виде нее расплылся в улыбке, выставив напоказ свои кроличьи зубы.

— У меня для вас радостная новость, синьорина Сартори, — возвестил директор. — Уважаемый синьор Адриано Бордоне счел именно вас той, кто составит его личное счастье. И уже одарил наше скромное заведение пожертвованием в благодарность за то, что мы взрастили дня него такой чудесный цветок, как вы.

"Кто?" — едва не спросила она от растерянности, хотя синьора Адриано помнила прекрасно, еще бы было его не помнить, мало кто из "благотворителей" вызывал у нее такое сильное омерзение. Дага ощутила, как по шее, а потом по спине потекла единственная крупная капля пота, и от нее будто волной расходился холод. Хотелось съежиться, сесть на корточки и прикрыть голову руками, заткнуть уши, сказать себе, что это неправда, она этого не слышала, этого не может быть, потому что не должно быть. Но оно было. И деньги за нее уже внесены. Рабыня уже обрела своего хозяина, хотя ошейник на ее шее еще не сомкнулся.

— Вы будто не рады, синьорина Сартори? — со сдержанным удивлением спросил синьор делла Корелли, приподняв брови. — Стыдитесь. Вы должны быть благодарны, что такой обеспеченный человек и уважаемый негоциант, как синьор Бордоне, согласился связать с вами свою жизнь. И вам никогда не придется бедствовать и прозябать на улице, как всякому неодаренному сброду. Ну же, улыбнитесь. И поблагодарите меня наконец за то, что я устроил вашу судьбу, что за ужасные манеры.

— Что вы, синьор делла Корелли, я просто ошарашена свалившимся на меня так неожиданно счастьем, — тут же ответила она. — Могу я пойти поделиться с подругами радостной вестью?

— Разумеется, синьорина Сартори, — директор слегка кивнул. — И можете начинать готовиться к новой жизни за пределами нашей школы. Хотя, разумеется, вы пока останетесь здесь, на все пять дней до вашего восемнадцатилетия. Мы приличное заведение и блюдем высокие принципы морали.

"Негоциант. Пузатый кошелек на ножках, кто б сомневался. Но, может, хотя бы детей на улицу не выкинет?" — подумала Дага, когда за ней закрылась дверь директорского кабинета.

Дети каброй не всегда рождались даровитыми, и потому часто брачный контракт заключался так, что неодаренные отпрыски не наследовали ничего: ни титулов, ни денег. Но у купцов и не было титулов — поэтому контракты с ними могли и не быть такими уж жесткими. Все-таки своя кровь. Простолюдины с деньгами, надеющиеся, что хотя бы их дети станут вхожи в аристократические круги, легче прощали им то, что они тоже могли оказаться простолюдинами. Аристократы детей без дара своими не считали вовсе.