Чтение онлайн

Железные дороги выходят на снимке темнее шоссейных. Эти прямые темные линии тоже могут рассказать о многом.

Во время мировой войны, в 1918 году, на Париж стали вдруг падать откуда-то артиллерийские снаряды. Где же были спрятаны пушки, стрелявшие по Парижу? Как удалось это узнать? Эту тайну раскрыл фотографический аппарат.

На одном из аэрофотоснимков заметили прямую тонкую линию, идущую к большому лесу, — железную дорогу. Но на прежних снимках такой линии не было. Значит, это новая железная дорога! Для чего же станет неприятель строить железную дорогу, ведущую в лес? Уж не для того ли, чтобы подвезти по ней тяжелые орудия? Летчики засняли сверху весь лес. И фотоаппарат, действительно, обнаружил скрытые в лесу сверхдальнобойные орудия...

Большие услуги оказал фотоаппарат нашим войскам во время войны с белофиннами. Перед тем, как наша армия начала прорывать линию Маннергейма, наши летчики в продолжение многих дней фотографировали финские укрепления. Так были обнаружены почти все финские доты.

Еще ни один человек не подошел к линии Маннергейма, а уже все наши командиры знали, с чем им придется встретиться, знали, где именно расположены доты. Это облегчило прорыв, очень помогло Красной армии.

Это произошло недалеко от реки X. Полторы сотни наших бомбардировщиков, возвращаясь с боевой работы, летели к своим аэродромам. Внезапно на них напали неприятельские истребители.

Истребители набросились на них сразу с четырех сторон: сверху и снизу, справа и слева. Они «вцепились» в хвост нашей воздушной колонны, стараясь задержать те бомбардировщики, которые шли позади, отрезать их от остальных.

Наши летчики, несмотря на яростную атаку врага, сумели сохранить свой строй. Они летели, точно связанные невидимыми нитями, и пулеметным огнем отражали наскоки врага. Снова и снова бросались истребители на них и всякий раз, немного не долетев, разворачивались и уходили прочь.

Воздушный бой истребителей.

Тогда истребители решили переменить свою тактику: все они собрались густой стаей внизу для того, чтобы ударить в нашу воздушную колонну снизу вверх и разрезать ее надвое.

Но прежде, чем они успели это сделать, над ними появились вдруг наши истребители. Они пришли как раз во-время: спасая от атаки колонну наших бомбардировщиков, они образовали в воздухе как бы живой, движущийся щит.

Теперь самолеты мчались в три этажа — один слой самолетов над другим. С огромной скоростью неслись они в одном и том же направлении.

Так продолжалось несколько секунд. И вдруг наши истребители прямо-таки посыпались на неприятельские самолеты. Казалось — вот-вот они столкнутся и разобьются вдребезги.

Но, вместо этого, протянулись в воздухе черные дымные полоски: подлетев к врагу почти вплотную, наши истребители выпускали из пулемета струю пуль и в тот же миг круто взмывали вверх.

Это было изумительное зрелище: самолеты как будто плясали роем в воздухе, как пляшут иногда пылинки в косых лучах солнца.

Издали все казалось чудесной воздушной игрой: так легко и свободно неслись машины, ныряя и снова взвиваясь верх, то словно замирая на лету, то давая предельную скорость.

Можно было подумать: самолеты резвятся в воздухе, точно дельфины в море.

Но от этой смертоносной «игры» небо гудело кругом, как огромный орган, и в ответ глухо дрожала земля. Одни из неприятельских истребителей падали кувырком вниз, другие пикировали, стараясь уйти от нашей атаки. А иные пытались, в свою очередь, атаковать нас.

Это был воздушный бой истребителей — молниеносный бой!

В таком бою жизнь и смерть зависят от доли секунды. Надо первому заметить врага и мгновенно разгадать его маневр. Надо метнуться на врага сверху либо со стороны слепящего солнца, чтобы врагу было труднее тебя разглядеть, либо зайти неприятельскому самолету под хвост, в «мертвое пространство».

Одна из трех смертей грозит летчику в этот миг: смерть от пули, если она попадет в него самого, от пламени, если пуля ударит в бак с бензином, от падения, если пуля перебьет управление и испортит мотор.

Прицелиться, выстрелить, сделать в тот же миг маневр, чтобы избежать удара, снова занять удобную позицию для нападения! И все это — не более чем за две секунды! Так протекает воздушный бой.

Тот бой, о котором мы рассказываем, начавшись общей атакой, сразу же разбился на множество воздушных поединков.

Вот два истребителя стараются поймать друг друга «на мушку»: они то делают мертвые петли, чтобы забраться неприятельскому самолету под хвост, то делают «горку» — круто взмывают, чтобы атаковать противника сверху-

Вот летчик, совершая вираж, в то же время направляет на врага свой турельный пулемет — пулемет, вращающийся под сиденьем летчика.

Вон три неприятельских истребителя напали на один наш. Но уже летят на помощь ему товарищи.

То там, то здесь падает, сгорая на лету, подбитый самолет. Одни падают камнем вниз, другие — штопором, по спирали, ввинчиваясь в воздух...

Всего две минуты продолжался бой. Он кончился так же внезапно, как начался: неприятельские самолеты вдруг повернули и стали быстро уходить на северо-восток.

Наши бомбардировщики могли теперь спокойно продолжать свой путь.

Семь истребителей потеряли мы в этом двухминутном бою. Врагу он обошелся гораздо дороже: на земле, далеко внизу, дымились, догорая, обломки сорока неприятельских самолетов!

Наших летчиков недаром зовут сталинскими» соколами. На весь мир славны имена Чкалова, Громова, Коккинаки и многих других наших летчиков. Что ни год всё новые и новые рекорды ставят наши летчики. Неутомимые в труде, неустрашимые в бою — таковы они. Если бы мы захотели описать все их подвиги, на это нехватило бы самой толстой книги.

Вот что случилось, например, в прошлом году, во время войны с белофиннами.

Эскадрилья наших самолетов возвращалась после удачной бомбардировки домой на свой аэродром.

Трусов приземлил машину рядом с самолетом Мазаева.

Вдруг финские зенитные батареи открыли по нашей эскадрилье сильнейший огонь. Осколки одного из разорвавшихся снарядов изрешетили самолет летчика Мазаева, — оба мотора выбыли из строя, черный дым взвился над самолетом. Охваченный пламенем, самолет Мазаева спустился на лед озера-