Чтение онлайн

Трюбе сел в кресло и, откинув голову, явно рисуясь перед стрекочущими кинокамерами, захохотал:

– Это есть колоссаль!.. Комиссар - крангафт!.. Коммунист - феррюкте!.. Ха-ха-ха!.. Он есть прекрасный пастух!

Федя, как и все станичники за его спиной, молча, с недоумением смотрел на хохочущего в одиночестве коменданта. Наконец тот умолк и махнул рукой, указав на Федю:

– Убрать!

Полицмейстер приказал обер-полицаю:

– Увести!

– В холодную, - добавил Ригорашев. Тадыкин бросил Климкову и Басаляке:

– Увести в холодную! Быстра-а!

Климков сдернул фуражку с головы Феди, вырвал живьем звезду из околышка, забросил за ограду в лопухи. Федя рванулся туда, но полицай вцепился в него, потянул:

– Пошли, блажная скотина, а то прибью! Басаляка подхватил пастуха под руку.

– Пошли, пошли, Федя, не противься, а то плеток дадут! Федя громко запричитал:

– Отец-господи!.. Ты видишь, обижают меня... Накажи их! Преврати их в рыжих тараканов!

Полицаи бегом поволокли Федю за дом, боялись, видно, что потревожит он народ своими гневными причитаниями.

Снова махнул рукой Трюбе: "Начинать!" Переводчик повторил уже сказанную фразу, прибавив к ней:

– Казаки и казачки! Комендант района господин Краузе предлагает вам для избрания в станичные атаманы несколько кандидатур, - переводчик посмотрел в бумажку.
– Первая кандидатура - станичник Варакушин...

– Кто? Варакушин?!
– раздались голоса из толпы.

– На черта он нам сдался!

– Этот дурак и запивоха?!

– Тихо! Тихо!
– зашикали десятидворщики. И тут, подняв руку, позвякивая крестами и медалями, за черту выступил Витютя и решительно произнес:

– Позвольте сказать, господа, или как вас там...

– Заткнись, старый дурак, чего лезешь!
– приглушенно сказал ему переводчик.

– А ты не рыкай на меня, желторотый сопляк!
– огрызнулся Витютя, и голос его набрал металла.

Пометив что-то в записной книжке, Трюбе весело произнес:

– Сказать, говорить!
– Он с любопытством оглядывал седоусого кузнечика в казачьей форме и крестами на груди.
– Битте. Прошу! Говорить, казак-герой.

Витютя сделал еще несколько шагов к крыльцу.

– Никто не могеть навязывать кругу кандидатур в станичные атаманы. Казачий круг сам выдвигает их.

На Витютю шикали со всех сторон, просили, чтоб утихомирился, но он продолжал свое. Повернувшись к народу, спросил:

– Кто из вас выдвигает Варакушина? Подать голос!

– Я-я выдви-и-га-ю! Я-я-я, - проблеял желтобородый Плаутов.

– И мы выдви-и-га-а-ем!
– подхватили Терентий с Парфентием.

– Ладно, нехай будет в кандидатах и Варакушин, - смилостивился Витютя. Хотя какой из него атаман? В хозяйстве ничего не смыслит, в коллективе авторитета не имеет... Я выдвигаю в атаманы станичника Ригорашева!.. Он достойный кандидат. Вот он!
– Витютя показал рукой на невозмутимо державшегося завхоза.
– Кто могет о нем плохо сказать - выйди и скажи!.. Ага, нема такого?.. Так вот, господа новая власть, мы, казачий круг, могем задавать разные Вопросы кандидатам, если нам потребуется, и они обязаны честно ответить. На кругу как на духу!.. А мне как раз хочется кое-что выяснить у Варакушина, спросить у него...

– Так. Хорошо! Спросить. Битте!
– дал согласие Трюбе, сделав какую-то пометку в записной книжке.

– Станичник Варакуша, ты где? Выдь, стань перед кругом, - призвал Витютя.

Варакушин вышел за линию, сделал поклон в сторону коменданта.

– Балда, первый поклон кругу делают!
– поправил его Витютя.

– Делать поклон кругу, - сказал Трюбе Варакушину и, когда тот исполнил его приказание, спросил у переводчика: - Что есть балда?

Тот некоторое время растерянно разводил руками, наконец брякнул:

– Балда - это такое... такое... Это нецензурное слово, repp комендант.

Полицмейстер Кузякин неожиданно прыснул смехом. Трюбе посмотрел на него, усмехнулся и что-то снова записал.

– Станичник Варакуша, где артельные деньги?
– спросил

Витютя, подступая к нему.

Тот даже подскочил от неожиданного вопроса. Закричал в панике:

– Я не брал, станичники! Ей-богу!.. Наговаривают на меня...

– На воре шапка горит, что ли?
– остановил его Витютя.
– Я о чем спросил? Куда делись артельные деньги? Ты ведь артельную кассу эвакуировал вместе с коровами...

– Я не знаю!.. Я не видел... Деньги где-то спрятал председатель Табунщиков!

– Врешь, стерво собачье!..
– начал было ругаться Витютя, но тут Кузякин снова прыснул смехом, и комендант резко поднял руку.

– Стоп! Айн момент! Один секунд.
– Повернулся к переводчику.
– Ви хайст? Что есть это? Как назвать по-немецки? Переводчик промямлил:

– Казачье ругательство... Непереводимо...

– Переводить!
– Трюбе нетерпеливо хлопнул записной книжкой по ладони.

Ригорашев повел глазами в сторону Грини. Тот, вытаращиваясь и часто мигая, по-военному отрапортовал:

– Стерво собачье - дас ист шайзе хунд!..

Комендант записал выражение и, глядя на Варакушина с недоумением, с той же жестко-презрительной усмешкой проговорил:

– Да хабен вирс[14]!

– Еще один вопрос имею до Варакушина, герры господа!
– Витютя поднял руку, требуя к себе внимания.

– Говорить!
– разрешил Трюбе.

– Варакуша, ты сказал, мол, председатель Табунщиков спрятал артельные деньги... А где он сам, председатель Табунщиков? Ты же все время с ним был, должен знать!

У Варакушина подогнулись ноги от этого вопроса, и он непроизвольно бросил вороватый взгляд на штурмбанфюрера, пробормотал:

– Я не знаю... Станичники, клянусь...

– Врешь! Ты все знаешь, христопродавец!
– раздались голоса.

– Молчать!
– приказал Трюбе.

Ригорашев сделал успокаивающий жест, и толпа послушно притихла.

Комендант поговорил о чем-то с переводчиком, и тот, пригласив Варакушина подняться на крыльцо и стать рядом с Ригорашевым, обратился к Витюте с едкой ухмылкой:

– Послушай, старик...

– Невежа!
– оборвал Витютя.
– Обращайся ко мне на "вы" и по имени-отчеству!
– Он выпятил грудь, на которой звякнули кресты и медали.
– А величать меня Виталием Севастьяновичем.

– Так!
– покивал головой комендант, с виду довольный всем, что происходило.
– Величать герой - казак донской!

Переводчик даже пожелтел от злости, и рот ему перекашивало, когда он произносил следующие слова:

– Виталий Севастьянович, а не согласились бы вы сами стать атаманом?.. Вы, видно, очень идейный казак, и вас уважает коллектив...