Вношу ясность
Шрифт:
Для тех из вас, кто, возможно, пока не знает о подлинном масштабе этого вторжения частного в общественное, я подготовила специальный доклад.
Больницы
Ограничение курения в больницах – пожалуй, самое возмутительное. Не только потому, что ни в чем не повинный человек, просто навещающий больного, вынужден идти пешком до ближайшей курилки, за несколько миль. Есть и другой резон: где-где, а в больнице запрещать курение совершенно нелепо. Как-никак, именно в больнице, в унылой и нервозной обстановке, курение оправдывает себя. Я уж молчу, что в больницах самый расхожий довод некурящих (утверждение, что ваш дым вредит их здоровью) начисто теряет смысл, ведь в больнице все и так больные. За исключением посетителей, а посетителям курить запрещается.
Рестораны
Как правило, ресторан со «столиками для некурящих» – ресторан того сорта, где администрации выгодно притуплять вкусовые рецепторы клиентов. В миг, когда моя рука пишет эти строки, закон, раскалывающий наше общество, пока не распространяется на рестораны в Нью-Йорке. Возможно, власти сознают: если принудить ньюйоркцев при выборе ресторана учитывать еще один фактор, они массово вернутся к питанию на дому. Бесспорно, в Нью-Йорке – по крайней мере в моем кругу – ни у кого не хватит самообладания после сорокаминутных телефонных переговоров, когда вся компания наконец-то договорилась: «Кухня тайская, встречаемся в полдесятого в Нижнем Манхэттене», не сломаться из-за розни, которая вытекает из самой идеи отдельных столиков для курящих и для некурящих.
Миннесота
В зоне выдачи багажа аэропорта Миннеаполиса курить запрещено на основании некоего «Закона Миннесоты о чистом воздухе». Новость поразительная, поскольку, по моим личным наблюдениям, даже некурящие закуривают, пока дожидаются багажа и ломают голову, прибыл ли он вместе с ними. По моим предположениям, закон наверняка должен был вызвать довольно бурную реакцию, и я призадумалась, зачем Миннесота рискует отвадить горстку тех гостей, которым она почему-то симпатична. Тайна раскрылась, когда после одного-единственного дня в Миннесоте я сообразила, что в этом штате «Закон о чистом воздухе» – приманка для туристов. Конечно, с Бобуром [50] не сравнить, зато самобытная. Я нашла концепт интересным, с глубоким подтекстом, и рекомендую властям штата выжать все из его коммерческого потенциала. Пусть наладят продажу открыток: лазурных картонных прямоугольников без картинок, но с надписью «Миннеаполис. Деловой центр».
50
Бобур – неофициальное название парижского Центра Помпиду (по названию района, где он находится).
Самолеты
Навлекать на себя возмущение широкой аудитории, опрометчиво заявив, что курящие умнее некурящих, – не в моих правилах. И все же мне бы хотелось подчеркнуть, что не знаю ни одного заядлого никотинщика, который хотя бы на миг поверил, что для здоровья полезнее сидеть в шести дюймах впереди курильщика, чем в шести дюймах позади.
Такси
Пожалуй, один из самых душераздирающих звуков Нью-Йорка – щелканье счетчика такси, когда запоздало замечаешь табличку: «пожалуйста, не курите, у водителя аллергия». Конечно, есть решение – немедленно покинуть машину, если не жалко потерять впустую целый доллар. Альтернативное, более экономное решение – отвлечься, ломая голову над загадкой: «Откуда человек, не умеющий найти дорогу от отеля «Пьер» до Восточной Семьдесят Восьмой улицы, узнал, как будет по-английски «аллергия»?»
Смеяться последней
Я родилась в семье, где литературная традиция тяготеет к открытке с курорта. Поэтому неудивительно, что я так и не сумела растолковать своей бабушке, в чем состоит моя профессия. Нет-нет, бабушка у меня умница. Но все ее корни – в розничной торговле мебелью, и об остальных родах занятий она способна судить только со своей выгодной, но не то чтобы панорамной точки обзора. При каждой встрече с бабушкой я морально готова вести примерно такой диалог:
«Ну, как поживаешь?»
«Отлично, бабушка. А ты?»
«И я отлично. А как торговля – спорится?»
«Спорится-спорится, бабушка».
«Наверное, тебе и присесть некогда? У тебя сейчас самый сезон, да?»
«Да, бабушка, самый сезон».
«Вот и хорошо. Хорошо, когда присесть некогда».
«Да, бабушка».
Удовлетворенно выслушав мои ответы, бабушка поворачивается к моему отцу и задает ему все те же вопросы; их диалог меньше оторван от реальности, поскольку в том, что касается мягкой мебели высшего качества, отец не отошел от обычаев семьи Лебовицей.
Меня давно уже смущает то, что я не нахожу общего языка с бабушкой, и вот теперь, в честь ее девяностопятилетия (мы его как раз отпраздновали), я написала историю своего пути в бизнесе, которая даст бабушке отчетливые представления о моей жизни и деятельности.
Оно конечно, начала я с малого, но, по мне, стыдиться тут нечего. Я вышла на улицу Делэнси с ручной тележкой: юморески по сорок центов за штуку, на доллар – четыре. Да, нелегко пришлось, конкуренция там волчья, но улица – самая лучшая школа: на Делэнси «почти неуловимые шутки» не пройдут, от тебя требуется смешить до колик. Шесть дней в неделю, по десять часов кряду, выстаивала я на Делэнси и скоро обзавелась маленькой, но верной кучкой почитателей. Культовым автором не прослыла, но дела более-менее ладились. На жизнь хватало. Удалось скопить немножко деньжат, забрезжила надежда в не самом далеком будущем открыть собственную лавку. Конечно, были и трудности, но у кого их нет? Домохозяйки совали нос в каждую юмореску на тележке, старательно сдерживая смех – надеялись хоть чуть-чуть сбить цену. Чуть зазеваюсь – мальчишки цап два-три абзаца и бежать. И коп Майк вечно подходил с протянутой рукой – ему бы похохотать на халяву. Но я все перетерпела, все подчинила своей цели, годами не знала отдыха и, наконец набравшись духу, сделала следующий шаг.
Я отправилась на улицу Кэнел присматривать лавку. Мою будущую лавку. Халатный подход к делу – не по мне, и я прочесала весь квартал, пока не нашла бойкое местечко. Толпы пешеходов, справа – «Все для хирургов», слева – «Одежда для будущих мам». Самое подходящее соседство – и первым, и вторым юмор требуется, как воздух. Сколько же было хлопот. Наладила серийный выпуск отповедей «Не в бровь, а в глаз» по самым сходным ценам, на отдельном прилавке разложила курьезные мысли, запаслась впрок эпиграммами и афоризмами, отобрала самые свежие перлы остроумия и иронии. И вот, наконец, все готово. «Планета юмора Фрэн: смех до упаду» открылась. Поначалу пришлось несладко, но накладные расходы у меня были низкие. Весь товар – собственного производства. И в конце концов лавка стала приносить неплохой валовой доход, и чистая прибыль меня в принципе устраивала.
Сама не пойму, когда начались передряги. Я вам не гадалка, а юмористка, предсказывать невезение не умею. Но торговля перестала спориться. Сначала я прогорела из-за пробной партии колкостей, потом залежалась и протухла куча первосортных анекдотов. Я внушала себе, что сейчас просто не сезон, но спрос не восстановился, и я сама не заметила, как здорово влипла. Поверьте, чего я только не перепробовала. Суперраспродажи: «Эпиграммы: две по цене одной», «Любой афоризм с 20-процентной скидкой». Даже продажи в рассрочку: «Купи сейчас, расскажи попозже». Все было напрасно. Голова шла кругом, я была в долгах, как в шелках. И вот однажды, дойдя до ручки, я пришла к Моррису Пинкусу, он же Мо Лексикон, теневому дельцу с Восточной Хаустон-стрит. Лексикон давал ссуды юмористам, попавшим в безвыходное положение. Ссужал под заоблачные проценты, под залог жизни и смерти, но я подписала договор. Что еще мне было делать?!
Но даже этой ссуды не хватило, пришлось взять в долю соавтора. Поначалу от него вроде был прок. Он специализировался на пародиях, ходком товаре, но скоро у меня закрались подозрения. Сами посудите, у меня еле хватало на хлеб, а он разъезжал в «кадиллаке» длиной с городской квартал. Однажды после ужина я вернулась в лавку и хорошенько вчиталась в бухгалтерские книги. Предчувствие не обмануло, цифры не соврали: соавтор оказался нечист на руку. С самого начала крал мои строки. Я предъявила ему улики, приперла к стенке. Он пообещал постепенно расплатиться, по несколько страниц в неделю, но я-то знала: больше я этого фигляра не увижу.
Я выгнала его взашей и удвоила усилия. Работала по восемьдесят часов в неделю, даже в праздники закрывала лавку только в десять вечера, но против меня, казалось, ополчился весь свет. Появились крупные сетевые смехомаркеты, и у нас, независимых торговцев, не осталось шансов. И вот наступил день, когда я осознала: всему конец. Прямо напротив открылась «Сатира Сола: дешево-сердито». Сол сочинял оптом, с его ценами я тягаться не могла. Спору нет, мое остроумие острее, но разве качество нынче ценится? Клиент думает: «Оно, конечно, малость плосковато, зато сорок процентов выгадаю, без подтекста как-нибудь перетерплю». Я ушла в подсобку, бессильно опустилась на стул. Призадумалась: что бы придумать? В дверь сурово, резко постучали. Вошли трое: Моррис и два амбала по бокам. Моррис потребовал погасить ссуду. Я сказала, что у меня нет ни гроша. Умоляла дать отсрочку. Умоляла сохранить мне жизнь. Моррис не спускал с меня равнодушных глаз, сверкающих, ледяных. Чистил себе ногти авторучкой, больше похожей на смертоносное оружие.