Чтение онлайн

— Отстань от меня. — Стерлинг стряхивает руку брата. — Сделай нам всем одолжение и нанеси чертов дезодорант в следующий раз, когда пойдешь бегать.

Сойер громко смеется, и я слышу, как они спорят, пока их голоса не стихают в другой части дома.

Один брат улыбается и выглядит живым. Другой выглядит поврежденным и усталым. Почему?

— Он такой козел, — говорит Колтон, когда они уходят.

— Твой дядя?

— Нет. Стерлинг.

— Не знаю, мне его даже жалко.

Колтон складывает руки на груди, изучая меня со своего стула.

— Какого черта? Я потерял своих родителей, Тори, это меня ты должен жалеть, а не этого придурка.

— Я сожалею. Правда. Просто кажется, что его отец очень строг к нему.

— Ты не знаешь всей истории. Если бы знала, то поняла бы.

— Хорошо. Тогда расскажи мне всю историю.

— Не могу. Мне нужно готовиться к выбору гробов, — говорит он, вставая. У меня перехватывает дыхание. Он прав. Я ужасный человек.

— Мне жаль. Это не важно. — Он наклоняется ко мне, одна рука лежит на спинке моего стула, другая — на столе.

— Скажем так, парень жил со своей шлюхой-матерью, пока она не бросила его, сделав его проблемой моего дяди.

— У Сойера и Стерлинга не одна мать? — спрашиваю я, начиная понимать.

— Нет. Стерлинг — результат короткой интрижки, которая с тех пор преследует моего дядю. Дядя Бентли совершил ошибку и в итоге получил постоянное напоминание о ней. Эта женщина была не кем иным, как золотоискательницей, которая думала, что сорвала большой джек-пот. Ты бы видела, какие наряды она носила; она думала, что у нее есть стиль… фамилия Бентли говорит сама за себя. Она думала, что она из высшего общества, но она была шутом. Он — посмешище. Так что перестань пытаться найти в нем какие-то достойные качества. — Он прижимает быстрый поцелуй к моим губам. — Да, не удивляйся, я знаю, как работает твой разум. Тори, ты не способна быть злой. Если бы ты нашла потерявшегося щенка, который был бы болен и нуждался в избавлении от страданий, ты бы попыталась его спасти. Я уже знаю, что это твой недостаток, но я все равно люблю тебя, даже если ты иногда бываешь немного наивной. В моей комнате несколько стопок белья. Начни с этого. Спасибо, детка, ты лучшая.

Стерлинг — нежеланный ребенок. Никто никогда не должен чувствовать себя нежеланным.

Балансируя на бедре с корзиной для белья, полной чистой одежды, я останавливаюсь у спальни родителей Колтона, открываю ее кончиком ноги, и меня охватывает глубокая печаль. Их кровать аккуратно застелена. Это великолепная богато украшенная кровать королевского размера с балдахином, отделанная красным деревом. Постельное белье из шелка: светло-зеленого и льняного цвета. Оно прекрасно, как и все остальное в комнате. На кровати валяется один из пиджаков и полосатых галстуков отца Колтона, оставшихся еще до их полета, и в комнате пахнет его матерью. Цветочный. Думаю, гардениями. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ее запах исчезнет из комнаты. Мое сердце болит. Они думали, что проживут вместе целую жизнь, а теперь у них не будет возможности увидеть, как их сын закончит школу, или познакомиться с внуками. Это не имеет смысла. Это несправедливо. Жизнь — это самоцель.

Я тихонько прикрываю дверь и иду в комнату Колтона.

Он не шутил насчет стирки. Я провела большую часть утра, убирая его комнату и ванную, что заставило меня прийти к такому выводу… парни — отвратительные неряхи. За эти три часа я узнала о своем парне больше, чем за весь год нашего знакомства: например, что у него есть привычка мочиться на сиденье унитаза, съедать половину сосалки и засовывать недоеденную часть в маленькое мусорное ведро в ванной. Возможно, это звучит не так уж ужасно, но имейте в виду, что он никогда не кладет мусорный пакет в это ведро, поэтому я потратила пятнадцать минут, отдирая полусъеденные сосалки, приклеенные к пластику. В конце концов я сдалась и налила в мусорное ведро горячей воды и дала ему отмокнуть. Конфеты наконец-то освободились и всплыли на поверхность вместе с остатками волос. Я нашла грязные боксеры и носки, засунутые под его кровать, а также стопки грязных журналов с его любимыми, наиболее посещаемыми страницами. То, что было под его кроватью, пролежало там долгое время, потому что от него очень плохо пахло. На кафельном полу его душевой были козявки, лобковые волосы застряли в твердой зубной пасте, скопившейся на крышке тюбика, которым я пользовалась сегодня утром, крошки в его постели и не опознаваемые пятна на его простынях.

Но когда я сказала, что узнала о нем больше за эти три часа, я имела в виду кучу презервативов, которые я нашла, когда открыла один из ящиков его комода, чтобы положить чистую одежду. И еще: его мобильный телефон, который обычно всегда с ним, но сегодня утром был случайно оставлен, предоставив мне редкую возможность подглядеть. Сейчас я держу его телефон в руке, думаю о презервативах и размышляю, действительно ли я хочу знать.

Да. Я хочу знать.

Я пролистываю его последние звонки. В его журнале звонков полно имен девушек, некоторых я знаю, о других понятия не имею. Я провожу пальцем по экрану, и появляются его текстовые сообщения. Я опускаюсь на край кровати с пустым лицом, читая их. Я не удивляюсь тому, что читаю:

Колтон: Я скучаю по тебе!)

Обри: Я тоже скучаю! Ты заедешь сегодня вечером?

Колтон: Твои родители уехали из города?

Обри: Да. Весь дом будет в нашем распоряжении.;)

Колтон: Хорошо. Я принесу алкоголь. Ты принесешь сексуальность.

Обри: Для тебя? Всегда.

Сообщение было написано в пятницу вечером, накануне того, как Колтон узнал о своих родителях. Он был с Обри? Я знаю ее. Она знает, что мы с Колтоном вместе. А еще она красивая, очень красивая. Я сижу на краю кровати в замешательстве. Я не ревную. Честно говоря, я ничего не чувствую, хотя должна чувствовать злость. Потянувшись вверх, поправляю беспорядочный пучок и опускаю взгляд на простую белую футболку и выцветшие джинсы, которые на мне надеты. Мои руки не дрожат. Мое сердце не колотится. В этот момент я понимаю, что ничего не чувствую к Колтону.

Я хочу большего.

Чертовски на много большего.

Я хочу чувствовать что-то настоящее. Я хочу заботиться о том, как выгляжу, когда нахожусь рядом со своим парнем. Я хочу скучать по нему. Быть одержимой им. И жаждать его.

Внизу хлопает входная дверь, и я слышу глубокий голос парня. О нет! Они вернулись! Уже? Я быстро бросаю мобильный телефон Колтона там, где нашла его, и запихиваю сложенные носки в открытый ящик комода, поверх его запаса презервативов и коробки с K-Y желе.

Внизу есть еще одна загрузка одежды, которую нужно вынуть из сушилки, а потом я приготовлю им обед. Подняв пустую корзину для белья, я спускаюсь по лестнице, замирая; одна нога едва касается деревянного пола в фойе, когда я слышу женское хихиканье и мяукающие звуки. Осторожно, чтобы не попасть в поле зрения, я заглядываю за угол в гостиную справа. Я вижу зону отдыха, и мой желудок делает кувырок.

Стерлинг ссутулился на диване. От его красоты у меня перехватывает дыхание: темная линия ресниц, опущенная над потрясающего цвета глазами. Как черная футболка обтягивает его грудь. Даже то, как он сидит, слегка расставив ноги в ленивой манере. Но что совсем некрасиво, так это то, как девушка, склонившаяся над его грудью, ведет себя так, словно не может подойти к нему достаточно близко. На ней только короткая юбка и красный лифчик. Она блондинка, красивая и практически лежит у него на коленях, ползает по нему, хихикая. Ее рука тянется вверх, ее жаждущие пальцы пробираются по его груди и шее. Она прижимает свою объемную грудь (которая не может быть настоящей) к его груди, ее пальцы играют с боками его волос. Она щиплет его за ухо, и он отводит плечо, как будто ему не нравится, что ее рот находится рядом с его ухом. Она говорит надутым детским голосом, который действует мне на нервы.

— У тебя совсем нет игривой стороны, да? — спрашивает она его. Он поднимается и осторожно снимает ее руки со своей шеи. Не обращая внимания на ее вопрос, он расстегивает свои джинсы и опускает молнию. Мои глаза расширяются, а дыхание перехватывает в горле, когда его стояк вырывается на свободу, и он толкает ее голову вниз на него.

— Сделай нам обоим одолжение и не разговаривай. Соси или уходи. Это так просто.

От его слов по мне пробегает холодок… по всей комнате. Я тут же перевожу взгляд обратно в фойе, мое сердце бешено колотится. Прижавшись затылком к стене у подножия лестницы, я прижимаю к себе корзину с бельем и закрываю глаза.

Он плохой парень. Колтон был прав насчет него. Я была не права.

Я слышу это. Что девушка делает для него, даже после того, как он с ней обошелся. Почему? Почему любая девушка добровольно так унижает себя? Он говорил с ней так, будто она ничего не стоит.

— Ммм, ты вкусный, — пробормотала девушка. Я закрываю рот ладонью, чтобы скрыть рвотные позывы. Это как ужасная книга, которую ты не можешь перестать читать, потому что отчаянно надеешься, что произойдет что-то, что искупит ее. Я снова заглядываю за угол в гостиную.