Водный Феникс. Книга третья
Шрифт:
Мне сейчас очень хочется подпустить кого-то как можно ближе и получить немного тепла. Сомнения грызли изнутри все сильнее, заставляя всерьез сомневаться в том, а хочу ли я вообще возвращаться? Лезть в войну и все сопутствующие невзгоды? Да, я привык решать чужие проблемы, но, может, стоит ограничиться помощью друзьям, а не пытаться влиять на политику половины мира? Кто я вообще такой, чтобы вообще задумываться о подобном?
Новая мысль, появившаяся где-то на задворках сознания становилась все крепче, вызывая в моем сердце и в мыслях смуту. Что если мне… остаться? Нет, тело, конечно же, нужно сначала вернуть, но вот после… Я мог бы устроиться преподавателем в академию, даже не сомневаюсь, что меня приняли бы. Да и как начертатель тоже не пропаду. А главное — подальше от войны, так же, как это сделал Лео. К чему геройство, если я сам не буду счастлив? А то и погибну, так и не найдя способа вернуться домой. Уже шесть лет я в Альтарии, а мои родители не молодеют… Хотелось бы их увидеть вновь, если еще не поздно: я ведь не знаю, одинаково ли идет время здесь и в моем родном мире?
Но лучше об этом не думать, иначе многие из моих исследований вообще потеряют свой смысл. Да, я изучал и саму Альтарию, не только с целью поиска пути назад. Более того — мне здесь нравится. Одна магия чего только стоит, которой в моем мире, к сожалению, не существовало. А если и была, то определенно не в том же виде, что здесь. Однако если в родном мире прошла уже сотня лет, то нужен ли он мне вообще? Да и шансы в него вернуться, если уж быть честным, ничтожно малы. Поэтому я и не отказывался от нормальной жизни в Альтарии.
У меня появились друзья и товарищи. Я открыл множество нового, или уже забытого в магии, но наибольшее мое достижение, конечно же, аватары стихий! Мне удалось не только раскрыть их существование, но и суметь наладить контакт, сохранив при этом собственную жизнь. А спустя время и вовсе — подружиться. И именно это сейчас имело наибольший вес… Мира.
Мира была для меня ближе любого другого существа во всей вселенной. Пусть она и не была человеком, но мы знали друг о друге буквально все. Ей одной я позволил увидеть всю мою жизнь: другой мир, прожитые мной счастливые моменты и неудачи, неловкости, о которых больше никому я бы не стал рассказывать. Глупости и непотребства, которые я совершал в силу юного возраста, под действием гормонов или, всего пару раз, галлюциногенных волшебных смесей.
В свою очередь она тоже делилась со мной не только полезными знаниями о магии, доходя порой до очень древних умений, а иногда и запретных. Она постепенно раскрывала мне подробности и о себе, что мне было интересно узнать ничуть не меньше, чем о могущественной магии, недоступной нынешнему поколению.
Мы становились все ближе, и Мира все сильнее менялась. Она становилась гораздо больше похожей на человека. Или скорее даже вспоминала, каково им быть… И со временем она перешла черту, рассказав мне и о тех вещах, которые аватары предпочли бы сохранить в секрете от всего живого, включая и меня. Кто они такие? И то, что они далеко не всесильны, даже более того — смертны. И что порой им куда сильнее нужна помощь и защита, чем можно было бы подумать…
И вот ради Миры я и хотел вернуться на Южный континент больше всего. Я не мог бы назвать нас иначе, кроме как друзьями, но эта связь по своей глубине не сравнима ни с чем. Гильдия, война, оставленные мной планы и результаты исследований — все отходило на второй план. И тем сложнее становилось сейчас, когда я начинал задумываться о том, что если бы не Мира, то я, пожалуй, предпочел бы остаться… здесь? Самому не верится, но мысль была хуже самого надоедливого москита, отказываясь покидать мою голову, напоминая о себе вновь и вновь.
Наконец, мне все же удалось уснуть, сбежав таким образом от мук выбора и откладывая на потом все вопросы. Что мне делать дальше со своей жизнью? А что с Аней прямо сейчас? И как, черт возьми, мне попасть на ту сторону Великого Барьера?..
На нестихийной магии я откровенно скучал. Наша группа весьма быстро покончила с разделом, посвященным магическим стрелам, хоть он и должен был продлиться до конца этого семестра и еще захватить кусок следующего. Но то, что стояло в программе следующим… Ветвистая молния через сложную печать, с возможностью управлять ее формой.
Это было даже не смешно. Да у меня четверокурсница с закрытыми глазами такое может сотворить! Она, конечно, девочка необычная, но все же. Аня тоже уже освоила заклинание, поскольку для изучения мгновенной печати я предложил именно молнию взять за первый образец. И подруга, кстати, уже и с мгновенным вариантом неплохо справлялась. Немного отставала от Сони с Таней, но, в целом, была тоже уже готова переходить к следующему шагу.
Поэтому занятия оказались для нас и наших подруг почти тратой времени. В основном мы помогали другим ребятам. Но все очень круто изменилось после перерыва, ведь сегодня на боевой магии мы должны были «познакомиться» со вторым преподавателем…
И если отбросить мои опасения насчет адекватности Диего в качестве учителя, то решение ректора определенно имело свои плюсы. Увеличение количества занятий само по себе сказывалось на нагрузке на Виктора Михайловича. Приходилось часто их сдваивать, из-за чего все только усложнялось. И если Диего хоть немного сможет помочь Гранину, то от этого все только выиграют.
И мы с Аней совсем не прогадали, когда предположили утром, что на боевой магии сегодня будет интересно. Представив группе своего «напарника» и желая показать тому мастер-класс по увлечению студентов тренировкой, Гранин сразу же предложил ребятам небольшую игру: кто первый сможет его ударить, не считая попадания в блок, тот и выбирает, чем именно займется вся группа на занятиях: отработкой защитных умений, атакующих, личными или командными соревнованиями… А может, вообще захотят просто отдохнуть?
Большинство понимало, что, весьма вероятно, сама задача коснуться преподавателя как раз и займет почти все время. Если вообще удастся ее выполнить… Группа состоит из весьма одаренных студентов, а преподаватель не называл совершенно никаких ограничений, но в этом и был подвох! Себя он тоже не будет ограничивать! То есть, силу ему все равно придется поумерить, чтобы никого не зашибить, но двигаться в этот раз он может свободно, так же как и пользоваться своей магией.
Даже мне стало интересно принять участие в такой игре и захотелось сразиться с Граниным, который будет несколько серьезнее, чем обычно. Но Аня заранее договорилась со мной, что на боевой магии непременно хочет сама принять участие, и я согласился… Эх, повезло ей! Придется мне лишь созерцать на все веселье со стороны. Надеюсь, что подруга неплохо себя покажет. Жаль только Громовой по-прежнему нет — я бы и за ней понаблюдал. Что-что, а дерется она эффектно и со стилем. Да и вообще я и просто ее увидеть был бы рад, не нравится мне это исчезновение, хоть и не мое это дело…
Но мои размышления были нагло прерваны. Едва Виктор Михайлович уточнил, всем ли понятны условия, и объявил о старте игры, как рука Диего превратилась в горящий белый факел.
— Раз больше никаких условий, то первым буду я!
По одному взгляду на Гранина было понятно, что такого поворота он не ожидал! А кулак сумасбродного южанина уже приближался… Блок! Даже если тебе удастся удивить непобедимого дуэлянта, это не значит, что он не успеет среагировать!
Вот только сила удара была огромной, а преподаватель едва успел повернуться, поэтому его отправило в короткий полет, после которого он перед всеми студентами проехался спиной по земле. И в конце движения у него забавно подпрыгнули вверх ноги, после чего опустились, а в воздухе повисла давящая тишина с ноткой офигевания целой группы людей.
Но ненадолго… С земли раздался громкий хохот преподавателя. Он не спеша поднимался и, только оказавшись на ногах, наконец прекратил смеяться. Вот только его вид… Теперь игра стала интересна и ему. Никакой злости или обиды, только дух соперничества. И главным соперником он несомненно выбрал для себя Диего. Давно преподавателю никто не кидал вызов, и еще дольше — кто-то достойный.
— В блок не считается, — с довольной улыбкой произнес Гранин. — Попробуй еще разок, но на этот раз бей посерьезнее!