Чтение онлайн

После небольшой паузы каким-то отстраненным голосом, медленно, чеканя каждое слово, Лена произнесла эту самую трудную, пожалуй, фразу в своей жизни:

– Да потому что он мне как отец. И я его единственная наследница.

Лицо Антона в этот момент было похоже на избирательный плакат «Потому что тупой».

– Ты уж прости меня, любимый, но это была последняя ложь в моей жизни по отношению к тебе. Оправдывает меня лишь то, что это была святая материнская ложь. Так сказать, ложь во благо. – И Лена, уже не пряча слез, рассказала Антону всю правду до конца о Кузнецове и его желании приобщить Антона к их делу.

Владимир Владимирович Быков имел все основания быть довольным собой и радоваться жизни.

Высокий, интересный мужик тридцати с лишним лет не дал своим спарринг-партнерам отбить на ринге свою умную голову.

И на ринге, и в жизни он исповедовал одно голдовое правило: не вяжись. Если в углу ринга начиналась рубка, то есть бесцельный отчаянный обмен ударами, когда не видишь, куда и как бьешь, не слышишь криков тренера и секундантов, он всегда делал шаг назад, будто бы отступая. На самом деле исключительно для того, чтобы, осмотревшись, прицелиться и ударить наверняка. И в этот последний точный удар он вкладывал свои последние силы. Это, как правило, приводило к победе.

Но спорт не будил в нем столько азарта, сколько разбой и убийства, когда он тщательно продумывал каждую мелочь очередного плана нападения. И все у него получалось гладко, без просечек и осечек, без толчка и запаринки. В общем, тип-топ, что в переводе означает прыг-скок.

Володя Быков чужую жизнь ценил не больше, чем потраченное время на ее отъем. И не потому, что был кровожаден. Нет. Просто в его схеме – пленных не брать – это было главным слагаемым успеха.

Черт побери, анализировал очередной кровавый налет Быков, где же майоры Пронины и Анастасии Каменские, где же элементарная аналитика, где простой, даже не спектральный анализ двух-трех последних налетов, который не позволил бы ему совершить четвертый?

Почерк был настолько очевиден, что догадался бы и дядя Степа, однако налеты продолжались, менты бодро рапортовали о том, что следствие значительно продвинулось, и если бы не его тайны, то прямо сейчас уже можно было бы назвать объем мочевого пузыря одного из преступников и количество швов от аппендицита у другого.

Быкову хотелось позвонить начальнику УВД и спросить у него: 1. А скажите, генерал, происходят ли подобные преступления в других регионах?! 2. А почему преступники так хорошо знают суммы и маршруты? 3. А откуда у них столь тонкое владение спецификой работы инкассаторов? 4. А почему преступники всегда стреляют первыми, только ли по причине внезапности нападения или, может, по другой причине?! Возможно, их знают и потому не боятся?! И, наконец, 5. Почему добивают раненых?! Либо они маньяки, либо… Работайте, Шерлоки Пинкертоновичи Холмсы. Доктора Ватсоны не понадобятся, если только они не патологоанатомы.

Предложение Потапова о создании совместного дела было лестно и перспективно.

Лена быстро оформила необходимые документы, благо авторитет Потапова избавлял от волокиты и не позволял чиновникам усложнять процесс открытия совместного предприятия. ЧП по представлению юридических услуг и консультаций всех видов получило название «Юридическая фирма ППС».

В переводе эта аббревиатура расшифровывалась как Правда, Право, Справедливость. В престижном районе, на улице Кармической, 21, был снят офис. Своим помещением поделился психолог Рябинов Игорь Анатольевич, весьма успешно к тому времени раскрутивший свой необычный бизнес с детектором лжи (полиграфом). Известие о том, что Потапов и Голицына открыли юридическую фирму, молнией облетело город.

Многие порядочные менты города изъявили желание работать под началом Потапова.

С некоторыми действующими Валерий Иванович и Лена достигли устной договоренности о совместной деятельности. А с некоторыми отставными, спивающимися, даже подписали договоры о намерениях. Подписи под этими бумагами ни к чему особенно не обязывали обе высокие стороны, но в качестве предохранителей от быстрого падения в пропасть работали безотказно. Человек, осознавая свою нужность и значимость, приободрялся, встряхивался и начинал работать. Короче говоря, Лена и Потапов платили деньги за интересующую их информацию. А поскольку заказы от населения поступали разные, от вопросов верности супругов до честности охраны и обслуги, то работы у частного сыскного ведомства было хоть отбавляй.

Пригодился и детектор лжи. Да и штат пришлось нанимать немаленький.

Одним словом, прошло совсем немного времени, и о частной юридической фирме «ППС» в городе заговорили, причем с большим пиететом.

Разница в возрасте между братьями Одинцовыми составляла всего один год, но, тем не менее, младший всегда слушался старшего и гордился им. А старший с детства старался быть примером и опорой для младшего.

В детстве они не мучили животных и не имели других садистских наклонностей.

И все равно пошли на свое первое убийство, так как давно внутренне были готовы к нему.

Рано оставшись без отца, воспитанные в нужде одной матерью, школой и улицей, Виталий и Владимир быстро поняли, что помощи в этой жизни им ждать неоткуда. Учиться им не хотелось. Армия ничему путному, кроме стадности, не научила. Работа по большому счету денег и благополучия не приносила. А время шло… Вначале женился старший, Виталий. Потом младший, Владимир. Жены им попались тоже из малообеспеченных семей, так что, когда в обеих семьях с небольшой разницей во времени появились дети, братья всерьез задумались о том, что делать дальше. Работая водителями на одной мебельной фирме, они еще подрабатывали грузчиками и – скорее для души – занимались спортом.

Бокс нравился им с детства, но больших успехов они и здесь не добились, а бросать было жалко. Вот так – серо, буднично и безрадостно – шло время до встречи с Быковым. После драки в раздевалке, когда оба пришли в себя, братья, злые и «озвездошенные», решили убить Быкова. Но он дождался их на улице, пригласил в ресторан, и уже через час общения они готовы были убить за него кого угодно. В ту же ночь по команде Быкова Одинцовы напали на часового батальона химической защиты. Перерезав пацаненку горло, они завладели автоматом Калашникова и стали, сами того не подозревая, самой устойчивой, кровавой и неуловимой бандой своего города.

Быков увидел ее в ресторане «Космонавт», который находился недалеко от его трехкомнатной холостяцкой квартиры. Он часто заходил сюда пообедать в свободные от работы дни. Женщины были его Ахиллесовыми пятками, его Сизифовыми мозолями, его Геракловыми мускулами и прочими былинно-мифическими слабостями. Ради этой своей необузданной страсти он быстро и безжалостно растрачивал молодость. И вдруг впервые в жизни он ложкой не попал в рот. Девушка вошла в ресторан с каким-то пожилым статным седым мужиком, судя по выправке, бывшим военным. На ней была короткая юбка и белая просвечивающаяся футболка. О нижнем белье, видимо, не могло быть и речи. Быков в это время ел солянку и застыл как громом пораженный с полной ложкой, чуть-чуть не долетевшей до рта.

Она шла, плавно покачивая бедрами в такт мыслям всех тех, кто провожал ее плотоядным взглядом. Это был тот редкий случай, когда все одновременно думали об одном и том же. И разумеется, не о мире во всем мире. Быков автоматически ткнул ложкой в верхнюю губу и пролил горячую, цвета «апрельских тезисов» жидкость на свежую белую рубашку, даже не заметив этого.

Огненно-рыжая беда надвигалась желанно и неотвратимо. Упругость походки, переменчивый полет линий ее фигуры кружили голову до состояния полной невесомости. Этот космический полет продолжался до тех пор, пока она не села неподалеку от Быкова, причем лицом к нему. «Это судьба», – подумал суперинкассатор и как можно призывнее улыбнулся видению. Но улыбка получилась жалкой, а залитая солянкой рубашка – такой смешной, что ее гримаса в ответ была даже не милостью, а сдачей с этой самой милости.