Чтение онлайн

Имея в виду наиболее выдающиеся образцы современной притчи («И дольше века длится день» («Буранный полустанок») Ч. Айтматова, «Царь-рыба» В. Астафьева, «Прощание с Матёрой» В. Распутина…), нельзя забывать о реальной иерархии талантов, в которой имена авторов драмы «Зверь» стоят не столь высоко. Вместе с тем, в вышеназванном течении они, несомненно, занимают скромное, но достойное место.

Пензенский драмтеатр может гордиться тем, что он первым осуществил постановку пьесы-притчи «Зверь» на профессиональной сцене.

Притча изначально условна. Она часто оперирует родовыми понятиями. В пьесе «Зверь» действуют персонажи: Отец (В. Петухов), Мать (Г. Репная), Дочь (Т. Городецкая). Семья заботится о своём пропитании, потомстве, памятует о продолжении рода, то есть, о вещах основоположных, чудом сохранившихся в сознании переживших катастрофу. Беспокоит ли членов семьи странность окружающего их «послеатомного» мира? Нет. Они об этом не думают, они к нему приспособились. Ведь другого состояния мира они не помнят, не знают. Для них мир, в котором они обитают, – обычен.

От Матери к Дочери переходят те знания, которые сохраняет старшая в роду:

«Мать: Мужчине всегда нравится женщина… Мужчина так устроен, что ему нужна женщина.

Дочь: Ты отца очень любишь, да?.. А я своего Мужчину тоже буду так любить?

Мать: Обязательно. Так мы, женщины, устроены».

Речь, как видим, идёт о некоторых свойствах вообще всех мужчин и вообще всех женщин. Неутомимо странствуя с места на место, перемещаясь в пространстве некоей разрушенной человеческой цивилизации, семья ищет Дочери Мужчину, чтобы она могла продлить их род, увеличить количество людей на обезлюдевшей земле.

Необычный сюжет? Непривычный текст?

Очень.

Актёрам играть нелегко. Попробуй тут, вживись в предлагаемые обстоятельства! Ведь не пьеса, а логический каркас. Не герои, а схемы. Попробуй надели их характерами, эмоциями. А ведь су мели это сделать пензенские актёры!

В. Петухов играет воплощение мужской силы и храбрости. Отец в его исполнении прям, бесхитростен и… недалёк. Своё предназначение видит в охране Матери и юной Дочери. Он не размышляет, а действует.

Г. Репная играет Мать, любящую и опекающую Отца и Дочь. Это обычная женщина без претензий, наделённая здравым смыслом. Благодаря её спокойному нраву сохраняется то равновесие в семье, которое, было, покачнулось, когда они встретили Зверя.

Трепетна, чувствительна, добра Дочь в исполнении Т. Городецкой. Она играет послушную дочь своих родителей, но в отличие от них она, как и Зверь, пытается осознать себя.

Однако самая большая смысловая нагрузка притчи ложится на образ Зверя. В откровенном контрасте его имени (Зверь) и сущности, скрывающейся за именем (доброта, терпимость, жажда познания) таится смысл драмы, которая разыгрывается перед нами.

Игра А. Нехороших отличается благородным рисунком, сдержанностью. Он нигде «не пережимает» интонаций. Именно Зверь раздобывает для Семьи вкусную пищу, спасает их от взрыва мины, постигает их язык (он говорил на другом языке). Наконец, именно он находит книги – память исчезнувшего человечества.

Казалось бы, у членов Семьи, чьи странствия теперь разделяет Зверь, должно было бы появиться ощущение лидерства нового члена сообщества. Но нет! Отец никак не хочет поверить в то, что это существо равноправно с ним, человеком.

После долгих поисков Семья в конце концов находит ещё одного уцелевшего. Его члены семьи именуют Другом. Они находят его в пустом городе, где сохранились витрины магазинов с манекенами, где члены Семьи попадают в уютный красивый мир кем-то когда-то оставленной квартиры.

Усилиями талантливого сценографа М. Демьяновой во втором действии спектакля воссоздаётся интерьер любовно обжитого человеком-эстетом пространства: голубой платяной шкаф, голубое кресло-качалка, круглый стол, ящик с детскими игрушками, скрипка, ваза с цветами, высохшими, но сохранившими свою хрупкую прелесть. Всё это, как и звуки детского смеха, шёпот стихов, создаёт иллюзию недавнего присутствия человека и поэтической ауры, его окружавшей, которая сродни настроениям лучших новелл Рэя Брэдбери.

Члены Семьи опрокидывают ящик с игрушками, ломают цветы, сдирают со стола скатерть. Они бездумно разрушают то, назначение чего не понимают, ибо ими давно утерян подлинный смысл вещей, неведома эстетика жилья и одежды. В этом ряду интересна и смысловая режиссёрская находка: мы видим, как Мать пытается оторвать волосы на голове куклы…

Друг в отличие от Зверя принимается в Семью безоговорочно только потому, что он также без волос, как и они, а на глазах ещё носит «стёкла». Ведь прямолинейное мышление Отца знает только один высший авторитет – Человека со стёклами на глазах, единственного из людей, которого Отец видел в своей жизни, кроме членов Семьи.

В спектакле Друга в чёрных очках играет актёр А. Наумов. Чёрные очки символичны. Это внешний знак нравственной слепоты его героя.

Нового представителя маленького человеческого коллектива А. Наумов играет как личность агрессивную, отталкивающую, жадную и похотливую (может быть, актёр даже слишком гротескно-грубовато подчёркивает эти качества своего персонажа). В своей ограниченности Друг превзошёл Отца. Его глухота к доводам разума поразительна. Друг примитивен, ничего не хочет знать, ни о чём не хочет думать.

Конфликт между Зверем и Другом (на чьей стороне Семья) неизбежен. Их борьба за Дочь – это драма столкновения двух типов мышления: диалектического, творческого и косного, консервативного. Главный смысл спектакля в осуждении косности мышления, в разоблачении догматизма, который является тормозом в понимании друг другом людей различных рас и национальностей, говорящих на разных языках, имеющих разный цвет кожи и разрез глаз. Эта концепция спектакля чрезвычайно актуальна, ибо своевременно возродилась в эпоху утверждения нового общественного мышления в нашей стране в эпоху перестройки.

Новизна авторского замысла потребовала и новизны режиссёрского решения. Очень смело поставлены в спектакле интимные сцены, вызывающие у зрителя столько споров. Язык притчи непрост. За кажущейся простотой таятся непростые смыслы. Зрителю надо научиться их понимать. Легче всего бросить обвинение в якобы заземлённости, натуралистичности спектакля, не заметив его философского содержания, его гражданского звучания.

Свободен ли спектакль от недостатков? Нет, не свободен. В какие-то моменты, вопреки общему смыслу драмы, актёры неуместно стремятся к комическому эффекту. Не найдены выразительные трагические краски для финала. Хотелось бы видеть финал более впечатляющим. И всё же в основном, в главном, этот необычный и ни на какой другой в репертуаре непохожий спектакль – большая удача Пензенского драматического театра. Он отвечает духовным запросам нашего времени, утверждает новые формы театральной поэтики. Пензенский театр им. А. В. Луначарского, прославившийся постановками русской, советской и зарубежной классики, стремится к поискам новых путей, стремится к обновлению. Он совершенно закономерно пришёл к интеллектуальной драматургии.