Чтение онлайн

Университет встретил меня привычным гулом, запахом пережаренных котлет из столовой и бесконечной суетой в коридорах. Я шла по второму этажу, чувствуя, как каждый мускул в теле ноет после ночи, в которую должна была круто потрахаться, а в итоге проспала как сурок! Домой я так и не пришла — соврала родителям, оправдалась, что осталась у Риммы, а телефон сел. Ранее я часто ночевала у подруги, но всегда предупреждала… Подруга ли она мне? Сомневаюсь, но предки не в курсе моих житейских драм, и пускай так и остается. Иначе, отец достанет свой Макаров, узнав, что я на самом деле спала с Греховным. Та дырявая футболка, в которой я спала, осталась у Демьяна, и теперь на мне была нежно-голубая рубашка в тонкую полоску на пять размеров больше, заправленная в джинсы. Она прямо кричала всем сокурсникам, сообщая: «СМОТРИТЕ, ЧЕРТИ, Я ПРЯМИКОМ ОТ ПАРНЯ!»

Я чувствовала себя заговорщицей. Нет, хуже — я чувствовала себя героиней дешёвого любовного романа, где у героини одновременно два мужика, и оба татуированные, и оба живут в одной квартире, и оба смотрят на неё так, будто она — навороченный спортивный Макларен миллионов за пятнадцать.

В голове крутились обрывки ночи: губы Демьяна на моей шее, его руки, сжимающие мои бёдра, его шёпот в темноте. А потом — утро. Он встал раньше меня, сделал кофе, поставил на тумбочку, и я проснулась от приятного запаха. Греховный смотрел на меня, сидя на краю кровати, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня замерло сердце. Не похоть... Что-то другое. Более страшное? Тревожное?

— Доброе утро, — сказал он, и его голос был хриплым, низким, самым лучшим звуком на свете. От одного его тембра я уже на седьмом небе.

— Доброе, — прошептала я, чувствуя, как глупая улыбка расползается по лицу.

— Ты красивая, когда спишь, — мой парень провёл пальцем по моей щеке. — И когда не спишь тоже. И вообще всегда.

— Ты что, стихи мне читаешь? — усмехнулась я.

— Пытаюсь, — он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Получается хреново.

— Всё правильно, — я потянулась к нему. — Твоё дело — качать железо и татуировки бить. А стихи пусть поэты пишут.

— Ну… А что моё дело?

— Моё тело, — ответила я, и мы жгуче поцеловались.

Поцелуй был долгим, ленивым, таким, каким бывает только утром, когда никуда не надо спешить. Его пальцы скользнули под футболку, и я уже начала забывать, что у меня сегодня важная первая пара…

Но тут из коридора донёсся визгливый крик Вадима:

— КОФЕ! У тебя кофе выкипел! Давайте чпокайтесь побыстрее, и отвези меня в зал, Грех!

Мы отстранились. Демьян выругался сквозь зубы, а я спрятала лицо в подушку, потому что смеяться в голос было бы слишком громко.

— Он специально, — процедил Демьян, вставая. — Он всегда специально.

— Иди, спасай кофе, — я вылезла из-под одеяла, натягивая его футболку. — А я пойду в душ. У тебя же есть шампунь?

— В душе всё есть, — он кивнул в сторону двери. — Полотенца в шкафу. И… Соня?

— Мм?

— Вадима не слушай, не обижайся на него. Он просто… он просто идиот.

— Я заметила, — я улыбнулась и пошла в душ, чувствуя на себе его суровый взгляд. Отчего он такой взвинченный? Трудности на учебе? Или переживает из-за скорой свадьбы отца? Стоит расспросить позже…

В душе я нашла целую коллекцию мужских шампуней — все с запахом «свежесть» и «океан», «хвойный ураган». Никаких цветочков, никаких «объём и блеск». Только «для активных альфа самцов» и «эффект опасного мокрого камня». Я помыла голову самым нейтральным, чувствуя себя немного шпионкой, которая пользуется чужими вещами. Ментол приятно холодил кожу головы, и я чувствовала — перхоти мне не видать ближайшие лет сто от одного использования этого «штурмового ледникового шквала».

Когда я вышла, на кухне уже стоял кофе, дорогие миндальные круассаны в коробке из пекарни рядом с домом и записка. Крупный мужской почерк, размашистый:

«Соня, я отвёз Вадима в зал, вернусь через час. Кофе пей, круассаны — твои. Ключ от квартиры на тумбочке, если захочешь вернуться. Надеюсь, захочешь. Д.»

Я прижала записку к груди и почувствовала, как сердце начинает биться чаще. Ключ от квартиры. Он оставил мне ключ от квартиры. После одной ночи. Или не одной? В смысле, ночей было несколько, но по-настоящему — только одна. Или я уже сбилась со счёта?

В общем, я выпила кофе, съела круассан (два, потому что один я оставила на записке, чтобы Вадим не обижался, что я схавала все и не подумал, что я обжора страшная), положила ключ в карман джинсов и поехала в универ на метро, потому что Демьян, видимо, не успел вернуться. Или я не захотела ждать. Или захотела, но подумала, что слишком быстро мы переходим к этапу «он меня развозит на маникюр на своем джипе, а я безработная счастлива мама троих его львят в декрете».

Всю дорогу в метро я улыбалась в окно, и люди вокруг, кажется, думали, что я ненормальная. Может, так и есть. А теперь я шла по коридору второго этажа, чувствуя, как моя счастливая улыбка начинает сползать с лица. Потому что прямо передо мной стояла Римма.

Моя лучшая подруга. Моя бывшая лучшая подруга. Та, чьи трусы я нашла под подушкой у Никиты. Та, которая «тренировала» моего парня, чтобы он не оплошал на свадьбе. Со мной. На мне. С моим будущим мужем, который даже не знал, где находится клитор, пока она, прости господи, не указала.

Я попыталась пройти мимо, делая вид, что очень занята телефонным звонком. Но Римма была не из тех, кто сдаётся.

— Хорошева! — заорала она на весь коридор, и несколько первокурсников шарахнулись в стороны. — Ты чё со мной не разговариваешь?!

Я ускорила шаг. Римма догнала меня, схватила за рукав рубахи, и я чуть не упала, запутавшись в собственных ногах.

— Эй, полторашка! На сообщения не отвечаешь! Трубки не берешь! Что случилось-то?!

Я резко обернулась. В коридоре было много народу — кто-то спешил на пары, кто-то жевал бутерброды, кто-то целовался у окна. Но мне было плевать.

— А это ты у Никиты спроси, — процедила я, глядя ей прямо в глаза. — Вы же теперь близки. Он то тебе всё доверяет.

Римма побледнела. Даже не так — она стала цвета стенда с расписанием экзаменов, то есть белого с синими прожилками.

— Ах мелкий православный пиздабол! — в сердцах выпалила она, и несколько человек обернулись. — Рассказал тебе всё-таки?!

— Всё, — соврала я. — И про трусы, и про тренировки, и про то, как ты ему показывала, где находится…

— Сонька! — Римма схватила меня за обе руки, не давая уйти. — Ну и что с того?! Ну потренировался он на мне! Но это же на благо!

Я почувствовала, как у меня начинает дёргаться глаз. Это всегда случается, когда я очень зла.

— На благо? — переспросила я, и мой голос стал таким тихим, что Римма инстинктивно отступила на шаг. — НА БЛАГО?!

— Соня, я хотела как лучше! — затараторила «подруга». — Ты же сама жаловалась, что он ничего не умеет! Что целуется, как рыба! Что боится даже до груди дотронуться! А я просто… я просто показала ему, что делать! Чисто теоретически!

— На себе, — добавила я. — Ты показала ему на себе. Разделась перед ним, раздвинула ноги. Позволила трогать себя. И дала ему свои трусы, чтобы он тренировался их снимать. Блять, ты хоть себя слышишь?!