Чтение онлайн

— Никогда не думал о том, чтобы стать членом команды по легкой атлетике? — смеется она, запыхавшись. На ней форма чирлидерши: королевская сине-белая. Невозможно не взглянуть вниз на низкий топ и короткую юбку, на то, как сексуально они сидят на ее узких бедрах. — Серьезно. Ты быстрый. Я думала, что никогда тебя не догоню. Куда ты так спешишь?

— Домашнее задание, — отвечаю я, поднимая взгляд на нее. Это не ложь. Это просто домашняя работа с Тори. То, о чем Кире не нужно знать.

— О. — Ее взгляд сужается от моего нетерпеливого выражения. — Знаешь, ты всегда так делаешь, когда что-то скрываешь.

— Что делаю?

— Потираешь мышцы на задней части шеи. Не смотришь мне в глаза. Что-то не так? Ты злишься на меня? — Раздается короткий смешок.

— Нет. С чего бы мне на тебя злиться? — Она нервно разрывает зрительный контакт.

— Ты никому не рассказывал, да?

— Нет, Кира. Я прошел мимо Колтона в коридоре и сдержал свой гнев. Довольна?

— Ты злишься.

— Не злюсь… разочарован.

— Спасибо… что не рассказал. — Чем больше она тянет время, тем больше я раздражаюсь.

— Это все? Я немного тороплюсь. — Я киваю на свой грузовик в нескольких футах от нее.

Она скребет подошвами своих белых теннисных туфель по тротуару, пинает камешки. Ее лицо бледнее, чем обычно, а хмурые морщины еще глубже.

— Тренировку отменили в последнюю минуту, — говорит она, глядя на меня ланьими глазами. — Можешь подвезти меня домой?

— Где твоя машина?

— Мамина дерьмовая машина снова сдохла, поэтому она одолжила мою. История моей жизни.

Я перебираю варианты, причины, по которым не могу забрать Киру домой; на самом деле, у меня нет ничего, кроме собственных эгоистичных причин. Кира — друг. Она поделилась со мной тем, чем не делилась ни с кем. Например, как каждый человек в ее жизни подводил ее. Я не хочу быть одним из этих людей.

— Да, хорошо, но я не могу остаться. — Ее лицо загорается, и она бросается мне на шею, встает на цыпочки, прижимаясь нежным поцелуем к моей щеке.

— Ты самый лучший. Что бы я без тебя делала?

Пятнадцать минут спустя мой грузовик припаркован перед ее домом, двигатель урчит.

— Увидимся завтра в школе. — Она говорит, не подавая никаких признаков того, что на этот раз она действительно собирается выйти из моего грузовика.

— Хорошо. Увидимся в школе. — Моя правая рука небрежно ложится на руль, а взгляд скользит к двери со стороны пассажира, которая широко открыта. Меньше всего мне хочется быть грубым, но она тянет время уже добрых пять минут.

— Ты точно не хочешь зайти? Моей мамы здесь нет, — спрашивает она. На это я выдыхаю и качаю головой.

— Уверен. Мне нужно домой. — Заставая меня врасплох, она скользит ко мне и прижимается. Сначала я подумал, что она собирается снова поцеловать мою щеку, возможно, это даже было ее планом в самом начале, но за последние несколько дюймов, которые приближают ее ближе, так близко, что я чувствую запах ее мятной жвачки, она меняет направление, делая шаг к моим губам. В тот момент, когда ее рот касается моего, у меня перехватывает дыхание, и мои губы раздвигаются — реакция, вызванная рефлекторным движением. Я тупица. Я должен был это предвидеть.

— Остановись, — говорю я в ответ на ее теплые губы, губы, неустанные и мягкие. Ее поцелуи становятся отчаянными, нуждающимися. Ее руки проникают на мою шею, пальцы проводят по затылку. На секунду я теряюсь в том, как мое тело реагирует на нее. Этого не должно было произойти. Это не то, чего я хочу. Я паникую, хватаю ее за талию и насильно усаживаю ее на свою сторону грузовика.

— Черт возьми, Кира, я сказал остановиться!

Моя мама сейчас бы расстроилась. Джон, ты всегда должен относиться к девушкам с уважением.

То, как я только что схватил Киру за руку, и то, как я смотрю на нее, едва сдерживая свой гнев и разочарование в ней, не достойно уважения, но разве у меня есть выбор? Вот до чего все дошло.

— Мне это не интересно. Сколько раз мне нужно это повторять?

— Но…

— Нет, Кира, никаких «но». — Я хватаюсь за напряженную мышцу на шее и выпускаю длинный тяжелый вздох. — Практически невозможно быть твоим другом, не так ли? — Она вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Мне очень жаль. Я не хотела, думала, может быть… знаешь, что… забудь! — Она выпрыгивает из грузовика, захлопывает дверь со стороны пассажира и бежит вверх по ступенькам к своему дому. Все окна темные. Одиночество, вот что ожидает Киру сегодня вечером — быть абсолютно одной, если только ее эгоистичная мамаша-подросток не явится в стельку пьяной.

Черт! Я ударяюсь лбом о руль. Час спустя, когда я вхожу в парадную дверь, слышу:

— …сработала пожарная сигнализация. Джон направил шланг из раковины на мою плиту.

— Извините. Кое-что случилось после школы, — говорю я маме и Тори, бросая ключи от грузовика на маленький столик у двери и снимая обувь, прежде чем подойти к дивану.

— Все в порядке, — говорит Тори, когда я опускаюсь рядом с ней на диван. Она улыбается моей матери, сидящей в огромном кресле. — Твоя мама рассказывала мне о том, как ты чуть не поджег дом.

— Пожалуйста, прекрати эти постыдные истории. — Мои щеки и верхняя часть ушей горят. Я неловко сдвигаюсь рядом с Тори на диване.

Тори смеется. Она прекрасна, когда смеется. Мама ловит мой взгляд, когда я смотрю на Тори, и я быстро отворачиваюсь.

— Все в порядке, — говорит Тори. — Мне нравится слушать истории твоей мамы. Они проникновенны.

О, она даже не представляет. Мой взгляд падает на мамины колени, и я нахожу там то, что, как я знал, там должно быть. Библия лежит открытой, балансируя на ее ногах. Я тяжело сглатываю, молясь, чтобы она не читала проповедь.

— Нам, наверное, стоит начать заполнять анкету, — говорю я, бросая на Тори косой взгляд. Я бросаю ей спасательный круг, но она не тянется за ним.

— Что Вы читаете? — Тори спрашивает мою мать.

Виктория Андерсон даже не представляет, какие ворота она открыла.

— Я читаю книги Хагги. — Тори бросает на мою маму растерянный взгляд. Мама объясняет:

— Это Ветхий Завет. — Она начинает читать прямо из Библии, как я и знал. — Вот что говорит Господь Всемогущий…

— У нас действительно нет времени, — делаю я резкое движение, чтобы встать. — Серьезно. Нам нужно приступить к домашнему заданию. — Тори дергает меня за руку, призывая сесть обратно.

— Я думаю, у нас есть время, — говорит она. — Я бы хотела.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — бормочу я себе под нос, закрывая лицо одной из подушек на диване. Тори отдергивает подушку от моего лица, смеясь.

— Я рад, что ты считаешь это смешным, — бормочу я. — Как только она начинает, ее уже не остановить. — Лицо моей матери загорается.

— Я обещаю не отнимать у тебя много времени от учебы.

Она читает: «Вот что говорит Господь Всемогущий: Внимательно обдумай пути твои. Вы посадили много, а собрали мало. Вы едите, но никогда не насыщаетесь. Вы пьете, но никогда не насыщаетесь. Вы одеваетесь, но вам нет тепла. Вы получаете жалованье, но кладете его в кошелек с дырками». (Аггей 5–6)