Чтение онлайн

В фешенебельной части Манхэттена, на одной из Восточных Пятидесятых улиц, недавно открылось финансовое учреждение «Первый банк для женщин». И в моей голове зароились вопросы:

1. Что это – скоротечная мода или устойчивая тенденция?

2. Что в действительности представляет собой «Первый банк для женщин»?

3. Ждать ли появления конкурирующей фирмы под названием «Первый банк для других женщин»?

Путем долгих размышлений я смогла найти ответы на все три вопроса. Вначале намеревалась привести их по порядку, но в итоге изменила план действий. Чтобы не создать у вас ложное впечатление, спешу заверить: я вовсе не пытаюсь щегольнуть своим своенравием. Я просто передумала – а это, как-никак, прерогатива женщин.

Я даже не пыталась выяснить это методами расследовательской журналистики (такими, как беготня по городу, сбор информации и раскапывание правды), а предпочла методы безответственных лентяек (такие, как лежание на диване, разговоры по телефону и полет фантазии). Этот способ меня вполне устроил, и в результате появился нижеприведенный репортаж.

«Первый банк для женщин» называется «Первым банком для женщин» только из уважения к общественным условностям. На самом деле он называется по-другому. На самом деле он называется «Чеки врозь». Войдя в банк, типичная клиентка (назовем ее для наглядности «Миссис Имярек») может выбирать из трех окошек:

1. сведение счетов

2. обольщение на свой счет

3. жизнь за чужой счет

Если миссис Имярек покажется, что эти отделы не отвечают ее потребностям, сомнения улетучатся, едва она припомнит, что ее банк предлагает все мыслимые удобства: Рождественский клуб, Ханукальный клуб и Бридж-клуб. Это укрепит ее доверие, и даже информация о том, что каждый месяц банк закрывается на критические дни, не удержит ее от шага к дверям отдела самых серьезных вопросов. Там она увидит чинный ряд столов с солидными овальными табличками, на которых указаны имена: Мадж, Делорес, Вильма и Мэри-Бет соответственно. Миссис Имярек останавливает свой выбор на Мэри-Бет и присаживается. Мэри-Бет наливает миссис Имярек чашечку кофе, извиняется за легкий беспорядок в своей книге учета и спрашивает: «Что вас беспокоит?» Когда миссис Имярек спрашивает: «Как вы догадались?», Мэри-Бет отвечает с улыбкой: «Женская интуиция». Миссис Имярек поясняет, что ей нужна ссуда, тысяча сто долларов, на ремонт автомобиля после серьезной аварии, приключившейся потому, что миссис Имярек, резко сворачивая направо, одновременно красила губы. Миссис Имярек спешит отремонтировать автомобиль до возвращения мужа из командировки. Мэри-Бет, естественно, входит в ее положение, и они договариваются, что «Чеки врозь» ссудят Джейн тысячу сто долларов, если Джейн ссудит «Чекам врозь» для ближайшего рабочего завтрака совета директоров восемь комплектов своего лучшего столового серебра. Успешно обтяпав дело, Джейн удаляется, радостно напевая привязчивый слоган банка: «Из ничего – обед, скандал и ссуду!» Она стала на тысячу сто долларов богаче и еще крепче поверила, что у «Чеков врозь» большое и светлое, как у перманентной завивки, будущее.

Отвечаю: «Устойчивая тенденция». После успеха «Чеков врозь» начнут расти как грибы другие банки-бутики, обслуживающие чрезвычайно узкие прослойки клиентов, каждый – свою.

Это учреждение получит название «Первая национальная свинка-копилка». Оно предложит клиентам уникальную услугу – «Вклады-Раскраски». Отделения оснастят высококачественными фломастерами на цепочках. Слоган банка – «Спорим, наша звонкая монета звонче, чем твоя?!», а чеки будут различаться не по цвету, а по вкусу: «Алая малина», «Шоколадный зефир», «Ванильная помадка» и «Черешня». Сотрудники банка будут добры, но неумолимы, и на столах тех, кто ведает сложными операциями, такими, как «Ссуда под залог карманных денег за следующую неделю», будут таблички «Дядя Ральф», «Тетя Марша», «Дядя Гарольд» и «Тетя Рути». Если клиент нарушит обязательства по платежам, его будут оставлять без сладкого в течение 6,5 % каждого месяца просрочки платежа. Если это не даст результатов, банк вынужденно прибегнет к крайней мере – наложит арест на деньги, полученные должником в подарок на день рождения. Часы работы банка: в будни – после уроков, по выходным – в любое время при условии, что вся домашка сделана.

«Первый национальный бомбезный банк» будет выделяться тем, что только в этом банке есть правило фиксированного минимального заказа – не менее двух бокалов. Особые услуги – для желающих наличные голубого цвета или бланки банковских чеков с портретом Рональда Фербенка [8] либо с полным текстом песни «Где-то над радугой». Если клиент желает подать заявку на кредитную карту, достаточно пройти в операционный отдел, где он найдет мистера Юджина, мистера Рэнди, мистера Джоэля и Эдуардо, и те с превеликой охотой расскажут и покажут, что помимо «Мастеркард» существует масса интересных вариантов. Часы работы: в неурочное время.

«Нью-Йоркский банк жалости к себе» разместится не в каком-то одном здании, а в целом комплексе, потому что все не так-то просто. Если клиент превысит кредитный лимит, он может и должен попробовать уговорить банк все-таки простить долг, поскольку все приключилось из-за неспособности банка реалистично смотреть на цифры. Если клиент пожелает наладить более осмысленные отношения со своим счетом, он волен прилечь на кушетку и обсудить это с кем-либо из инфантильных, склонных к саморазрушению сотрудников. Авторучки в банке предусмотрительно заправлены особыми чернилами, оставляющими глубоко символичные кляксы. Часы работы: 10.10–10.50.

Непременно. Вы сразу узнаете его по неповторимым особенностям: индивидуальные сейфовые ячейки, битком набитые дорогостоящими побрякушками, страстные взгляды, обычай праздновать Рождество в одиночестве. Часы работы – послеполуденное время по вторникам и четвергам.

Вообще говоря, законы созданы для того, чтобы защищать население от вреда, который кто-то может ему причинить. Вообще говоря, под вредом подразумевается физическая опасность. Вообще говоря, тема физических опасностей – не самая интересная. Правда, некоторые законы призваны ограждать население от финансового краха. Но, что правда, то правда, финансовый крах приключается все равно. А самая истинная правда: население – не самый интересный круг людей.

Итак, наша правовая система довольно скучна, ведь она постоянно манкирует решением трех самых животрепещущих вопросов. Перечислю все три самых животрепещущих вопроса:

1. Красиво ли это?

2. Остроумно ли это?

3. Знает ли оно свое место?

С первого взгляда ясно, что эти три вопроса не только объемлют все непредвиденные ситуации, от которых обязана защищать нас нынешняя правовая система, но и, что важнее, бестрепетно сражаются с подлинными опасностями современности. А значит, именно эти вопросы – нерушимые столпы любой разумной системы правосудия. Ниже мы будем исходить из того, что она на них стоит. Если вы найдете нужным ответить на любой из этих вопросов отрицательно, значит, нарушите закон. Ради вящей ясности я рассмотрю каждый вопрос отдельно, хотя, по идее, уже ясно, что они – как братья.

С пятого по восьмой класс в нашей школе, по устоявшемуся обычаю, учитель в первый день занятий разъяснял принцип личной свободы при демократии: «Ваше право махать кулаками заканчивается там, где начинается нос другого человека». Мысль великолепная, кто спорит. Но чего-то этой фразе недостает, нет в ней настоящей изюминки, поэтому она бесполезна.

Проще говоря, в ней упущено из виду главное. Я лично предпочла бы, чтобы задели мой нос, но не задевали мое чувство прекрасного. Так что предлагаю взамен свой принцип: «Ваше право носить полиэстровый костюм мятно-зеленого оттенка заканчивается там, где начинается мое поле зрения». Если вы сознательно пренебрежете этим предписанием, вас арестуют за дурной вкус.