Чтение онлайн

Приглашение действительно только на одну персону? Возбраняется пользоваться этим приглашением кому-либо, кроме адресата? Ажиотаж неизбежен. Вообразите, что начнется в первые же дни после рассылки телеграмм. Вы попали в число счастливцев. Не всем так повезло, как вам. Вначале вам как бы невзначай задают вопросы, затем вас настоятельно просят и, наконец, слезно умоляют. Накануне церемонии самые неуверенные в себе уезжают из города, а самые наглые, маскируя обиду, объявляют, что страшно переутомились и сегодня посидят дома, закажут китайскую еду. Да, кто-то сочтет себя задетым. Между друзьями пробегут черные кошки. Возникнут новые, категорично нежелательные альянсы. Что ж, очень жаль, но иного способа нет. По нынешним временам кровь, пот и слезы [53] – это слишком мало, по нынешним временам нужен фейс-контроль. В любви и на войне все средства хороши.

Крестовый поход детей

Свежие официальные заявления на соответствующую тему указывают, что в случае войны властям мила молодежь восемнадцати-девятнадцати лет. Возможное огорчение родителей легко понять: детей придется отправить в непривычную, это еще в наилучшем случае, обстановку. Советую родителям избавляться от страхов, воспринимая армию как еще одну разновидность детского летнего лагеря и принимая во внимание, что их чадо запросто может привезти оттуда высшую награду – звание «Лучшего универсального солдата».

Подразделения уникально особого назначения

Я потихоньку, в черепашьем темпе, никуда не торопясь, приближаюсь к своему тридцатилетию. То есть я лично вышла из призывного возраста. Но это не значит, что я начисто лишена патриотизма и сопутствующего рвения послужить своей стране.

Впрочем, рвение (по крайней мере в этом случае) – не синоним фанатизма. Уверена: те из нас, кто пойдет служить добровольцем, должны иметь определенные привилегии и послабления. А именно, я рассчитываю на следующие определенные привилегии и послабления: либо меня сразу же произведут в генералы, либо на основании моих указаний будет сформирован Писательский полк.

а. Война – это, несомненно, ад, но нет веских резонов начинать ее спозаранку. В дневное время у писателей работа обычно идет плохо, их слишком многое отвлекает. Писатель – натура художественная, творческая; ему требуется время, чтобы подумать, почитать, предаться раздумьям. Процесс раздумий в особенности несовместим с побудкой. Вот мои предложения: в Писательских казармах (иногда также называемых «номерами класса люкс») рядом с каждой (двуспальной) койкой должна стоять тумбочка. На тумбочке – предметы первой необходимости: пепельница, бокал чего-нибудь освежающего, качественная настольная лампа и телефонный аппарат. Ровно в 13.30 телефон звонит, и обходительный человек с нежным голосом передает просьбу проснуться.

б. Разумеется, в армии необходима дисциплина, а ее обычно насаждают командные инстанции. В иерархии командных инстанций имеется так называемый старший по званию – то есть вышестоящий офицер. Вышестоящий офицер вполне сгодится для простых солдат – как-то: художников по свету и арт-директоров, но в Писательском полку по определению нужна фигура другого типа – вышестоящий мастер стиля. Уверена: подчиняться вышестоящему мастеру стиля будут спокойно и даже охотно, и, несомненно, это станет традицией, как только всякий отдельно взятый писатель повстречает кого-то, кто лучше него владеет стилем.

в. Бойцы Писательского полка, конечно же, были бы рады участвовать вместе с вами в опасных боевых действиях, но, увы, слово сильнее меча, и нам приходится служить там, где мы всего нужнее.

Зона прилета

международных рейсов

Отставные летчики ВВС США по традиции идут трудоустраиваться и действительно трудоустраиваются в коммерческие авиакомпании. Сегодня следует ожидать обратной тенденции: в ВВС США придут кадры, вышколенные коммерческими авиакомпаниями.

«Добрый день, говорит ваш капитан, Шкип Дитрих. Рады видеть вас на борту нашего лайнера. Мы входим в маленькую зону обстрела неприятельской зенитной артиллерии, и вы, возможно, испытаете легкий дискомфорт. Температура воздуха в Москве и окрестностях – двадцать градусов ниже нуля, идет снег. Из-за очередной пробоины мы немного отстаем от расписания, прибытие ожидается примерно в два тридцать по их времени. Если вы сидите в турист-классе справа, то при желании можете выглянуть в иллюминатор и проводить взглядом остатки нашего правого крыла. Вот и все, что я имею сообщить вам на данный момент, желаю приятного полета, спасибо, что выбрали Военно-воздушные силы США».

Беднякам в общем и целом не позавидуешь. Они нередко мерзнут, постоянно гадают, где взять денег, часто голодают. Спору нет, у них есть все основания жаловаться на жизнь, да почти никто и не спорит. Вообще говоря, бедняки лишены почти всего, что в совокупности принято называть «достаток» или «американский уровень жизни». Это не прошло мимо внимания власть имущих и под властью находящихся, было немало попыток облегчить положение. Составили список всего, чего беднякам не хватает, и предложили конкретные решения. Нет денег? Социальное пособие. Нет квартиры? Муниципальное жилье. Нечем завтракать? Талоны на продукты. Нет кви-тань-ся? Нет рю-башь-ка. Ой, нет, это уже из другой оперы. Так или иначе, вы меня поняли. Беднякам необходима помощь. Небедные готовы ее оказать. Кое-кто даже чересчур охотно.

Тех небедных, кто искренне посвящает себя благотворительности, вряд ли удивишь вестью, что проблемы бедняков далеко не сводятся к материальным трудностям. Потороплюсь опередить ваши поспешные выводы и поясню: я не собираюсь рассуждать о всеобщей людской потребности в любви и симпатии. По-моему, бедняки получают столько любви и симпатии, сколько могут вынести. Понятие «неподходящая партия» возникло, очевидно, не на пустом месте.

Нет, здесь я говорю не о потребностях сердца, а о потребностях человека как общественного животного. О них, пожалуй, говорить всего труднее, и разговор этот неудобный, но и закрывать на них глаза недопустимо.

Чтобы ввести вас в курс дела, приведу наглядный пример вымышленного ужина (ужина по лучшему разряду). Хозяин, представитель класса небедных, приглашает тех, кто равен ему по положению, в том числе вас. Вы решаете прихватить с собой малоимущего друга. Ему нечего надеть. Вы одалживаете ему одежду со своего плеча. Хозяин не скупится на угощение. Ваш друг ненадолго радуется своей удаче. Он чувствует себя небедным, вы – щедрым, хозяин – милосердным, доброжелательность разлита в воздухе. На миг вы тешите себя предположением, что есть простой способ покончить с бедностью – пусть небедные зовут бедных к себе на ужин. Подают кофе. Разговор переходит на серьезные темы. Как водится, заходит речь о проблемах с налогами.

И, могу вас заверить, в этот миг для бедняка, сидящего слева от вас, праздник обрывается. Бедняк снова почувствовал себя бедняком. И, еще хуже, чужаком. У него нет проблем с налогами. Он, как говорится, гражданин второго сорта, обделенный, изгой, маргинал. И при нынешнем устройстве общества останется в этом унизительном положении, пока будет жить в нищете. Двойной удар судьбы. Пока он беден, у него не будет проблем с налогами, а пока у него нет проблем с налогами, он, обратите внимание, будет лишен налоговых льгот. И это называется «демократия»? Демократия, где кто-то обложен пятидесятипроцентным подоходным налогом, а его сотрапезник – нулевым. Разве мало, что у человека нет ни еды, ни одежды, ни крова? Нет, у него вдобавок нет ни бухгалтера, ни юриста по инвестициям, ни налоговых вычетов, ни лазеек в законах. И, скорее всего, даже ни одной «кви-тань-ся».