Влюблённые в театр
Шрифт:
Петров отказался от предложенного драматургом финала и предложил иное решение. Вот они все – вольные и невольные жертвы Швиттера – возникают наверху, отдалённые от мира живых прозрачной стеной. Их фигуры смутно виднеются за стёклами мансарды-теплицы. Но вдруг стена медленно начинает опускаться вниз, и теперь уже Швиттер оказывается запертым в непроницаемую стеклянную коробку, а ушедшие, наоборот, очутились в бездонной чёрной пустоте театрального космоса. Сверху они молча смотрят на Швиттера. По чердачной лесенке он пытается добраться до них, вырваться из стеклянного плена, обрести, наконец, вечную свободу и вечный покой.
Гамарник К. Смерть, где твоё жало?
Рукопись – 1994. – Публикуется впервые.
Ирина Панченко. Спектакль об актёрах, актёрстве и любви
Роман Виктюк – модный театральный режиссёр. Он – единственный в России режиссёр-звезда, который сознательно культивирует этот имидж в многочисленных интервью, выступлениях на телевидении, в документальных фильмах о своём театре. Отечественные критики назвали его «самым модным и популярным режиссёром Москвы» ещё в 1993 году, а сейчас Виктюка можно смело назвать модным режиссёром не только России, но и близкого и дальнего зарубежья. О таких, как он, говорят: «Слава впереди него бежит». И слава эта, добавим, вполне заслуженна.
Он чрезвычайно целенаправлен и продуктивен. У него множество творческих планов. Он говорит: «Надо торопиться. Неизвестно, что будет завтра». И он торопится. Ставит не менее шести спектаклей в год. Осуществил постановку около двухсот спектаклей, и у него зреют всё новые и новые замыслы.
В репертуаре Виктюка можно найти пьесы драматургов, совершенно несхожих между собой, представляющих различные национальные культуры и эпохи: Аристофан, Шекспир, Мериме, Уайльд, Пиранделло, Кокто, Жене, Лесков, Набоков, Цветаева, Рощин, Радзинский, Петрушевская, Коляда… Всеядность? Нет, широта художественного диапазона и страстная жадность к неизведанному. Ему интересен эксперимент, он не чужд эпатажа. Порой он скользит по тонкой и опасной грани, разделяющей искусство и китч, однако в китч не соскальзывает. Хотя, что скрывать, такая опасность его может подстерегать…
Виктюк прекрасно образован и в совершенстве владеет партитурой приёмов театральной выразительности. В его спектаклях можно увидеть буйство игровой стихии комедии дель арте, знаковость спектаклей символистов, находки русского театрального авангарда 1920-1930 годов, тончайшие нюансы психологического театра и парадоксальность, алогизм театра абсурда. Он использует средства пантомимы, танца, балета, вокала, даже цирка. Театралы и сведущие зрители узнают в спектаклях Виктюка элементы различных стилистических систем, но умение их выбрать и совместить, определяющее оригинальность и дерзость авторской манеры, продиктовано режиссёрским мастерством Романа Виктюка.
В 1987 году в Киевском театре русской драмы им. Леси Украинки Виктюк поставил спектакль «Священные чудовища» Жана Кокто (позднее был спектакль «Дама без камелий» Т. М. Рэттигана, который вместе со «Священными чудовищами» составил как бы романтический диптих).
Режиссёр не случайно остановил свой выбор на драматургии Жана Кокто, чьё творчество было рождено богемной французской вольницей 1910-1920 годов, утверждающей примат триады: поэзия – свобода – любовь.
В «Священных чудовищах» перед нами классический любовный треугольник. Герои пьесы – актёры. Лицедеи на сцене, они продолжают играть и в частной жизни, маскируя свои подлинные чувства. Зритель видит, как это мучительно для них, и одаривает героев спектакля снисхождением, сочувствием и симпатией.
Действие разворачивается в некоем условном эстетическом пространстве, вынесенном за рамки с кучной обыденности. Главная героиня (её сыграла замечательная актриса Ада Роговцева) – это романтическая и нежная, умная и тонкая натура, знающая силу женской красоты и обаяния, умеющая преображаться и перевоплощаться. В этой роли, словно созданной для неё, Ада Роговцева удивительно органична.
Все персонажи пьесы пребывают в атмосфере напряжённых эмоций: переживают близость и не – встречи, жертвенность и предательство. Отточены актёрские работы Е. Паперного, Л. Погореловой, Н. Шаролаповой, О. Онищенко. Маленьких ролей у Виктюка нет, каждый актёр важен в ансамблевом действе, и все они существуют в сценическом пространстве с победительной лёгкостью, которая является результатом режиссёрской выучки.
Один из постоянных «знаков» эстетики Виктюка – присутствие в спектаклях пластических двойников главных героев, додуманных и введённых в пьесы самим режиссёром. Непрерывен такой аккомпанемент полуобнажённых юношеских тел в спектакле «М. Баттерфляй» по пьесе Дэвида Генри Хуана. В озорно воплощённой на сцене пьесе Нино Манфреди «Путаны, или Люди лёгкого поведения» рядом с главными героями – группа их гротескных двойников, одетых в цирковые полосатые трико. В «Осенних скрипках» Ивана Сургучёва в роли двойников выступали традиционные Пьеро и Коломбина.
В мелодраме «Священные чудовища» тоже присутствует двойник, задающий лирический камертон спектакля. И это вновь Пьеро (актёр Олег Исаев).
В скульптурных мизансценах «Священных чудовищ», в музыкальной выверенности темпоритмической структуры спектакля проявляется безукоризненное знание сценических законов, благодаря которым на сцене возникает поле эмоционального напряжения, передающееся зрителям, завораживающее зал. А завершает спектакль счастливый конец, который всегда мил сердцу зрителя.
Постановка «Священных чудовищ» принадлежит к числу театральных побед режиссёра. Спектаклю присуща романтическая аура, изощрённый эстетизм, столь контрастирующий с прозой жизни.
Этот изысканный спектакль многослоен: знатоки театра найдут в нём интеллектуальную пищу для смакования тонкостей театрального искусства, а неискушённого театрала покорит его зрелищность и красота.
Панченко И. Спектакль об актёрах, актёрстве и любви.
Новое русское слово – 1998 – 6 ноября.
Ксения Гамарник. К нам приехал Козаков!
«Актёр – не профессия. Актёр – это диагноз. Актёр зациклен на себе. Он, как женщина, которая беспрерывно смотрится в зеркало и примеряет платья… Ведь женщина хочет нравиться. Актёр тоже. Он должен нравиться публике, его должны полюбить».
Те, кто читал детям или внукам книжку про смешного толстяка Карлсона с пропеллером на спине, наверняка помнят, как Карлсон, укутавшись в простыню, бесшумно и таинственно парил в ночном небе. «Я – маленькое привидение, – говорил Карлсон, – дикое, но симпатичное». А теперь представьте себе, что в тихом уютном доме действительно появилось привидение, симпатичное, но всё же таящее угрозу. Именно такое чрезвычайное происшествие случилось в комедии английского драматурга Ноэля Кауарда «Невероятный сеанс». Постановку этой комедии осуществил в своём театре «Русская антреприза Михаила Козакова» народный артист России Михаил Козаков. Тот самый Козаков, которого по его работам в театре, кино и на телевидении знает вся страна. Козаков выступил не только режиссёром-постановщиком «Невероятного сеанса», но и сыграл в спектакле одну из главных ролей.
Поклонники театра получили возможность увидеть этот спектакль в Филадельфии. В зале был аншлаг. Уже давно русскоязычная интеллигенция не была столь единодушна в выборе театрального зрелища, как в этот раз. И ожидания не были обмануты. Публика щедро аплодировала любимым актёрам и от души смеялась над комическими положениями пьесы.
Итак, налаженный быт элегантного жилища маститого английского писателя. Правда, как раз элегантность убранства зрителям пришлось додумывать самим, так как пьеса шла в сборных случайно подобранных декорациях. Впрочем, это обстоятельство публика, увлечённая необычными поворотами сюжета и прекрасной игрой актёров, великодушно простила прилетевшему из-за океана театру. Зато те, кто внимательно изучил фотографии сцен из спектакля, воспроизведённых в программке, убедились в том, что в Москве пьеса идёт в достойном декорационном обрамлении.