Чтение онлайн

Пришлось белофиннам вызвать на подмогу еще один танк, тоже пулеметный. Снова загрохотала цепь, и оба неприятельских танка, напружившись изо всех сил, точно два паровозика, тянущие какой-то тяжеленный вагон, вытащили наконец наш танк из болота. Странный поезд из трех связанных цепями, выстроившихся гуськом танков двинулся в путь.

Тяжело было в это время на душе у наших танкистов. Надо же было случиться так, что столько несчастий сошлось вместе: и отбились-от своих, и в болоте застряли, и патронов нет! А теперь, в довершение всего, их везут в плен. Ну, до этого, конечно, не дойдет, живыми врагу они не дадутся! Но прежде, чем умирать, надо попытаться спастись самим и спасти свой танк...

Есть у танкистов такой способ заводить мотор, когда он застынет: танк включает скорость, его берут на буксир и возят взад и вперед по полю, пока мотор от этого не разогреется и не заведется.

Об этом способе вспомнили наши танкисты в то время, когда мчались на буксире вслед за неприятельскими машинами.

— Включай скорость! — приказал командир танка.

Водитель включил скорость, — коленчатый вал начал вращаться. Весь поезд из трех танков пошел тише: мешало сопротивление застывшего двигателя, всех его многочисленных шестеренок.

Странный поезд из трех танков.

Но все-таки все три шли вперед.

Так прошло минут десять. Танки были уже далеко от болота, они ползли теперь заснеженными песчаными буграми, поросшими молодыми сосенками.

Вдруг двигатель нашего танка фыркнул, чихнул, хлопнул — и заработал: он разогрелся. Наш танк шел теперь сам. Цепи сразу ослабли, поволоклись по земле.

Наши танкисты решили оторваться от неприятельских машин.

— Затормози! — сказал водителю командир машины. — Авось, цепь лопнет!

Тот резко затормозил. Цепь натянулась, как струна. Оба белофинских танка внезапно забуксовали, выбрасывая из-под гусениц снег. Но цепь не рвалась.

Началось своеобразное состязание. Белофинны тужились, чтобы сдвинуть с места наш заторможенный танк. А наш танк упирался.

— Задний ход! — сказал командир.

Гусеницы танка заработали в обратном направлении.

— Полный газ!

Мотор взревел.

И вдруг случилось то, чего никто не ожидал: цепь не порвалась, но зато весь поезд дрогнул и пополз назад. Наш оживший танк тянул за собою белофиннов.

Белофинны поняли, в чем дело. В свою очередь они начали упираться, тормозить гусеницы.

Но где же было их стареньким машинам спорить с мощным советским красавцем! Медленно, буксуя по временам в сугробах, он тянул их за собою.

Теперь уже белофинны старались разорвать цепи: они включили скорость, рвались прочь от нашего танка. Но цепи были крепки, и сами же белофинны прочно закрепили их.

Неуклонно их танки ползли туда, куда их вез наш танк. А он вез их в обход болота, в котором вечером застрял, — в ту сторону, куда ушли наши танки.

Белофинны поняли, что отцепиться и уйти нет надежды. Тогда ближайший из их танков открыл огонь из своего пулемета. Но крепкая советская броня выдержала все удары финских пуль.

Было уже утро, когда наш танк привел в плен захваченные таким странным способом белофинские танки...

Их можно увидеть теперь в числе других наших трофеев в музее Красной армии.

Находить неприятельские мины, обезвреживать их — это дело саперов. Но бывают такие случаи, когда ждать саперов времени нет.

Шли однажды наши танки в атаку. Они должны были прорвать проволочное заграждение и добраться до белофинских окопов.

Полным ходом ринулись они вперед.

Но что это? Первый же танк, дойдя до проволоки, вдруг покачнулся. Он затянулся дымом и замер на месте.

Впереди — минированное проволочное заграждение. Остановиться? Возвращаться назад?

Наши танки не повернули назад. Они прошли через минное поле — и при этом остались целыми и невредимыми.

Вот как они этого достигли.

Мины взрываются тогда, рассуждали танкисты, когда к ним прикоснешься, заденешь их. Но зачем же задевать их гусеницами танка? Гораздо лучше задеть их пушечным снарядом!

И вот, не доезжая до проволочного заграждения, все танки, точно сговорившись, выстрелили по нему гранатами. Гранаты разлетелись на тысячи осколков, эти осколки впились в землю и в то, что было в земле закопано, — в мины.

Три-четыре гранаты выпустил каждый танк по тому месту, где он решил пройти. Едва успевала разорваться граната, как сразу же, точно эхо, раздавалось еще несколько взрывов: это осколки, попав в мины, заставляли их взрываться.

Своими выстрелами танки проложили себе дорогу. Легко прошли они минное поле, которое еще за минуту до этого было непроходимым, подмяли под себя колючую проволоку вместе с поддерживавшими ее кольями и двинулись дальше на врага.

Танк называют вездеходной машиной: где может пройти человек пешком, там пройдет и танк. Но бывают такие места, где человеку не пробраться: например, через болото. Конечно, здесь не пройти и танку.

Все это ясно; так написано в военных учебниках, и никому не приходило в голову усомниться в этом.

Во время войны с белофиннами нашим танкам не раз преграждали путь болота и топи. Их на Карельском перешейке очень много — таких, что не замерзают даже зимой. И за ними-то обычно и располагали свои укрепления белофинны.

Это было очень обидно: останавливаться перед топью, точно это пропасть, через которую нет никакого пути.

И вот наши танкисты стали думать: а нельзя ли изловчиться и все-таки провести здесь танки? Ведь болото болоту — рознь. И бывает так, что неуклюжий человек, действительно, застрянет в болоте, а другой, половчее, не застрянет, умудрится пройти.

Но если люди ходят по-разному, то и танки, наверное, тоже можно вести по-разному.

Производить опыты перед финскими болотами было бы, конечно,