Чтение онлайн

— Хорошо, милый. Я все поняла. Я больше не буду. Умоляю, позволь мне разрешиться от этой муки, прошу тебя, очень прошу, — попросила в конце концов Лена.

— Ты уверена, что все поняла? — уточнил Загрей.

— Да, уверена, и больше так не буду, давай же, заканчивай…

— Хорошо. Я верю тебе, Лена, — серьезно-торжественно заключил маг и приступил к «последнему штурму»…

— И это все? — только и спросила Лена, когда «нефритовый стержень» закончил в радостном изнеможении трепыхаться во рту Загрея, орошая его животворной жидкостью.

— Да, это все… Конечно, бывает и поярче — тут многое зависит от продолжительности воздержания, но в целом не намного слаще, — пояснил кудесник.

— И ради этого мужчины за нами охотятся? Совершают безумные поступки, разбрасывают деньги, заваливают подарками? Все ради этих жалких секунд облегчения?

— Да, в основном ради этого… Конечно, кроме физиологии есть еще и психология, но в целом, конечно, только ради этого… Тебе сложно это понять…

— Да нет, я то как раз и понимала это, но сейчас, наконец-то, пережила на себе…

— Что ж, рад за тебя, кисенок мой. И теперь последний вопрос — во сколько раз это удовольствие меньше, чем то, которое ты получала, будучи женщиной?

— Во сколько? М-мм-мм… — Елена воздела глаза вверх, к звездному голубому небу, то ли что-то считая, то ли вспоминая…

— Раз в десять как минимум! — наконец уверенно выпалила она. — А ты как считаешь?

— Я? Лучше я расскажу тебе историю про известного прорицателя. Надеюсь, ты читала «Одиссею»?

— Обижаешь! И даже «Илиаду», правда, не совсем до конца… — горделиво удостоверила девушка. — Ты имеешь в виду слепого прорицателя?

— Ага, — с улыбкой согласился кудесник.

— Блин, как же его звали… Конхис? Нет… Влахис?… Блин, не помню!!! — стала усиленно копаться в памяти девушка — как ни странно, хотя череп был не её, а вот мозг или, на худой конец, его содержимое — было точно ее собственное.

— Может, Калхас? — поспешил на помощь Загрей.

— Калхас… Знакомое имя… Но…

— Калхас отправил на эшафот невесту Ахилла, Ифигению, когда войско греков не могло отправиться на завоевание Илиона, а мы же говорили про «Одиссею», верно? — проявил в очередной раз свою эрудицию юный маг.

— Эврика! — прокричала Елена, подпрыгивая на месте и сжимая кулаки. — Вспомнила! Его звали Тиресий! Именно он помог Улиссу выбраться из Аида! Ты его имел в виду?

— Разумеется… Но история короткая… Однажды Зевс и его супруга Гера, — приступил к новой байке кудесник, — поспорили, чье удовольствие в сексе больше — мужчины или женщины, а за ответом обратились как раз к Тиресию — он тогда был еще молод и полон сил, но, главное, семь лет жил в обличье женщины…

— Это за что же его так? — прервала рассказ девушка.

— Ну, долгая история, шел по лесу, увидел сношающихся змей, ударил их палкой и… это не понравилось местной нимфе и она наказала его таким вот странным образом…

— Ясненько, и чем закончился спор? — Елене не терпелось узнать ответ.

— А тем, что Тиресий почти согласился с тобой, заявив, что удовольствие женщины в девять раз круче, чем наслаждение мужчины!

— Неужели? Как мало изменился мир… — посетовала Елена.

— И не говори! — согласился маг. — Но на этом история не закончилась. Слушай дальше… Так вот, выслушав ответ Тиресия, Гера и Зевс решили его… Впрочем, как ты думаешь, кто из богов наказал его за такой ответ, а кто, напротив, наградил?

— Ой, ты издеваешься? Сначала замутил мозги, а теперь я должна думать? Не буду! Скажу наугад! Гера наказала, а Зевс вознаградил!

— Ты права, моя Мессалина! — радостно подтвердил Загрей. — Именно так! Гера лишила его зрения, а Зевс даровал дар пророчества! Только вот я не пойму, отчего же тогда женщины, раз они в девять раз счастливее нас в постели, не хотят секса во столько же раз сильнее и чаще?

— Ну, это просто! — отозвалась девушка, оставаясь по-прежнему в обличье мужчины. — Девушка хотя и ловит больше кайфа, но вот довести ее до оргазма в 30 раз сложнее, чем это сделать с мужчиной! И… к тому же… далеко не всякий способен это с ней сделать… Одним словом… Как бы это объяснить… Удовольствия она ловит больше, но получает она его много реже, чем вы, мужики… Потому и не хочет она секса так часто и так сильно…

— Пожалуй, я с тобой соглашусь, киска моя… — подытожил разговор кудесник и тут же с улыбкой предложил: — Давай что ли еще выпьем, а?

— Давай, только вот отлежусь чуть-чуть… — Лена внезапно отвернулась, повернулась на бок, подогнула ноги, свернувшись в клубок, натянула на себя невесть откуда взявшееся верблюжье одеяло, закрыла глаза и тут же окунулась в сладко-прелестный и глубокий сон без сновидений.

Можно ли описывать словами то, что имеет отношение только к чувствам? Способен ли наш «великий и могучий», но на самом деле — и это знает любой писатель, поэт или философ — весьма скудный, бедный и убогий русский язык выразить и передать хотя бы с некоторой долей правдоподобия то, что случается на вершинах страсти, на тех горных пиках, где уже совершенно нечем дышать, где в яростном тигле сталкивающихся, набегающих друг на друга волн-переживаний душа сплавляется с телом, чтобы потом содружно взорваться, разлететься, распадаясь на атомы, а затем снова соединиться, слиться в одно под действием странной силы любви-притяжения, но уже так, что тело приобретает невесомость и легко выходит из себя, становясь душой, а душа насыщается настолько сочным и полновесным удовольствием, что превращается в тело?!

То, что после третьего бокала вина проделал Загрей в течение нового часа со своей «жертвой», не могло и сравниться с тем, что было раньше, с теми десятью оргазмами, которые теперь показались бы Лене — будь она способна понять, что с ней происходило, — смешной и жалкой пародией на настоящее удовольствие. Если сказать, что удовольствие умножилось в сто или тысячу раз, это будет и преувеличением, и ещё более — преуменьшением. Просто здесь нельзя говорить «больше — меньше», «лучше — хуже», «слаще — горше», просто нельзя сравнивать. Все было иным, другим, новым и более совершенным. Но, главное, иным стал сам чародей. Он отбросил свой человеческий облик, точнее человеческую плоть, скинул словно ненужный мешающий хлам, словно скафандр, лишающий тело и чувствительности, и свободы передвижения, будто это была вовсе и не плоть, а некая прорезиненная, силиконоподобная оболочка. И став таким образом бесплотным, но оставаясь безусловно телесным, Загрей приобрел невиданную свободу — свободу перевоплощения, свободу действия и, главное, полную свободу доставления удовольствия.

Он мог становиться то плотнее золота и тверже алмаза, то разреженнее воздуха и мягче воды, он мог свободно и моментально менять вес, форму и размеры тела, его температуру и характер поверхности, он приобрел способность растекаться, раскатываться тончайшим невидимым слоем, и этим невесомым покрывалом окутывать партнершу и проникать внутрь неё так, чтобы всей поверхностью тела и каждым квадратным миллиметром кожи, каждым внутренним органом, каждой клеточкой в отдельности она чувствовала как по мириадам капиллярам в него, в нее, в них втекает беспредельная нега космической энергии Вселенской Любви.