Чтение онлайн

— В церкви. — Машинально ответил плебан и задумчиво почесал щеку. — Ты права. Это вино для причастий. С медом. Но я тебя уверяю добрый человек Денуц не будет делать ничего подобного. У него этого и в мыслях нет.

— Бесы. — Брезгливо сморщилась великанша. — С медом. Это потому оно такое сладкое? Почему, вы южане так любите сладкое?

— Мед в вино добавляют по заветам Создателя. — С серьезным видом кивнул священник. — Как символ сладости бытия.

— А помнишь, в прошлый раз ты меня цветочной водой облил? Неторопливо поднявшись с колоды женщина положив руки на затылок потянулась словно кошка и широко зевнув снова шмыгнула носом. — Змею эту с арбалетом не обольешь?

— А зачем ее то… — Пробормотал ксендз и явно смутившись ссутулил плечи. — Извини…

— Ворона ты, все таки Ипполит. — Тяжело вздохнула дикарка. — Всех подозреваешь. Кстати, грендель, которого ты убил, наверняка ничего плохого не делал. Собакоголовые в основном очень мирные. Живут одиночками в лесу, охотятся помаленьку, никого не трогают. Даже не знаю почему.

— Отец Ипполит. — Тяжело вздохнув ксендз покрутив головой оттянул пальцем тугой воротничок рясы и покачал головой… — Я тоже читал, что собакоголовые мирные. Но в том селе женщины пропадали. И дети. Только головы их потом находили. Отгрызенные. А за барона и Гретту я серьезно говорю, не бойся, не тронет их никто. Лучше скажи, как чудище искать будем.

— Ну… — Сив ненадолго задумалась. — Обычно таким Ллейдер занимался… Он думать умел. Но, наверное, надо с теми, кто его видел поговорить. Дома посмотреть, где люди пропали — следы поискать. Хотя… Оглядев покрытую слоем жидкой грязи после ночного ливня площадь, северянка досадливо скривила губы. — Всю седмицу дожди идут. — Посетовала она ни к кому не обращаясь. — Следов будет мало.

— А духи про это ничего не говорят? — По тону ксендза было совершенно непонятно всерьез он говорит или шутит.

— Духи здесь не слишком разговорчивые… Это, значит мы должны справиться сами. Но вот берегиня говорит. — Кивнув на фигурку совы женщина осклабилась. — Говорит, что не хочет в лес, хочет быть со мной, в сумке.

— Сив… — А когда ты была… ну маленькой у тебя были игрушки? — Склонив голову на бок ксендз утер подбородок от крови и с недоумением уставившись на руку осторожно потрогал прокушенную губу.

— Э-э-э… — Великанша нахмурилась. Ну, когда мне зим пять было, мне отец нож дарил… и топор, потом, когда я подросла. — Неожиданно поджав губы великанша помотала головой с такой силой что вплетенные в волосы кольца зазвенели не хуже бубенцов бродячего циркача. — Не хочу об этом.

— Значит будем справляться сами, — уныло кивнул плебан и махнув рукой в сторону неуверенно приближающейся к дому со стороны колодца всю какой-то неловкой, раскоряченной вихляющуейся при каждом шаге фигуры. — А вот и наш завтрак.

— Жаборотый… — Развернувшись в сторону ковыляющего к дому подростка великанша потянулась к заткнутому за перетягивающую талию ремню, ножу.

— Нет! — Тут же вскочив с крыльца священник бесстрашно загородил путь дикарке. — Никакого членовредительства! — Для верности растопырив руки провозгласил он и выпятил тощую грудь. — Это я его сам позвал! Он будет нам прислуживать! В наказание за клевету!

— Час от часу не легче. — Простонала Сив и закатила глаза. — А вдруг он нам в котелок нассыт или дряни какой сыпанет? Из мести?

— Сив, нельзя быть такой подозрительной. — Осуждающе покачал головой пастор и неожиданно улыбнулся. — К тому же этот мальчик просто до такого не додумается. А еще я ему сказал, что если он хоть чем-то заслужит мое недовольство я его тебе отдам. И вообще хватит моего нового церковного служку хулить.

Сив закатила глаза и бессильно махнув рукой, неторопливо направилась в сторону конюшни.

— Схожу, посмотрю, что эта змея делает, бросила она через плечо. Только это, Ипполит, все не сожри. Я ведь знаю — вы жрецы потому так и зоветесь, что жрать горазды. Мне оставь и барону. Ну, и Гретте тоже… немного.

Священник вздохнул и повернулся к несущему корзинку мальчишке.

[1] Мелкий землевладелец или представитель крестьянской общины.

[2] Псоглавцы или волкоголовые — чудовища отдаленно напоминающие человека с волчьей головой. Обитают почти на границе Гнилых топей. С другими расами воюют редко предпочитая скрываться и ли мигрировать в другие места. Имется две теории происхождения псоглавцев. Первая — чудовища являются плодом неудачных экспериментов по выведению боевых оборотней во время войны магов. Вторая теория гласит что псоглавцы как и большинство порождений разлома являются гибридном пришедшей из иного мира расой смешанных.

— Ой! Не надо меня про страсти такие расспрашивать, отец Ипполит. Мне и так боязно — не ровен час беду накличу. — Положив руку на распираемый содержимым лиф добротного, крашеной в небесно голубой цвет шерсти, платья, вдовица Кирихе глубоко вздохнула и опустив умело подведенные углем глаза повернулась к сидящей за столом великанше. — Я ведь одна живу. Ты ведь меня наверное понимаешь, дорогая, как это тяжело, быть одной, без крепкого мужского плеча. Что мне делать, если, страх этот в дом ко мне ломится начнет? Вот скажите, кто меня защитит? У меня ведь ни мужа, ни друга сердечного. Даже работников не держу… Вот, каравай испекла, а кушать некому… Вкусный ведь хлеб, да, милая? Испустив еще один способный поднять мертвого из гроба томный вздох, женщина принялась водить кончиками тонких и ухоженных, приличествующих скорее богатой горожанке, чем жительницы села пальцев по покрытым лаком доскам стола.

— Угр-р-х-м… — Исторгнув почти животное урчание, северянка открыла рот так, что казалось еще вот-вот и кожа треснет от напряжения и вгрызлась в сжимаемый обеими руками ломоть хлеба. Глаза великанши закатились от удовольствия. — Ф-ку-ф-фно…

— Это потому что я в опару ни отрубей ни хмеля не добавляю. — Невероятно привлекательное лицо хозяйки засветилось от гордости. — Так моя мать пекла. И мать моей матери. Портится, правда такой хлеб быстро, зато вкусный. У меня его даже легионеры, когда в деревню еще приходили покупали. Даже бывает, селились у меня на пару дней…

— Селились говоришь? — Произнес стоически отводя невольно стремящийся к вырезу платья взгляд ксендз и осенив себя знаком Создателя вяло отломил от лежащего на столе каравая небольшой кусочек и отправил его в рот. — Значит, ты пускаешь этих мужчин на постой?

— А как не пустить? — Явно удивилась женщина. — Они мне помогали. Дрова на сезон заготовить, крышу поправить… Сама-то, я с таким не справлюсь. Это ведь не женская работа. Да и не так страшно, когда мужчины в доме есть. Качнув плечами красавица опустила очи долу и еле заметно зарумянилась. — А я им хлеб пеку…

Плебан скривился и неодобрительно покачал головой. На лице священника явно читалось что он думает о легионерах, вдове и выпекании хлеба. Впрочем, это было неудивительно. Майя Кирихе была молода. И красива. Не просто привлекательна, а именно красива. Удивительно, потрясающе, ошеломительно, почти неестественно. И дело было не в тонких, поразительно правильных чертах лица, выразительных, темно голубых, словно бездонное горное озеро, глазах, пухлых губах, ухоженных, светло-пшеничных волосах, тонкой шее, и точеной линии подбородка, не в белой коже или в стройной и одновременно богатой изгибами фигуре. Все дело было в исходящей от нее спокойной, почти незаметной ауры тихого достоинства… и тоски. Той самой тоски, от которой кровь любого мужчины будь то прыщавый юнец или убеленный сединами старец вскипала огнем, а сердце начинало спотыкаться.