Чтение онлайн

— Черт, Тори, ты дрожишь. Ты боишься высоты? — Шепчет он.

— Немного. — Я избегаю смотреть по сторонам, хотя вижу зеленое и голубое: верхушки высоких сосен и небо, которое кажется ближе с его пухлыми, белыми удушливыми облаками.

— Более чем немного. Почему ты не сказала мистеру Бруксу… или мне?

— Я думала, что справлюсь с этим. — Только два человека, кроме моих родителей, знают о моем страхе высоты. Кира и Колтон. Колтон отреагировал на это знание тем, что сначала рассмеялся, а потом заставил меня оказаться в любой неловкой ситуации, которую только можно себе представить.

— Что тебе нужно, так это посмотреть в лицо своим страхам, — сказал Колтон.

Чтобы доказать это, он поднял меня на старый шаткий железнодорожный мост и не переставал тащить меня к середине, пока я не начала бить его кулаком, устремив взгляд на длинный обрыв подо мной.

Однажды Кира обратила внимание на странность моего увлечения птицами и боязнь высоты. Она спросила, возможно ли, что я завидую тому, что для них так естественно. Ее замечание поставило меня в тупик.

— Пожалуйста, не пытайся подтолкнуть меня к краю, — говорю я Джону.

— Расслабься. Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. — Вместо этого он отодвигает меня в тень, пока мои плечи не упираются в шершавую кирпичную стену, на безопасном расстоянии от края. Его длинные пальцы обхватывают мои руки, его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего. Его зрачки поглощают синеву его глаз.

В нескольких футах от меня мистер Брукс переходит к обсуждению того, что слова подобны краскам, и с их помощью мы можем нарисовать запоминающуюся картину для наших читателей. А как художники, мы можем манипулировать эмоциями и чувствами в том настроении, которые создаем в своей работе. Он окидывает взглядом ухоженную территорию вокруг школы, наблюдая за тем, как люди общаются внизу, и предлагает нам сделать то же самое. Кондиционеры на крыше грохочут, выдувая горячий воздух, заглушая все, что говорит мистер Брукс.

Не то чтобы меня это волновало.

Невозможно заботиться о писательстве, искусстве или о чем-либо еще, когда я чувствую себя так.

Мои руки напряжены, слегка вытянуты по бокам, ладони приклеены к кирпичной стене, как будто мои руки способны подвесить меня в воздухе, если пол рухнет. Проблема в том, что я не Человек-паук.

— Это неловко, — признаю я.

— Тори, многие люди боятся высоты, — отвечает Джон. — В этом нет ничего страшного.

— Может быть, но от этого не менее неловко. — Из моего горла вырывается странный звук. Джон изучает меня на мгновение.

— Оставайся здесь, — говорит он мне, подходя к мистеру Бруксу.

— Как будто я собираюсь куда-то идти, — бормочу я, все еще приклеенная к стене.

На лице Джона появляется улыбка, когда он возвращается ко мне. Он просовывает сильную руку в мою и тянет меня к входной двери.

— Что ты сказал мистеру Бруксу? — Я сжимаю его руку. Мой шлепанец застревает на предыдущей ступеньке, и я чуть не спотыкаюсь — явный признак того, что мне суждено сломать что-то еще.

Джон делает паузу, давая мне время, чтобы засунуть пальцы ног обратно в шлепанцы. Резина хлопает, звук усиливается акустикой на высокой лестничной площадке. Напомните мне никогда больше не носить шлепанцы.

— Я сказал ему, что подвернул лодыжку по пути наверх. Он сказал, чтобы кто-нибудь помог мне дойти до медпункта.

— И я твой кто-то? — Я не могу удержаться от улыбки. Это мило. Он милый.

— Ты определенно мой кто-то. — Он останавливается на нижней ступеньке и поворачивается ко мне лицом. Я резко останавливаюсь, его рука все еще в моей, рядом со мной. Он так близко, что я чувствую биение его сердца на своей груди. Даже не осознавая, что делаю, я вдыхаю его. Он пахнет как парень, который только что пробежал по беговой дорожке.

— Теперь лучше? — спрашивает он. — Ты пережила?

— Да. Пережила. Спасибо. — Моя хватка ослабевает на его руке. Я чувствую себя глупо из-за того, что потеряла ее там, наверху. Джон смотрит вниз, на место, где наши пальцы сплелись. Его брови сходятся.

— Я никому не скажу, что ты боишься высоты.

— Знаю. Кира сказала, что ты умеешь хранить секреты, — отвечаю я.

Джон заслуживает доверия, именно такой парень. Вот почему Кира доверяет ему свои худшие секреты. Вот почему доверяю ему я.

Я смотрю на него сверху. Он на целую голову выше меня. Мой взгляд падает на его губы. Нижняя губа полнее верхней. Я вспоминаю эти губы и ощущение их прикосновения к моим. В этот момент мне хочется, чтобы он поцеловал меня, поцеловал снова, как на вечеринке, до того, как нас прервали. Вместо этого он прочищает горло и делает шаг назад, отпуская мою руку.

— Нам, наверное, стоит отправиться в медпункт.

— О. Точно. Твоя травмированная нога. — Я встряхнулась от того, что только что произошло. У меня есть парень, и я не должна фантазировать о поцелуях с другим парнем.

Медсестре не требуется много времени, чтобы понять, что с ногой Джона все в порядке. Она смеется, качая головой.

— Чего только не сделаешь ради нескольких минут вне уроков. Вот, отдайте это объяснение учителю.

Мы успеваем вернуться к письму как раз в тот момент, когда звенит звонок и класс распускают. Двадцать пар ног шаркают к выходной двери, и мне трудно добраться до своего места. Там жалуются на какое-то новое задание. Я убираю свои вещи со стола, кладу их в сумку для книг и перекидываю ее через правое плечо, посылая Джону улыбку за помощь и понимание. Я уже почти вышла за дверь, когда мистер Брукс окликает меня:

— А, я почти забыл о вас двоих… — Он приглашает нас с Джоном к своему столу, записывает наши имена на листе перед собой и смотрит на нас. — Стивенс и Андерсон, единственные двое оставшихся. Полагаю, это означает, что вы двое застряли друг с другом. — Мистер Брук улыбается и протягивает нам обоим по листу бумаги. — Это анкета. Вы будете писать биографию друг о друге, которая должна быть сдана в конце четверти. Так что используйте эти вопросы, чтобы узнать друг друга получше.

Джон идет со мной, пока мы не выходим во двор.

— Я напишу тебе позже о задании, — говорит он, колеблясь. Его взгляд останавливается на рабочих ботинках верблюжьего цвета, заглатывающих подол его джинсов. Он напряженно потирает затылок. Я вижу, что он хочет сказать что-то еще. Это один из тех моментов, когда ты чувствуешь, что вот-вот произойдет что-то удивительное… а потом этого не происходит. Возможность упущена.

— Да. Ну. Увидимся. — Он поворачивается и пересекает двор.

Двор заполнен студентами с сумками с учебниками, которые снуют по бетонным дорожкам, ведущим к отдельному кафетерию. Студенты, которые обычно едят на улице под солнечными лучами, уже начинают собираться вдоль кирпичной стены и у места для пикника: умники, готы и тусовщики, которые употребили столько наркотиков, что их мировоззрение и внешний вид изменились — купание и гигиена стали менее важными. Крутые ребята едят внутри, где есть кондиционер. Именно там обычно сидят Кира, Колтон и я, но в последнее время нам троим, похоже, трудно находиться в одном месте в одно и то же время.