Чтение онлайн

Вспоминая свое прошлое – холодную и вонючую спальню, недоедание и недосыпание, раннее сексуальное рабство, постоянное унижение и неуверенность в завтрашнем дне, вранье и лицемерие и прочее, прочее, прочее, – Лена все больше и больше убеждалась в правильности выбранного пути. Она не стала жертвой. Она сама многое и многих принесла в жертву, дабы реализовать свои планы. Перелопатив тонны грязи и дерьма, она в ослепительно-белом платье от кутюр взошла под венец. Она в этой такой прекрасной для нее новой жизни не боялась ничего, кроме своего прошлого. И вот это прошлое настигло ее в лице отставного гэбиста Кузнецова. Но и из этого испытания Лена вышла с честью. Хотя и с потерями. Она потеряла Кузнецова, к которому за этот короткий срок успела привыкнуть, как к отцу. Зато Антон, прочитавший мамин дневник, узнавший о проделках своего отца, узнавший все о Лене и ее прошлом, за одну ночь проживший целую жизнь… решил, что в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии – но с Леной и до конца!

Весь мир, такой сложный и такой злой, стал для Антона вдруг простым и прекрасным. А как же иначе? Ведь Лена и есть этот мир. Две жизни и две судьбы, сплетенные в одну, – это и есть простое человеческое счастье. Счастье – становиться каждый день лучше для любимого, счастье – засыпать и просыпаться с любимым, счастье – отдавать все лучшее, что есть в тебе, ради этого счастья. Как это просто – быть счастливым! Господи, ты все видишь!

Только теперь, совершив первый раз в жизни тяжкое преступление – убийство, Антон задумался о смысле этой самой жизни. И чем больше он об этом думал, тем больше понимал, что все сделал правильно.

Ему и до этого приходилось стрелять в людей, и скорбный список его личного кладбища был побольше, чем у некоторых хирургов и онкологов. Но чтобы открыто, заранее подготовившись, убить человека, да еще и имитировать самоубийство, а потом принимать участие в его расследовании, – такое с Антоном было впервые.

Естественно, если бы не Лена, то ничего бы и не было. А так… Ладно, проехали. Будем считать, что это была дуэль. Хотя какая, к черту, дуэль?! Убийство – оно и в Африке убийство. И не важно, убил ли ты Патриса Лумумбу или Моиса Чомбе с его другом и соратником Касавубу… Утешало только то, что спасал этим убийством Антон не себя, а Лену. А поскольку Лена была его частью, и с каждым днем все большей и большей, то выходит, что спасал он себя и собственное счастье! Поэтому кошмары по ночам Антона не мучили. И не делали они это по двум причинам: во-первых, Лена была счастлива, а во-вторых, все ночи были заняты любовью! Любовь Антона и Лены не знала ни рыбных, ни критических дней. Скорее наоборот. Во время так называемых месячных Лена становилась еще более агрессивной и сексуальной. И Антон познавал для себя такие миры и галактики, что чувство астронавта, первооткрывателя и первопроходца, весь этот период ни на секунду не покидавшее его, приятно кружило пропащую голову.

Один раз после очередного сумасшедшего погружения в царство сбывшихся эротических грез Антон неожиданно для себя предложил Лене убить Гаджиева, виновного в смерти его брата Вадима. Лена хрестоматийной фразой из «Покровских ворот» – «Заметьте, не я это предложила» – поздравила Антона с боевой зрелостью. Они еще немного покувыркались и во всех подробностях обсудили план зачистки Гаджиева. Он был прост и изящен. И это было второе совместное семейное дело. «Николай Иванович, ты провидец», – с улыбкой в сотый раз подумала Лена.

…Не нужно учиться летать, чтоб достать до звезд. Нужно научиться видеть звезды в глазах любимой. Свет этих звезд был самым ярким и самым желанным. Ни одни глаза раньше не были так красивы. Ни в одних глазах раньше так не отражались убожество дня и богатство ночи.

«Эти глаза напротив» голосом Валерия Ободзинского разрывали воспаленный Антонов мозг. «Эти глаза не против», – успокаивающе подпевало воображение. «Эти глаза – наркотик», – в конце концов подводил итог выползающий из катакомб извилин еще оставшийся ум.

Долгое созерцание Лениных глаз всегда заканчивалось одним. Антон закрывал свои и летел в бездонную пропасть радости и счастья.

В последнее время их сексуальные игры окрасились новыми яркими ощущениями. Лена и раньше во время секса бормотала что-то несвязное, часто непонятное, но всегда возбуждающее. А теперь – и это Антону нравилось – она выкрикивала конкретные вопросы типа: «Ты убьешь за меня эту мразь?!», «Ты отнимешь за меня у него его поганую жизнь?», «Ты порвешь эту тварь на куски?!». – «Да! Да! Да!» – хрипел в экстазе Антон. И чувство, что за любимого человека он способен на все, делало его увереннее и сильнее. Вот она, первобытная любовь, когда, кроме любимого человека, не нужен никто. Когда пищу и одежду добываешь только для того, чтобы поесть и согреться перед тем, как настанет праздник. Вот она, высшая справедливость. Когда пуп за пуп, локон за локон. Когда на кончике ее язычка сосредоточены все радости мира, а каждая черточка, каждый изгиб ее тела есть контуры твоих любых маршрутов.

Только бы эта сказка как можно дольше не заканчивалась. А если и суждено быть хеппи-энду, то пусть в один день, в один час, в одну минуту.

После ухода врача Валерий Иванович Потапов долго и нервно ходил по кабинету. Врач был другом и не скрывал своего разочарования результатами осмотра. Сердце сбоило, давление давило, печень увеличена, язык цвета хаки. А вердикт прост и понятен: копаться на дачных грядках, товарищ полковник, – это не для тебя. Только прежний, привычный режим, только прежний ритм жизни, иначе – «Встать, Страшный суд идет!»

Потапов достал мобильный телефон и набрал номер Голицына. Антон долго не брал трубку, потом шепотом ответил, что сейчас совещание и перезвонит попозже.

У Потапова засосало под ложечкой. Он брезгливо бросил трубку на диван, но потом вдруг с надеждой снова схватил ее. Лена ответила сразу, как будто ждала звонка. После нескольких приветственных слов и глупых бытовых вопросов двух свежих отставников Потапов перешел к делу.

– Я там краем уха слышал, что ты хотела открыть адвокатскую контору.

– Да, Валерий Иванович, край вашего уха, как всегда, точен и прав.

– Так я тут вот что подумал, адвокат из меня, как из «макарова» «беретта», а вот сыскную частную контору я бы открыл. Отсюда предложение – давай объединим усилия.

– Предложение заманчивое, Валерий Иванович. Прямо скажем, такое, от которого нельзя отказаться.

– Ну, вот и хорошо. Ты подумай, все обмозгуй, посоветуйся с Антоном и давай снова поработаем вместе. Я – старая легавая. Мне по помойкам бегать не пристало. И если закрома Родины охранять не дают, то буду сторожить частные клады, так что жду вас с предложениями и пожеланиями.

Закончив разговор, Потапов почувствовал облегчение и прилив сил. К нему, похоже, вернулось хорошее настроение. Рано пить боржоми, рано есть овсянку, сэр!

В наследство от Кузнецова Лена получила не только материальные блага, но и обостренное чувство справедливости. Она и раньше ненавидела зло и по мере сил старалась с ним бороться. Кузнецов оставил Лене небольшой арсенал оружия, снабженного цейсовской оптикой и приборами ночного видения, плюс несколько миниатюрных взрывных устройств. Все это богатое приданое Лена в свое время вывезла на дачу и надежно спрятала в гараже. План устранения Гаджиева был до смешного прост. В подъезде его дома консьержа не было, и это упрощало задачу до минимума. Антон, надев парик с длинными волосами и с помощью Лены сделав макияж, изменил внешность до неузнаваемости и провел рекогносцировку на местности. Потом они с Леной на разных машинах методом посменного дежурства за несколько дней установили график жизненного ритма Гаджиева. А дальше – еще проще. Антон заложил небольшой заряд эквивалентом двести граммов тротила в почтовый ящик Гаджиева и вечером того же дня, припарковав машину в непосредственной близости от подъезда, стал ждать возвращения горячего кавказца из казино. За день до этого они с Леной по секундомеру просчитали, за какое время Гаджиев дойдет до почтовых ящиков, плюс-минус с учетом его комплекции и состояния. Получалось от машины до подъезда 20–30 секунд, а от дверей и до ящиков – 8—10.

Гаджиев появился примерно в полвторого ночи. Он был немного пьян, весел и бодр и напевал какую-то восточную мелодию.

Сегодня ему весь день очень везло. С утра его фирме удалось выиграть тендер на крупное строительство в рамках подготовки к чемпионату Европы по футболу. А это, во-первых, госфинансирование, во-вторых, престиж. В обед наконец-то позвонила новая бухгалтерша и согласилась обсудить подробности освобождения ее мужа из тюрьмы. Куда его, кстати, Гаджиев засадил из-за упорного нежелания бухгалтерши переспать с ним. И наконец, вечером он выиграл в казино десять тысяч долларов, деньги хоть и небольшие, а приятно. Гаджиев вошел в подъезд и вдруг на дверце своего почтового ящика увидел наклеенную скотчем фотографию покойного друга Вадима Голицына. Велик Аллах! «Прямо как в фильме “Место встречи изменить нельзя”», – весело подумал Гаджиев. И вдруг его осенило, но в этот момент страшной силы взрыв разорвал тишину ночи. Аллах акбар. Разумеется…