Чтение онлайн

Терри Николл очень медленно потянулся за своим пистолетом. Я полагал, что он собирался попытаться использовать это, чтобы оказать сопротивление аресту. Если бы он это сделал, у меня было бы полное право застрелить его. Наша тренировка на полигоне заключалась в том, чтобы стрелять на поражение. В таких обстоятельствах не могло бы быть и речи о том, чтобы попытаться ранить террориста. Я почувствовал прилив адреналина. Я был напуган так же, как и он, но я знал, что лучше этого не показывать! Терри внимательно изучал меня. Я инстинктивно знала, что он ищет любой признак того, что я позволю ему сбежать. Я не давал ему такой надежды.

Он медленно вытащил пистолет из-за пояса брюк. Он бросил его на траву рядом с двумя другими. Этот молодой человек был самым дерзким из троих. Я был так рад, что он не пытался применить свое огнестрельное оружие, чтобы оказать сопротивление при аресте. Его оружие, полуавтоматический пистолет, был больше двух других.

Теперь на траве у моих ног лежали три полностью заряженных пистолета. Терри подошел к сосне рядом со своими друзьями и обнял ее. Я столкнулся с тремя кочующими стрелками и успешно разоружил их. У меня не было наручников. Мы не носили их с собой как часть нашего снаряжения. В то время я бы все отдал за три пары.

Теперь я обратился ко всем троим, сказав им, что они арестованы за незаконное хранение огнестрельного оружия. Я также сказал им, что пристрелю их, если они попытаются сбежать. Я совершенно не подозревал, что женщина, живущая неподалеку, была свидетельницей всего эпизода из окна своего верхнего этажа и набрала «999», чтобы мне помогли.

Джон вернулся через две или три минуты после того, как я разоружил трех террористов. Он припарковал полицейскую машину точно напротив того места, где прятались боевики. Он ничего не знал о разыгравшейся драме, пока не прибыл на место происшествия. Он очень быстро бросился мне на помощь. Мы оба могли слышать вдалеке успокаивающий звук полицейских сирен. Помощь была уже в пути. Я вздохнул с облегчением. Вскоре прибыли другие полицейские в большом количестве и помогли нам отвести заключенных в участок.

Когда мы с Джоном возвращались к нашей машине, даже не думая об этом, я вынул магазин из пистолета-пулемета. Я позволил рукоятке взведения скользнуть вперед, прежде чем снова вставить магазин в приемник. Я поставил предохранитель в положение «предохранение». Джон был очень впечатлен: несмотря на волнение, я точно помнил, как сделать оружие безопасным. Это было совсем не похоже на неумелое обращение с тем же оружием всего месяц назад, которое привело меня в такое замешательство.

Только час или около того спустя, когда я был один в участке в ожидании допроса в уголовном розыске, пришло осознание того, что могло со мной случиться. Я обнаружил, что меня неудержимо трясет. Мне было так стыдно. «Что, черт возьми, со мной было не так?» — думал я.

В то время я этого не знал, но это был обычный эффект шока. Я изо всех сил старался скрыть свои чувства. Ожидалось, что я справлюсь. Никто не объяснил, что на самом деле я буду возвращаться к этим травмирующим сценам в виде ужасающих воспоминаний и тревожных кошмаров на протяжении всей моей службы. Это было что-то, о чем ты не говорил. От тебя ожидали, что ты просто справишься с этим.

Многие мужчины из полноправных полицейских КПО обращались к бутылке, пытаясь справиться с ситуацией, и были потеряны для нас, поскольку поддались алкоголизму. Они нарушали жесткие правила дисциплины, правила, которые не учитывали тот факт, что именно их профессия в первую очередь заставила их пристраститься к выпивке. Их считали слабовольными и отправляли на пенсию или увольняли из полиции.

В мачо-мире полицейской службы любые признаки нервозности или немощи рассматривались как слабость. Я осознал это очень рано во время своей службы полицейским. Коллеги, которые говорили о том, что испытывали подобные вещи, высмеивались за глаза. Они тоже считались слабыми и ненадежными.

И все же какая-то часть меня наслаждалась вызовом, с которым я столкнулся. Но я также знал, что мне очень повезло. Я мог так легко расстаться с жизнью. Все это дело усилило мой и без того встроенный инстинкт самосохранения.

Я также понял, что если это случится снова, я буду лучше подготовлен к тому, чтобы справиться с этим. Я бы позаботился о том, чтобы выйти из этого в целости и сохранности. Если я мог сделать это, не сделав ни единого выстрела и никому не причинив вреда, то это был бонус. Первым принципом работы полиции была защита жизни. Я решил, что никогда не буду участвовать в качестве офицера полиции в лишении жизни. КПО научил нас этому во время нашего первоначального обучения. Я не хотел предавать этот принцип. Никогда.

Последовавшая за этим эйфория была невероятной. Нас похвалил командир подокруга. На следующий день нас с Джоном также вызвали в кабинет нашего главного констебля, сэра Грэма Шиллингтона в штаб-квартире КПО в Бруклине, в районе Кнок в Белфасте. Он был очень доволен изъятием этого огнестрельного оружия у подозреваемых террористов из ДСО.

— Браун, ты именно тот полицейский, которых я ищу, — сказал он. — Не так давно у меня были полномочия продвигать такого человека, как ты, в этой области, — добавил он. — У меня больше нет таких полномочий, иначе ты был бы сегодня же сержантом, — сказал он.

Одобрение главного констебля было очень желанным. Это был именно тот тип поддержки, которого я ожидал и на который надеялся. Стоя там, я размышлял о том, как впервые предстал перед сэром Грэмом. Обстоятельства были такими разными. Двенадцатью годами ранее, в 1961 году, я был пойман во время налета на его фруктовый сад людьми из КПО, которые прятались в его саду, охраняя его от угроз ИРА. В то время мне было одиннадцать лет.

В тот день я играл в гольф-клубе «Ройал Белфаст гольф-клуб» с несколькими другими мальчиками из Холивуда. Наша автобусная остановка по дороге домой была возле большого дома, у которого был фруктовый сад, сразу за воротами на лужайке перед домом. Мы всегда ходили туда, чтобы собрать в саду падалицу. Раньше у нас никогда не было никаких проблем.

Этот случай был другим. В то время Грэм Шиллингтон был комиссаром полиции Белфаста, базирующимся в офисе комиссара в Каслри. Его отряд охраны из КПО нашел меня в саду и привел к нему. Тогда он посмотрел на меня с отвращением и приказал своим людям вызвать патрульную машину, чтобы отвезти меня домой к моим родителям.

Меня так и подмывало обнять главного констебля за плечи и напомнить ему о той первой встрече в его саду. Однако я решил прикусить губу, чтобы придержать это на другой день. Почему-то я боялся, что он может не увидеть в этом смешной стороны.

Это было время профессионального подъема. Мы с Джоном были в приподнятом настроении, когда покидали штаб-квартиру КПО на новом автомобиле Джона, «Моррисе» с двигателем объемом 1300 куб. см. На протяжении всей моей службы было много таких ярких моментов. Также были быть и спады, и я как раз собирался испытать один из них…

Через несколько дней после ареста трех вооруженных террористов я дежурил в участке Ньютаунабби. Была середина смены на ранней очереди, и я был занят подготовкой к возвращению в патруль. Поздравления все еще сыпались от большинства моих коллег. Я все еще был в эйфории. Мой двухлетний испытательный срок начинал казаться безопасным. В то время у меня было всего четырнадцать месяцев службы в КПО, но я чувствовал, что не могу поступить неправильно.