Во власти греха 2
Шрифт:
— Я… я не знаю, — прошептал он. — Я думал, что знаю. Но когда ты ушла… я понял, что вообще не знаю ничего.
Тишина повисла над кухней. Мать отвернулась к плите. Отец задумчиво смотрел в окно и курил. Никита сидел, опустив голову, и его плечи дрожали.
— Тогда зачем ты здесь? — спросила я тихо.
— Потому что я хочу знать, — он поднял голову, и в его глазах блестели слёзы. — Я хочу знать, что я чувствую. Я хочу знать, есть ли у нас шанс. Я хочу… я хочу попробовать быть нормальным. Не святым. Не грешником. Просто… просто мужчиной, который тебя любит.
Я в упор смотрела на Никиту, и не узнавала. На его рыжие волосы, на веснушки, на дрожащие руки. И вспоминала Демьяна. Его наглую ухмылку. Его черные татуировки. Его губы, которые шептали: «Я хочу тебя». И то, как он сказал: «Я люблю тебя». Без ангельских песнопений и знаков из сновидений. Просто — люблю.
— Никита, — я встала. — У тебя нет шанса.
Он посмотрел на меня. Мать обернулась. Отец повернулся от окна, приподняв седую мохнатую бровь.
— Потому что я люблю другого, — сказала я.
— Кого? — спросил отец, и в его голосе послышалось что-то опасное.
— Ты его не знаешь, — ответила я. — Но он хороший. И он тоже любит меня.
— Софья, — отец встал. — Что он за человек? Где вы познакомились? Чем занимается?
— Папа, я всё расскажу. Но не сейчас. И не при Никите.
Я взглянула на бывшего парня. Он сидел, сжавшись, и выглядел таким маленьким, таким потерянным, что мне стало почти жаль его. Почти.
— Никит, — сказала я. — Иди-ка домой. И больше сюда не приходи.
Он поднялся, взял Евангелие, поправил рубашку. Посмотрел на меня, на отца, на мать. Поклонился.
— Простите, — сказал он. — Я, наверное, зря…
— Иди, Никита, — мягко сказала мать. — Иди, милый.
Он вышел. Я слышала, как хлопнула входная дверь, как его шаги затихли на лестнице. И только тогда позволила себе выдохнуть.
— Софья, — отец подошёл ко мне. — Кто он?
— Папуль, я устала, — я села на стул, чувствуя, как силы покидают меня. — Можно я завтра всё расскажу?
— Нет, — отец сел напротив. — Нельзя.
Я посмотрела на мать. Она стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и делала вид, что не слушает. Но я то знала — она всегда бдит.
— Его зовут Демьян, — сказала я. — Демьян Греховный. Он учится на журфаке, на выпускном курсе. Занимается смешанными единоборствами, у него есть работа, машина, своя квартира. И он любит меня.
— Греховный? — отец нахмурился. — Это не тот, который…
— Тот, — кивнула я. — Который меня бесил. Это он.
— И ты говоришь, что любишь его? — отец смотрел на меня так, будто я сошла с ума.
— Да, папа, — я чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я люблю его. И он любит меня. По-настоящему.
Отец молчал. Мать молчала. Я сидела, сжимая в руках край водолазки, и ждала.
— Приведи его, — сказал отец наконец. — Завтра. Я хочу посмотреть на этого вашего… Греховного.
— Папа…
— Завтра, Софья. В семь вечера. И чтобы без фокусов.
Я кивнула, встала, вышла из кухни. В своей комнате я закрыла дверь, рухнула на кровать и уставилась в потолок.
Достала телефон. Демьян прислал сообщение:
«Как ты?»
Я набрала ответ:
«Жива. Папа хочет познакомиться с тобой завтра в семь.»
Ответ пришёл через секунду:
«Приду. Что надеть?»
Я усмехнулась.
«Что-нибудь, скрывающее твои блатные наколки.»
«Не обещаю.»
«Тогда хотя бы без серьги.»
«Постараюсь. Соня, я люблю тебя.»
Я смотрела на экран и чувствовала, как по щеке скатывается слеза. Счастливая. Усталая. Немного испуганная.
«Я тебя тоже», — написала я.
И убрала телефон.
Сегодня мой бывший парень хотел на мне жениться. А завтра мой нынешний пойдёт знакомиться с отцом. Кажется, в моей жизни наступает новый этап. И он обещает быть ещё более безумным, чем всё, что было до.
Так могла бы подумать я и, наконец, расслабиться, пока не пришло сообщение от незнакомого номера со пугающим предложением:
«
Я знаю о Греховном кое-что, что не понравилось бы твоим родителям, Софийка…???? Приходи к нам после полуночи, думаю, тебе будет интересно послушать то, о чем я тебе поведаю… P.s. Твой верный слуга и друг. В.»
Глава 6. Болезненное открытие
Я лежала в своей кровати, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри всё кипит. Смесь из злости, обиды, любви и какого-то липкого страха не давала уснуть. Часы на тумбочке показывали двадцать три сорок пять. Родители уже час как спали — я слышала ровное посапывание отца из соседней комнаты и тихий шелест маминого дыхания. В доме было темно и тихо, только холодильник гудел на кухне да где-то на лестничной клетке лаяла соседская собака.
Телефон завибрировал. Вадим.
«Не спишь?»
Я закатила глаза. Зачем ему знать, сплю я или нет? После вчерашнего его намёка на «правду» меня трясло от одного упоминания этого имени.
«Нет. А ты?» — ответила я, сама не зная, зачем поддерживаю этот диалог.
«Тоже. Скучаешь?»
«По кому?»
«По Демьяну? Или по мне?»
Я не ответила. Вадим прислал смайлик — подмигивающий, наглый, как и он сам.
«Сонь, а хочешь узнать правду? Ту самую, о которой я говорил?»
У меня ёкнуло сердце.
«Какую правду? В по телефону нельзя?»
«Нельзя! Приезжай. Я покажу. Ровно в полночь. Вышли адрес, я закажу такси.»
«Ты с ума сошёл? Сейчас ночь!»
«Самая подходящая ночь, чтобы узнать, с кем ты делишь постель. Или ты боишься?»
Он знал, что я не боюсь. Вернее, знал, что я не признаюсь в страхе, даже если он есть. Потому что я — Соня Хорошева, которая не боится ни качка в капронке, ни отца-военного, ни лучшей подруги-предательницы. И уж точно не испугаюсь какого-то Вадима с его татуировками и намёками.