Чтение онлайн

— Ну нет, если бы мы увидели, что ты тонешь, раньше девчонок, то без раздумий побежали бы тебя спасать, — возражает Эдвард.

— Ага, мы в миг бы забыли обо всех обидах! — соглашается Терренс. — Как забыли в тот момент, когда усилия девчонок по реанимации не приводили ни к каким результатам.

— Все в порядке, я вас прекрасно понимаю, — спокойно отвечает Питер. — И пойму, если вы и сейчас решите меня не прощать и будете общаться со мной только по делам группы. Если моей дружбе с вами можно будет помахать ручкой.

— Еще раз повторяем, никто от тебя не отвернется, — напоминает Даниэль. — Никто не прекратит с тобой общаться. Никто не собирается разрывать с тобой дружбу.

— После того как Маркус заставил меня поверить в смерть Хелен, какое-то время я действительно хотел побыть один. Не желал никого видеть. Хотел побыть один. Не было ни малейшего желания с кем-то разговаривать. Жалостью и сочувствием мне бы тоже не помогли. Это не вернуло бы мне девушку. Это меня злило бы так же, как и те, кто решил бы позлорадствовать и порадоваться моему горю.

— Мы с парнями вели бы себя точно также, если бы нас заставили поверить в гибель наших девушек, — уверяет Терренс.

— И мы бы сходили с ума от горя, если бы эти охломоны погибли, — добавляет Анна.

— Но теперь все, — спокойно произносит Питер. — Больше я не хочу быть один. Не хочу бороться со своими демонами в одиночку. Мне нужны друзья. Нужны те, кто заменил мне семью.

— Мы рядом, брат, — уверяет Даниэль. — И ты тоже для нас как член семьи, потерю которого мы бы не вынесли.

— Пожалуйста, ребята, не бросайте меня… Кроме вас, у меня больше никого нет. Мне не на кого надеяться в этом мире. Вы мои самые близкие люди… С которыми я не боюсь быть слабым. Не боюсь быть откровенным. Никто не знает обо мне столько, сколько вы, ребята. И… Я не хочу пожалеть об этом. Не хочу, чтобы вы когда-нибудь воспользовались этим против меня.

— Все, блондин, расслабься! — восклицает Терренс. — Давай, мы прощаем тебя, а ты прости нас. Все мы косячили, все причинили друг другу боль, никто не идеален. Но мы все признаем свои ошибки и готовы работать над ними.

— Если вы из-за чего до сих пор на меня злитесь, то я готов это обсудить.

— И мы внимательно выслушаем, если у тебя есть к нам какие-то претензии, — обещает Хелен. — Не стесняйся говорить, если тебе что-то не нравится.

— Хорошо… Но и вы говорите, если я вас задеваю. Давайте в этот раз будем действительно честными друг с другом. Ведь… Честность – это залог любых крепких отношений. На бесконечном вранье далеко не уплывешь. Рано или поздно ты поймешь, что сам себя загнал в безвыходное положение, из которого не сможешь выбраться без последствий.

— В таком случае… — бросает легкую улыбку Ракель. — Пусть с этой минуты между нами наступит мир. Настоящий мир. А не его подобие.

— Я готов. А вы?

С этими словами Питер протягивает руку ладонью вверх. Сэмми сразу же кладет на нее лапу, уверенно подает голос и тычется носом ему в лицо. В ответ на что парень с легкой улыбкой гладит песика по голове и ненадолго прижимает к себе, почесав немного спутанную, но все еще мягкую шерстку.

— Ты лучшее, что было в моей жизни, — уверенно говорит Хелен и мило целует Питера в щеку, стиснув его в крепких объятиях.

— Ты от меня просто так не отделаешься! — восклицает Даниэль, обменивается с Питером братским рукопожатием, приобнимает его и хлопает по спине. — Мы будем связаны до тех пор, пока смерть нас не разлучит. Лет так в сто.

— У нас впереди еще очень много планов, — отмечает Терренс, повторив те же самые действия. — Которые мы никак не осуществим без тебя.

— Я не хочу издеваться над этими пенсионерами в одиночку, — заявляет Эдвард, не став отличаться от парней. — Без тебя мне будет ужасно скучно это делать.

— Мы не обойдемся без твоих мудрых советов, — говорит Наталия, вместе с остальными девушками решив обнять Питера.

— Жестокие люди больше не станут для тебя проблемой, потому что мы разберемся со всеми, — обещает Ракель.

— Мы тебя любим, Пит! — восклицает Анна. — Несмотря ни на что, ты лучший!

Питер облегченно выдыхает со скромной улыбкой на лице.

— Спасибо, ребята, — благодарит Питер. — Спасибо большое. Обещаю, что не профукаю этот шанс.

— Надеюсь, теперь ты будешь доверять нам гораздо больше и не будешь таким закрытым, — выражает надежду Хелен.

— А я надеюсь, что вы все-таки не будете думать обо мне плохо из-за того, кем оказался мой папаша.

— Тебе уже сказали: пусть Маркус отвечает за свои грешки сам! — напоминает Эдвард. — Ты за них не в ответе. Отвечай только за свои. Как и мы с Терренсом не отвечаем за грехи того же дяди Майкла, который хотел убить нас, отца, маму и наших девчонок… Все, что он сделал, это его ответственность, а не наша. Грехи родственников не сделают тебя хуже. Это не то, о чем ты должен печься.

— Вы ведь не подумайте, что я реально такая же гнида, как и он? Не будете сторониться меня после того, как я повел себя ничуть не лучше, а то и хуже?

— У тебя были причины так себя вести, — спокойно отвечает Ракель. — В твоих словах о том, что мир словно пытается от тебя избавиться есть доля правды.

— На протяжении многих лет я был совсем один. Но однажды среди всего этого мракобесия я встретил прекрасных людей. Которых теперь до смерти боюсь потерять. Страх одиночества преследует меня с детства. И теперь, когда у меня есть вы все, я не хочу оставаться один. У меня может не быть дома. У меня может не быть денег. Могу ходить в рваных трусах и питаться недельной буханкой хлеба и водой из-под крана. Я все вынесу! Но только не одиночество. Только не жизнь без моей семьи. Без моих братьев и сестер.

— Чувак, мы уже сказали, что все остается по-прежнему! — восклицает Терренс. — Расслабься, успокойся и выдохни! Главное – больше не вытворяй подобные выкрутасы. Потому что если ты опять попытаешься нас прикончить, мы тебя уже точно не простим.

— Можете убить меня лично, если я даже подумаю об этом. Смело хватайте за горло и душите. Без стеснения.

— Окей, мы запомнили, — хитро улыбается Эдвард. — Больше не косячь и не расстраивай нас.

— Не буду. Клянусь.

— Ладно, Питер, мы тебе поверим, — обещает Даниэль и хитро улыбается. — Или нас с ребятами все-таки лучше звать тебя Теодором?