Чтение онлайн

Наверное, для психологов и психотерапевтов это – нормальная практика, и они знают, как реагировать. Но я не психолог и не психотерапевт. Я – обычный человек, который тоже лжет и ненавидит. В общем, все было не так радужно, как я описывала. Но я сознательно скрывала эту сторону моих исследований: потому что успех (так мне казалось) – принадлежит оптимистам, потому что люди идут только за сильными, позитивными личностями, которые умеют мудро на все реагировать. Это была лишь часть истории. Потому что не существует людей, способных только на положительную реакцию.

Я поняла две очень важные вещи:

1. Есть красивая теория, а есть практическая жизнь. Красивая теория – это все в стиле «люди – наше отражение», «мужчина ведет себя с женщиной так, как она ему это позволяет», «прими себя – и тебя примет мир» и т. д. Это все звучит потрясающе верно и логично, но в действительности этого не существует. Люди готовы платить бешеные суммы, чтобы стать мудрее, найти баланс и познать «дзен». Но мудрость (если она есть) очень ситуативна, очень временна. В какие-то моменты жизни нам удается сохранить равновесие, но в другие – нет. Мы все относительно мудры до первой измены, смерти ребенка, насилия или аварии. И это – абсолютно нормально. Познать мудрость довольно легко в безлюдной пещере или на вершине горы в монастыре, но в кругу обыденных вещей и событий, с миллионами других участников и условий – почти невозможно. Золотой середины не существует. Баланс – это когда сегодня тебе грустно, а завтра снова весело. А не спокойное мудрое созерцание со стороны. Мы все совершаем ошибки, ненавидим, лжем и скандалим. Потому что, если мы сможем спокойно реагировать на раздражающие события, мы научимся также спокойно, почти равнодушно реагировать на рождение ребенка и его первый рисунок. Нельзя научиться относиться спокойно только лишь к негативным вещам.

2. Что касается правды. Если бы мы были точно уверены в том, что нас не высмеют, не отвергнут, не оскорбят и не унизят, мы бы говорили правду намного чаще. Мы бы говорили то, что хотим сказать. Другие люди гораздо лучше бы понимали, что мы чувствуем и в чем нуждаемся на самом деле.

Но и здесь есть оборотная сторона.

Помню, как сидела в Дюссельдорфе в чайной вместе со своей знакомой. Стоит ли говорить, что у нее удивительная история – с побегами, военными, неоднозначными диагнозами. В футболках и джинсах, после летнего дождя – в нас ничто не выдавало серьезности беседы. Я поделилась с ней своими проблемами. Она нахмурила четкие брови и спросила:

– Прости, но я не совсем понимаю, в чем сложность?

– Мне кажется, люди не совсем правильно меня понимают.

Она усмехнулась.

– А зачем тебе нужно, чтобы люди тебя понимали? Это невозможно. Люди все равно воспринимают все через свой опыт, а не твой.

Я оторопела от парадоксальной простоты этой мысли. Почему мне никогда прежде не приходило это в голову? Я столько лет пыталась понять других и донести чужие истории, а это, оказывается, просто невозможно. В силу разности опыта и восприятия реальности.

Моя задача, как автора, как исследователя, как женщины, – показать вариативность мира. Напомнить, что дверей – миллионы.

И все они находятся внутри нас.

Кролик продолжал с интересом смотреть на меня.

– Ну, наконец-то, женщина! Уже почти стемнело.

– Только семь вечера, август. Не преувеличивай.

– Я не преувеличиваю, я говорю немного наперед. Обними меня быстро, я соскучилась, – Равшана активно жестикулировала и говорила очень громко. На нас тут же обернулись люди за соседними столиками. Я крепко обхватила ее руками, прижала к себе и несколько раз поцеловала в щеку. – Я тебе рислинг заказала. Садись.

На ней были синее летнее платье и босоножки. Берег Майна был спокойным. Наш столик располагался в самом центре террасы на втором этаже. Я тоже была в синем.

– Я не совсем поняла, чем могу тебе помочь, но очень хочу. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать. Правда, мне не совсем понятно, почему именно я? – затараторила Равшана.

Я рассмеялась. Мне редко удается услышать ее голос, такой открытый и эмоциональный. Я поняла, что скучала по нему. Многие мои знакомые считают, что Равшаны слишком много. Она активна, у нее есть свое мнение насчет всего, она может рассмеяться даже тогда, когда уже почти уснула. Мне она всегда нравилась. Равшана будто возвращала меня домой. Она была смуглой, темноволосой, с высокими скулами, острым подбородком и тонкими кистями. В восемнадцать лет она уехала из родного Ташкента на учебу в Санкт-Петербург. В двадцать семь переехала в Германию, где живет почти десять лет. Она легко перемещалась по городам и знакомилась с новыми людьми. Я, как в зеркале, видела в ней саму себя.

По Майну медленно проплывало судно с надписью «Sonntag». [2] Мы сидели в моем любимом кафе.

– Я попросила именно тебя, потому что сегодня, например, ты тоже в синем.

– Я думала, у нас будет серьезный разговор. Все-таки для книги.

– Неужели ты не замечаешь, насколько мы с тобой похожи?

Равшана широко улыбнулась и провела ладонью по низкому деревянному столику. В скольких городах нам пришлось побывать, со сколькими людьми разных национальностей пообщаться, чтобы встретиться здесь? Что вообще приводит людей друг к другу? Как находятся «свои» люди? Как находишь себя?

После десятилетнего путешествия по «кроличьей норе» и двух книг я наконец-то знала ответ на этот вопрос. Равшана была моим ответом.

– Похожи? Да мы одно целое. Интересно только: это я стала тобой или ты – мной? – она подмигнула мне.

– А может, мы и раньше были друг другом?

– Исключено. Тогда бы мы встретились намного раньше. Люди бесконечно меняются в течение жизни. Чтобы однажды в одной из точек мира пересечься со своей копией. Это как знак, что до этого ты все делал правильно.

– Ты тоже веришь, что подобное притягивает подобное?

– Я не знаю, как это назвать, но мы же с тобой встретились.

– Равшана, у меня есть версия, – я окинула взглядом террасу. Нас окружали люди, говорящие на разных языках – в основном на немецком и английском, но иногда слышались слова на итальянском, турецком и корейском. Эта удивительная атмосфера – то, за что я так любила Франкфурт. – А что, если ты встречаешься с подобным себе человеком в тот момент, когда находишь себя?

Совсем рядом пролетела чайка. Я вспомнила женщин, с которыми беседовала для того, чтобы написать эту книгу. Я вспомнила всех женщин, общение с которыми привело меня в то место, где я оказалась прямо сейчас. Теперь я бы написала эту книгу совсем иначе. Задавала бы совсем другие вопросы. Писала бы не так художественно, не так категорично, а ближе к жизни. Теперь…

Но если бы я не прошла этот путь, я бы не оказалась сейчас здесь.

* в этой книге вы не найдете ни призывов, ни пропаганды, ни каких-либо советов. Это всего лишь несколько личных историй и повод к размышлению. Все имена изменены.

Стояло душное лето. В длинном белом топе с огромной голубой бабочкой я слушала Эдит Пиаф и готовилась ко встрече. Я пыталась представить себе, как выглядит Валерия, и подобрать что-то в унисон. Итак, ей двадцать шесть лет, а ее мужу – пятьдесят три. Как может выглядеть молодая девушка, которая любит мужчину, вспоротого морщинами и убеленного сединой? Какую одежду и еду может любить девушка, которая каждую ночь ложится в постель с мужчиной старше ее отца на три года?

Она может выглядеть как угодно. Я оборвала на середине «La vie en rose», надела кремовое полупрозрачное платье, такое длинное, что билось об пол, и заказала столик в ресторане в центре города.