Чтение онлайн

Осталось решить несколько вопросов, прежде чем я смогу включить Бобби Полларда в свой список законных подозреваемых. Главный из них — его травма: я не уверен, что он действительно парализован. Если я ошибаюсь на этот счёт, то ошибаюсь и насчёт его возможной вины, потому что без мобильности он не мог бы совершить эти убийства.

Ключевой фактор, который применим как к Бобби, так и к Кенни и заставляет меня подозревать Бобби, — это их доступность. Большинство этих смертей произошли, когда «Джайентс» были в соседнем городе на игре. Игроки довольно заняты во время таких поездок, и я не уверен, что у них было бы время планировать и осуществлять эти замаскированные убийства. Предполагаю, что у тренеров тоже есть серьёзные ограничения по времени, но мне нужно это проверить. Но если Кенни был в городе, то и Бобби был там же.

Я звоню Кевину и Сэму, даю каждому кое-какие поручения и прошу их приехать завтра в полдень. Утром я буду в тюрьме, разговаривать с Кенни.

Мне трудно заснуть сегодня ночью. Так много нужно сделать, а у нас очень мало времени и нет реального представления о том, как действовать. Не лучшее сочетание.

Я встаю рано и уже в половине девятого выезжаю в тюрьму. Уилли приезжает прямо перед моим уходом, чтобы сопровождать меня. Кажется, ему нравится роль телохранителя, и меня это устраивает, потому что беспокойство о Кинтане преследует меня двадцать четыре часа в сутки.

Мы в тюрьме к девяти. Я не предлагаю Уилли зайти со мной, но он сам говорит, что не пойдёт. Уилли провёл много лет в тюрьме и не собирается возвращаться туда, даже если он свободен.

Кенни думает, что я пришёл обсудить возможность его собственных показаний. Он уже выражал такое желание, но до сих пор я откладывал этот разговор. Это не изменилось.

— Я не об этом хочу поговорить, — говорю я. — Появилось кое-что важное.

Кенни умудряется одновременно выглядеть и полным надежд, и съёжившимся от страха. Он не знает, хорошие это новости или плохие, но инстинктивно понимает, что они будут важными.

— Говори, — говорит он.

— Вспомни свой выпускной год в старшей школе, когда тот журнал сделал тебя общеамериканцем и привёз в Нью-Йорк на выходные.

Он кивает.

— Помню. Там я и встретил Троя. Я тебе говорил.

— Можешь вспомнить что-нибудь необычное, запоминающееся, что случилось в те выходные?

Он думает мгновение, затем качает головой и улыбается.

— Не считая того, что мы пили пиво — нет.

— Я имею в виду немного более необычное, чем это.

— Тогда ничего не приходит в голову.

— В ту субботу вечером вы пошли в ресторан с остальными игроками. Там был спортивный журналист, и вы с другими игроками нападения попросили его выйти из комнаты, чтобы провести командное собрание. Помнишь это?

Он снова думает какое-то время, роясь в памяти. Похоже, он давно не вспоминал те выходные и, возможно, они никогда не были особенно значимы в его жизни. Я начинаю верить его реакциям, теперь, когда я верю в его невиновность. Это чувство огромного облегчения.

— Что-то знакомое. Дай подумать минуту, — говорит он.

— Не торопись.

Некоторое время он думает, затем слегка улыбается и кивает.

— Да, помню… мы всё это обдумали. Мы знали, что некоторые из нас когда-нибудь пробьются в профи, а некоторые — нет. Никто не думал, что это будут именно они, но из-за травм и всего такого никогда не знаешь.

— Правильно, — говорю я, надеясь побыстрее его продвинуть.

— Итак, мы решили, что те, кто добьётся успеха, получат эти огромные бонусы, и мы все согласились, что они позаботятся о парнях, у которых не получится. Что-то вроде страхового полиса.

— Значит, это был пакт? — спрашиваю я.

Он усмехается.

— Ага. Я же говорил, мы много пива выпили.

— Этот пакт… это поэтому ты всё эти годы заботился о Бобби Полларде? Устроил ему работу тренера?

Он качает головой.

— Конечно, нет. Я даже не вспоминал об этой истории в старшей школе, пока ты не спросил. Бобби — друг… и все его мечты рухнули. Поэтому я помог ему. Но это не благотворительность, понимаешь? Он чёртовски хороший тренер.

— Мог ли кто-то в той комнате отнестись к этому пакту серьёзно? Мог Бобби?

Он твёрдо качает головой.

— Ни за что… когда алкоголь выветрился… ни за что. Да ладно… мы были детьми. Зачем ты спрашиваешь меня об этом?

— Помнишь тех парней, о которых я тебя спрашивал… которые умерли? Они все были там той ночью. Все они были членами нападения в общеамериканской команде старшеклассников Inside Football. — Я достаю список и показываю его, рядом со списком умерших.

— Чёрт возьми, — говорит он, а потом повторяет снова и снова. — Ты уверен в этом?

Я киваю.

— И я также уверен, что ты находился в том же районе во время каждой из этих смертей. Ты и Бобби Поллард.

Я ещё не уверен на сто процентов, что то, что я говорю о Полларде, правда, но у меня нет сомнений, что факты выявят именно это.

— Ты думаешь, Бобби убил этих людей? — спрашивает он.

— Кто-то убил, и он подходит не хуже других. И он мог убить молодого человека, который работал на меня, когда тот узнал правду.

— Это просто кажется невозможным. Зачем ему их убивать? Потому что они не отдали ему часть своих бонусов? Некоторые из этих парней даже не были задрафтованы в НФЛ.

Это хороший аргумент, и это одна из вещей, которые мне предстоит выяснить.

— Насколько хорошим игроком был Бобби? — спрашиваю я.

— Он был нормальным… не таким хорошим, как он думал. Он не был особенно быстрым, но в старшей школе он был крупнее парней, против которых играл. В колледже и особенно в профи все крупные. Так что нужно быть быстрым.

— Значит, Бобби не пробился бы в НФЛ, даже если бы не травма?

— Нет. Он бы даже в колледже не был таким уж хорошим. Но он бы никогда в этом не признался, и не говори ему, что я это сказал.

Кенни спрашивает меня, как моя теория повлияет на его процесс, и он не рад, когда я говорю, что ещё не решил, как с этим быть. Чего я ему не говорю, так это того, что его жизнь будет зависеть от того, правильное ли решение я приму.

Мы с Уилли едем домой, где меня ждут Лори, Кевин и Сэм. Сэм провёл ночь и утро, творя новые чудеса за компьютером, и уже установил, что Поллард географически находился в пределах досягаемости от мест убийств.

— И я добуду его медицинские записи, — говорит он с улыбкой.