Чтение онлайн

— Не знаю, я ещё не слышал улик.

— Я не говорю, что он виновен, — говорит она. — Но они не стали бы преследовать такого известного парня, если бы не чувствовали за собой сильную позицию. И он себе не помог, превратив свой дом в Аламо.

То, что она говорит, безусловно, правда. С другой стороны…

— Уилли говорит, что он невиновен.

— Уилли может быть слегка предвзят, — замечает она.

Она имеет в виду как тот факт, что Шиллинг — его друг, так и то, что сам Уилли — ходячий пример судебной ошибки. Как несправедливо осуждённый, Уилли не слишком доверяет системе правосудия.

У Лори есть и другие вопросы, и почти по команде Кевин звонит мне на мобильный с некоторыми ответами. Ничего хорошего.

На предъявлении обвинения в понедельник утром Шиллингу предъявят обвинение в убийстве первой степени. Чтобы усугубить ситуацию, к делу приставили Дилана Кэмпбелла. Дилан — человек трудный и невыносимый, что было бы нормально, если бы он не был ещё и жёстким и умным.

И у Дилана будет более личный стимул победить. В прошлом году Лори сама предстала перед судом по обвинению в убийстве лейтенанта полиции Патерсона, её начальника во времена её работы в полиции. Я защищал её и добился оправдания, несмотря на энергичное преследование со стороны Дилана. Это был громкий процесс, и я не сомневаюсь, что он ждал своего часа, чтобы надрать мне задницу на другом деле.

Дилан отказался предоставить Кевину предварительный обзор их улик, несмотря на то, что они должны будут передать их в порядке следствия в начале следующей недели. Это подтверждение того, насколько спорным будет это дело, что с одной стороны заставляет меня ещё больше хотеть взяться за него. Я бы получил огромное удовольствие, снова надрать задницу Дилану, но было бы неплохо знать, есть ли у меня хоть какая-то зацепка.

Лори даже не хочет заезжать к себе; она хочет поехать ко мне домой. Мы организовали наше совместное проживание так, что у каждого свой дом, но мы проводим вместе ночи с понедельника, среды, пятницы и воскресенья. График гибкий, но, поскольку сегодня пятница, я рад, что мы не проявляем гибкость сегодня вечером.

Когда мы подъезжаем к моему дому, перед ним разбито лагерем с полдюжины представителей СМИ с двумя камерами-фургонами. Жажда новостей по этому делу будет ненасытной, а адвокат Шиллинга будет постоянным источником. Поскольку я сейчас этот адвокат, по крайней мере временно, мне придётся к этому привыкнуть и научиться использовать это в своих интересах.

Я загоняю машину в гараж. Лори идёт внутрь, а я выхожу на улицу, чтобы поговорить с прессой. Мне нечего им сказать, тем более что я ещё не знаю фактов дела. Последнее, чего я хочу, — это подорвать свою будущую репутацию, сказав что-то, что окажется неправдой.

— Слушайте, — говорю я. — Я вышел только для того, чтобы сказать, что у меня нет комментариев. И я подумал, что вы захотите услышать это вовремя, чтобы сменить заголовок на первой полосе.

Карен Спайви, репортёрша, которая освещает судебные процессы гораздо дольше меня, — единственная в группе, кто смеётся.

— Спасибо, Энди. На тебя всегда можно положиться.

— Рад, что могу помочь. И вы можете сидеть здесь сколько угодно, но я пойду туда и буду спать.

Они воспринимают это как сигнал, что могут спокойно уйти, не пропустив никаких срочных новостей, и сворачиваются. Я захожу внутрь, и через пятнадцать минут мы с Лори уже в постели, включая пять минут, которые она тратит на то, чтобы погладить Тару.

Лори включает CNN, что не было бы моим первым выбором. СЕКС был бы моим первым выбором. Но Лори не могла следить за новостями последние несколько дней, и она, видимо, хочет, чтобы Ларри Кинг ввёл её в курс того, что происходит в мире.

Старина Ларри оказывается тем ещё афродизиаком, потому что через десять минут телевизор выключается, и мы с Лори занимаемся любовью. Мы вместе всего два года, и, возможно, настанет время, когда я начну воспринимать наши физические отношения как должное, но я не могу себе представить, когда.

Я уже почти начинаю дремать, когда она говорит:

— Я действительно люблю тебя, Энди. Для меня важно, чтобы ты это знал.

Что-то в том, как она это говорит, меня беспокоит, но я не могу понять, почему. У меня такое же чувство, как когда я говорил с ней по телефону, и я на мгновение задумываюсь, стоит ли высказывать своё беспокойство.

— Я тоже тебя люблю, — вот что в итоге вырывается из меня.

Я — Энди, мастер светской беседы.

Кевин звонит на следующее утро и предлагает приехать ко мне домой, чтобы обсудить наши планы по делу. Сегодня суббота, так что, по его словам, это удобнее, чем ехать в офис. Он не упоминает, что это также даст ему возможность съесть фирменные французские тосты Лори и изобразить удивление, когда она предложит их приготовить.

Пока он поглощает свой завтрак, мы не делаем ничего, кроме как признаём тот факт, что мы ничего не можем эффективно сделать до предъявления обвинения. Лори сидит с нами во время разговора — молчаливое согласие на то, что она становится следователем нашей команды.

Мы включаем телевизор, потому что он, кажется, наш главный источник новостей, и получаем очередной удар. Анонимный источник в прокуратуре сообщил, что Кенни провалил тест на наркотики, проведённый после ареста. Если это правда (а это, вероятно, так), это означает, что Кенни солгал мне, а это не лучший способ начать отношения с почти-клиентом-адвокатом.

Я разрываюсь, хочу ли я вообще браться за это дело. На первый взгляд оно кажется почти наверняка проигрышным, главным образом потому, что существует очень большая вероятность того, что Кенни виновен. Моё финансовое и профессиональное положение таково, что у меня нет никакого желания обеспечивать освобождение людей, которые стреляют в других и запихивают их в шкафы.

С другой стороны, я не знаю, что Кенни виновен, и это дело представляет собой шанс снова войти в игру. Со времён процесса Уилли Миллера я был очень разборчив в выборе клиентов, и в результате у меня было много простоя. Прошло три месяца с тех пор, как я был в зале суда, и я чувствую, как во мне закипает азарт. Тот факт, что я могу снова схлестнуться с Диланом, добавляет конкурентного преимущества.

Как только Кевин уходит, мы с Тарой едем в здание, где находится Фонд «Тара» — организация по спасению собак, которую мы с Уилли ведём. Точнее, мы с Уилли финансируем, а Уилли и его жена Сондра управляют. Это дело их жизни, и я обожаю помогать им спасать и пристраивать собак — за первый год мы пристроили более шестисот собак.

Когда мы входим, Уилли и Сондра сидят за столом, а молодая пара знакомится с одним из псов, большим жёлтым лабрадором-метисом по имени Бен. Они сидят на полу и играют с ним, неосознанно производя хорошее впечатление на Уилли, Сондру и меня. Как правило, люди, которые спускаются на пол к собакам, обеспечивают им хорошие дома.

Я слышу, как Сондра говорит Уилли, прежде чем они меня замечают:

— Сэмюэл Джексон? Ты совсем с ума сошёл?

Похоже, Уилли приближается к окончательному решению по кастингу. Сондра видит меня и пытается привлечь на свою сторону.

— Энди, скажи ему, что Сэмюэл Джексон достаточно стар, чтобы быть его отцом.

— Сэмюэл Джексон достаточно стар, чтобы быть твоим отцом, — говорю я, как было велено.

— Тогда, может, Дэнни Гловер? — не унимается Уилли.

— Чёрт возьми, — говорит Сондра. — Дэнни Гловер достаточно стар, чтобы быть отцом Сэмюэла Джексона.