Чтение онлайн

— Помогите, я умираю! — плачет девчонка. — Всё из-за него! Это он виноват! Скажите ему, что я умираю!

Осматриваю порез на запястье. Даже зашивать не надо — поверхностное повреждение, не затрагивающее глубокие слои кожи и сосуды.

— С вами всё хорошо, — заявляю уверенно, снимая перчатки. — Могу предложить укол седативного препарата для снятия эмоционального напряжения.

Голос звучит холодно и раздражённо, потому что человеческие чувства в груди оживают, трещат по швам сшитой из лоскутов души: нужно ехать туда, где моя помощь реально нужна. А я здесь… Как нянька!

Парень, стоя в дверном проёме, громко усмехается, крутит пальцем у виска, посылая взглядом свою девушку. Та в ответ ещё сильнее ревёт.

— Вы хотите моей смерти?! — орёт на меня. — Вы врачи, вы клятву давали! Я умираю! У меня кровотечение! Вы обязаны мне помочь! Мне нужно в больницу!

— Обязательно, — киваю. — Санька, вызывай бригаду неотложной помощи.

Девушка тут же затихла. Её парень замер, с интересом наблюдая за происходящим драмтеатром.

— Зачем неотложка? — шепчет испуганно пациентка.

— Все пациенты с попыткой суицида направляются на психиатрическое освидетельствование для оценки психического состояния и определения необходимости стационарной помощи. А вы ведёте себя возбуждённо: кричите, находитесь в состоянии истерики, не даёте поставить укол седативного. — Стараюсь говорить строго, без эмоций, но всё же выходит с нажимом. — Так что? — придавливаю её взглядом. — Едем на освидетельствование?

— Нет, — приходит в себя моментально.

— Тогда распишитесь в акте оказания медицинской помощи, и до свидания! — Киваю Саньке, чтобы дал ей акт на подпись, а сама уже бегу к входной двери.

Санька догоняет у машины. Перекурить хочет, как всегда после вызова, но в карету прыгает. Нервничает.

Свет, музыка — погнали к швейной фабрике.

Подъехать ближе невозможно из-за пожарных машин и уже оккупировавших территорию автомобилей скорой медицинской помощи.

Столб серого дыма из-за ветра рассеивается сразу над крышей, стелится по улице, разъедает глаза свидетелям.

Вижу знакомые кудри под пожарной каской на затылке. Бегу к Игорю. Мы познакомились примерно год назад на совместном вызове.

— Игореш, что там? — подбегаю.

— Ещё не всех эвакуировали, — отвечает, надевая противогаз. — Рит, сиди здесь! Вашим приказано оказывать помощь тем, кого выводят, — бубнит через противогаз и срывается внутрь горящего здания.

Языки пламени с голодом лижут его костюм, пытаются укусить, проникнуть под огнеупорную ткань, коснуться кожи или хотя бы опалить волосы. К слову, у Игоря ресницы и брови уже не растут: несколько раз опалял лицо в огне — после этого перестали расти. Но, несмотря на эту внешнюю особенность, парень довольно симпатичный, крепкий, обаятельный.

Наши караулят у ворот. Хватают первых раненых, оказывают первую помощь, увозят. Работают слаженно — алгоритм действий, подкреплённый опытом.

— О, Ритка, привет, — друг Игоря здоровается. — Смотри не лезь! — предупреждает строго и следом за товарищем устремляется в адское пламя, рискуя собственной жизнью ради спасения других.

Слишком хорошо меня знают?

Не собираюсь я в пекло. Устав знаю не хуже них.

Переминаюсь с ноги на ногу, ловлю носом сигаретный дым от Саньки, что рядом стоит.

— Помогите! — истошный вопль, летящий с торца швейной фабрики, выключает сознание.

Бросаю взгляд в сторону звука и вижу женщину в обгоревших лохмотьях, ползущую по снегу у горящей стены.

Лечу к ней — на территорию, под летящие искры.

— Рита! — орёт Санька на удивление мужским, крепким голосом и следом за мной бросается.

У женщины — болевой шок. Увидев врачей, она расслабилась, перестала ползти, но ещё в сознании. Трясётся — но не от холода, а от боли.

Обгоревшие чёрные лохмотья, местами прикипевшие к коже, покрывают только часть тела. Синтетика, чёрт её дери! На уроках ОБЖ ведь учили, что в случае пожара необходимо снять с себя синтетические вещи: они раскаляются, плавятся, как пластик.

Злюсь на то, что уроки по выживанию никто никогда всерьёз не воспринимает: все думают, что это никогда в жизни не пригодится.

Выполняю первые пункты алгоритма: надеваю на лицо женщины кислородную маску, ставлю укол анальгетика, отправляю Саньку за носилками. Я прямо здесь ей помощь не окажу — нужно в машину и везти в ожоговый центр.

Она держит меня за руку, как за спасательный круг, словно боится, что если выпустит, то попрощается с жизнью. Сижу рядом с ней, жду, когда Санька вернётся или кто-то из спасателей подойдёт.

Держись, миленькая. Только держись.

Пронзительный писк, треск над головой. Поднимаю лицо к крыше и вижу, как на нас летит горящая доска. Искры с пеплом сыплются на голову.

Ну вот и всё, Рита…

В следующую секунду Игорь отбивает огненную доску рукой. Она отлетает в сторону, окатив нас искрами и угольками.

— Рита, блядь! — орёт Игорь, хватает меня за плечи, отрывает от пациентки. — Дура! Ещё тебя спасать! — ругается. Закидывает моё лёгкое тело на плечо и уносит с территории. Отпускает только за воротами.

Успокаиваю себя тем, что успела надеть на женщину кислородную маску.

Наблюдаю, как спасатели укладывают её на носилки и выносят к нам. Тут уже мы с Санькой перехватываем, несемся к Андрею. Водитель помогает загрузить пациентку в машину, включает сирену, давит на газ.

Успели!

Сдаём пациентку в ожоговое отделение, возвращаемся к фабрике.

Машин скорой помощи уже гораздо меньше — все повезли раненых. Подъезжают, грузят, увозят.

В наши с Санькой руки попадает бабушка без сознания. Её спасатели сразу грузят в карету. Ожогов видимых нет, но старушка надышалась дымом.

Обеспечиваю проходимость дыхательных путей, надеваю кислородную маску, контролирую пульс и дыхание. Везём бабушку в больницу.

И так — полдня, почти до вечера. Без ног, без сил, без перекуров. Плечом к плечу со спасателями и пожарными — в отряде по борьбе со смертью.

Затем разгребаем накопившиеся за это время вызовы. Слушаем жалобы о том, что скорая помощь вовсе не скорая, о том, что нас долго ждать приходится. Одна женщина, скривившись, сообщила, что от нас пахнет дымом, а затем ругалась, что мы ей всю квартиру провоняем.