Чтение онлайн

Победа, одержанная Тимолеоном благодаря счастливому стечению обстоятельств… О ней следует рассказать более подробно. Я уже говорил о том, каким образом характер влияет на полководческое искусство, и о том, что он может оказаться более важным, чем талант и технические приемы. Сделать карьеру Тимолеону помог именно его характер, возможно самый крепкий из всех, которыми обладали жители древнегреческих городов-государств. В нашем распоряжении нет сведений, благодаря которым мы могли бы прийти к выводам о том, что ему было присуще выдающееся военное мастерство. Но Тимолеон был решительным человеком, способным воодушевить своих солдат и хорошо себя проявить, несмотря на плохие предзнаменования. Когда карфагеняне вторглись на Сицилию, отправив туда свою сокрушительную армию, включая тяжеловооруженные элитные подразделения, священный отряд граждан, он проявил отвагу и вступил с ними в схватку у реки Кримис. Не было лучшего места для сражения, но при этом у военачальника не было ни малейшего шанса на победу. Тем не менее он сумел одержать ее, блестящую и решительную, сохранив таким образом благое дело эллинизма на Сицилии. Однако как это ему удалось? Фортуна, как известно, любит смелых и открывает им врата рая. Кримис, подобно «реке Кишон, древнему потоку», описанной в Священном Писании, стал разливаться, когда его успела пересечь только часть карфагенского войска. Воины, входившие в священный отряд, в своих тяжелых доспехах застряли в грязи и, беспомощные, были перебиты греческими легковооруженными солдатами, которые не сумели бы противостоять им на поле боя. В итоге карфагеняне пришли в замешательство и бежали [298] . Таким образом, победа была одержана благодаря счастливому стечению обстоятельств. Дождь не идет по приказу даже наиболее выдающихся военачальников, и ни один самый мудрый предсказатель погоды не сумел бы предвидеть, что совпадут два события: сильный ливень и переход войска через Кримис. Это было своего рода вознаграждение за смелость. В конце концов, как сказал Наполеон: «Qui ne risque rien, n’attrappe rien» («Кто не рискует, тот ничего не добивается». – Пер. ), а здесь на кону было все или ничего.

Теперь следует вернуться к рассказу о спартанском царе Агисе, в 418 году до н. э. одержавшем победу в первой битве при Мантинее. Именно в этом сражении стало понятно, что в военном отношении спартанцы превосходят всех остальных греков. В ходе предыдущей кампании Агис уже доказал, что он деятельный стратег, но тогда он, возможно, слишком многого ожидал от плана, выполнение которого зависело от точной координации действий трех отрядов, передвигавшихся ночью [299] . Во время этого сражения, в 11 часов, полководец приказал своей шеренге перестроиться, что могло бы иметь положительные последствия, но только в том случае, если его приказы будут выполняться незамедлительно. Однако этого не произошло, а победить ему удалось, вероятно, благодаря мощи своих войск [300] . Можно предположить, что его интеллект значительно превосходил хватку, а сам он был одним из тех полководцев, которые, как сказал Наполеон, «видели слишком многое одновременно». Но его действия в битве при Мантинее примечательны потому, что, осуществляя их, он внес изменения в традиционный и, казалось бы, непреложный принцип функционирования фаланги гоплитов. Один из его преемников, Агесилай, пошел дальше: в 394 году до н. э. в сражении при Херонее он трансформировал саму структуру битвы, даже несмотря на то что ему не удалось сдержать атаку глубокой колонны фиванцев и таким образом окончательно одержать победу [301] .

С другой стороны, сражение при Коринфе, предшествовавшее битве при Херонее, было охарактеризовано как «столкновение, типичное для времени существования древнегреческого военного дела, когда еще не была разработана современная наука» [302] . Этот бой является классическим случаем применения традиционной спартанской тактики, о которой говорилось в первой лекции. Однако искусство ведения боевых действий в те времена уже изучалось и применялось. На него обращали внимание не только софисты, требовавшие, чтобы полководец проходил специализированное обучение, а также Сократ и Платон, изображавшие с точки зрения философии человека, хорошо умеющего сражаться, но и менее выдающиеся люди, назначенные «экспертами» по использованию оружия и практике командования войсками. В своем «Анабасисе» [303] Ксенофонт с некоторой злобой описывает некоего Койратида из Фив, ездившего по греческим государствам и предлагавшего всем желающим нанять его в качестве военачальника. Сам автор этого сочинения, будучи хорошим солдатом, изучал военное искусство, посвящал ему свои трактаты, небольшие руководства, в которых немало здравого смысла, и проявил некоторую фантазию во время написания «Киропедии».

О развитии полководческого искусства в первую очередь свидетельствует то, какое место военачальник стал занимать во время битвы. Он перестал возглавлять первые ряды гоплитской фаланги. Во время сражения при Херонее Филипп, вероятно, руководил действиями своих солдат, находясь вне их строя, хотя также возможно, что он выступил с ними, когда они приготовились к атаке [304] . О том, какое место занимал Александр, командуя своими товарищами, я скажу ниже, а в период эллинизма полководцам полагалось быть в районе крыльев своих армий или даже, возможно, позади них, чтобы в случае необходимости они могли свободно передвигаться по полю боя [305] .

Полномасштабный активный резерв, в отличие от стремления не допустить эффекта реверса, почти нехарактерен для греческой и македонской практики ведения боевых действий [306] , но систематически мысливший военачальник теперь мог позволить себе использование во время сражения новых диспозиций, если оно требовалось.

Однако нам следует вернуться к основной теме. Водоразделом между старой и новой тактикой ведения боя стали методы, применявшиеся Эпаминондом. Благодаря введенным им новшествам этот полководец сумел одержать победу в своем первом сражении – битве при Левктрах – еще до того, как оно началось. Во время боя при Мантинее, второго и последнего столкновения, в котором он принимал участие, он продемонстрировал полководческое искусство еще более высокого класса. Перед тем как нанести сокрушительный удар, Эпаминонд предотвратил весьма ловкие попытки заранее помешать ему [307] . Как уже было сказано выше, будучи весьма умелым военачальником, Филипп сумел получить тактическое преимущество, благодаря которому он одержал уверенную победу в сражении при Херонее. Однако между битвами, в которых командовал он, и теми, где руководил его более великий сын, имеются отличия, подобные существующим между шашками и шахматами. Вряд ли неоправданным является сравнение атак конницы, решавших исход сражений, в которых участвовало войско Александра, с мастерским ходом конем.

Тому, что Александр одержал свою первую победу – в битве при Гранике, способствовала неправильная дислокация персидских войск, однако это сражение стало ярким свидетельством того, насколько мастерски ему удавалось приводить свои войска в действие [308] . Последняя победа, одержанная великим македонским полководцем, – в битве при Гидаспе – стала следствием не менее блестящего решения проблемы, связанной с пересечением широкой реки, нарушением стратегии, выработанной его достаточно искусным противником, и созданием помех его слонам [309] . Однако наиболее ярко мастерство и хитрость Александра проявились во время сражений при Иссе и Гавгамелах. Например, перед битвой при Гавгамелах, вероятно, был разработан всеобъемлющий план, предусматривающий осуществление оборонительных действий именно там и тогда, когда они были необходимы, и нанесение решающего удара, там и тогда, когда он мог быть наиболее результативен, вследствие чего противостоявший македонскому полководцу царь потерпел сокрушительное поражение. Во время этого сражения Александр действительно бросился в атаку во главе конницы, состоявшей из его приближенных, и белые перья, украшавшие его шлем, подобно султану того же цвета, принадлежавшему герцогу Наваррскому и развевавшемуся в ходе битвы при Иври (сражение, состоявшееся в 1590 г. во время французских Религиозных войн; сокрушительную победу в нем одержал Генрих Наваррский, возглавлявший силы гугенотов в борьбе против Католической лиги под предводительством герцога Майеннского. – Пер. ), привели их к победе. Только таким образом врагу можно было нанести смертельный удар, причем, как показал ход боя [310] , полководцу удалось сохранить контроль над своими товарищами и в то же время не отклониться от тех точных расчетов, благодаря которым воинам, входившим в состав фаланги, и гипаспистам удалось зажать врага в клещи, в результате чего стало возможным проведение полномасштабной атаки. Кроме того, он постоянно был готов в случае необходимости прийти на помощь оборонительному крылу, сражавшемуся слева от него и с трудом сдерживавшему сильнейший натиск неприятеля. В ходе битвы также стало заметно наличие между войсками Александра, выполнявшими функции прикрытия, тщательно налаженного взаимодействия, в результате чего противнику, применявшему форсированную тактику, не удалось помешать реализации его ключевых целей.

Завоевания Александра стали возможны также благодаря разнообразным способностям его военачальников и их умению быстро и четко реагировать на непредвиденные обстоятельства, проявленному во время его многочисленных военных операций, а также крупномасштабных сражений. Они не походили на людей, которыми можно с легкостью управлять; не напоминали они и нагретый металл, залитый в литейную форму. Они должны были понимать, что делают, и импровизировать, не дожидаясь приказов: у них были свои головы на плечах, которые им не хотелось потерять. И несмотря на все их амбиции и жесткость преследуемых ими целей, эти люди должны были стать тем, чем, как считалось, являлись капитаны Нельсона, – братьями. Произнеся эту фразу, я должен привести довольно важную параллель, на которую обратил мое внимание мой друг [311] . Во времена, когда действовал флот Нельсона, корабли могли давать друг другу только самые общие сигналы, но в ходе постоянных встреч, которые адмирал проводил со своими капитанами, они на инстинктивном уровне стали понимать, какая тактика соответствует его стремлениям. Следовательно, их объединяло утешительное ощущение того, что ни один капитан, приблизившийся к вражескому кораблю, не совершит ошибку. Так как флагманский корабль Нельсона был своего рода школой ведения боевых действий, мы можем предположить, что во время походов Александра эти функции выполняла его палатка.

Теперь следует перейти к рассказу о ситуации, сложившейся в период эллинизма. Во время первой лекции я привел слова Мардония о том, что эллины выбирают наилучшее место для проведения сражений. В целом этот тезис действительно справедлив, если речь идет о решающих столкновениях, происходивших между войсками, состоявшими из гоплитов, нуждавшихся в подобном поле битвы для того, чтобы воевать так, как их учили. Данного правила воины придерживались и перед большинством решающих битв эллинистического периода, но поступали таким образом они потому, что применяли сложную, а не простую тактику. Координация действий различных видов войск: тяжеловооруженной и легковооруженной конницы, фаланги или родственных ей пехотных подразделений, пельтастов, отрядов легковооруженных солдат того или иного типа, а нередко еще и слонов – вряд ли была бы возможна на поле битвы, где нет достаточного пространства. Армии стали более многочисленными, часто они во много раз превосходили по количеству входивших в их состав людей гоплитские войска [312] . Два столь крупных и пестрых по составу скопления людей следовало размещать на большом расстоянии от места конфликта. Так, перед битвой при Газе Птолемей и Селевк успели изменить диспозицию своих сил перед тем, как выяснилось, что Деметрий сосредоточил ударную силу слева, а не справа, как обычно поступали полководцы со времен Александра, который в ходе сражений при Иссе и Гавгамелах выстроил свою армию в боевом порядке, впоследствии ставшем привычным. Военачальники получили возможность планировать ход битвы, давать подчинявшимся им командирам инструкции о том, каким образом им следует действовать в соответствии с планом, и, возможно, о том, как надлежит устранять ожидаемые помехи для его выполнения.

Почти все приемы, применявшиеся военачальниками эллинистического времени, и ответы на них были использованы в трех сражениях: при Парайтакене, при Габиене и при Газе [313] , в которых принимали участие войска полководцев, прошедших школу Александра (а также юный Деметрий, с детства прекрасно разбиравшийся в характерных для нее методах). Все три битвы состоялись на равнинах, являвшихся, по сути, шахматными досками, где, нападая и защищаясь, двигались разнообразные фигуры. Прекрасно обученными солдатами командовали великолепно подготовленные военачальники. Те из них, кто руководил целой армией или значительной ее частью, вполне могли участвовать в крайне сложных соревнованиях на силу ума и воли. Однако нельзя было исключать и влияние, оказываемое различными случайностями. В ходе сражения при Габиене действия конницы привели к тому, что поднялась пыль, создав пелену, в которой Антигон не мог двигаться к своей цели. Хороший полководец должен был использовать любой шанс и небольшой успех и таким образом по мере возможности не допустить, чтобы этим воспользовался его противник. Во время битвы при Парайтакене, увидев, как неотвратимо приближаются знаменитые Серебряные щиты Евмена, Антигон нанес им встречный удар по флангу, из-за чего они вынуждены были остановиться. В качестве примера можно привести еще одно, более позднее сражение. В битве при Ипсе конница Деметрия добилась значительного успеха справа, и он исчез в поднявшейся тучи пыли, пропав таким образом с игровой доски, а Селевк передвинул своих слонов, чтобы помешать ему вернуться. В итоге пехота Деметрия оказалась в крайне тяжелом положении и дезертировала либо потерпела поражение. Полководцы, участвовавшие во всех этих столкновениях, проявили себя как прекрасные знатоки македонского военного искусства. Случалось, что победоносные войска, напавшие на вражеский лагерь, терпели поражение, но Антигон, воспользовавшись во время битвы при Габиене предоставленным ему шансом и завладев серебряными щитами, которые носившие их воины сумели выкупить, лишь выдав Евмена, своего полководца, и перейдя на сторону его врага. Антигон принял такую победу, но позаботился о том, чтобы Серебряные щиты больше никогда не принимали участия в крупных сражениях. Дать оценку выдающимся полководческим качествам диадохов нелегко. Они были очень ярко выраженными, но при этом немногочисленными. Антигон, очевидно, был деятельным военачальником, превратившим свою решимость в упрямство, из-за чего нередко доводил своих солдат до переутомления. Евмен из Кардии являлся прекрасным предводителем, быстро принимал решения, и ему была свойственна почти безграничная находчивость. Единственный его недостаток, который невозможно было исправить, заключался в том, что он не был македонянином, а значит, не всегда имел возможность настаивать на своем. Птолемей I, вероятно, мог предвидеть опасности и справляться с ними. Селевк I, возможно, был самым дальновидным стратегом из всех них, по крайней мере судя по кампании 302 года до н. э., предшествовавшей битве при Ипсе, которая произошла в следующем году [314] . Лисимах был мастером обороны, и ему изредка удавалось выиграть время за счет пространства. Если слова Веллингтона справедливы и хороший военачальник должен знать, когда нужно отступить и как сделать это, то Лисимаха можно считать одним из лучших полководцев.

Наиболее примечательным представителем следующего поколения являлся Пирр, хотя он, как правило, одерживал победы не столько в кампаниях, сколько в отдельных сражениях. Он писал трактаты, посвященные военному делу, и внес значительный вклад в его изучение. К примеру, он, вероятно, осознавал, насколько несовершенна характерная для его времени фаланга, которая уже успела потерять гибкость. Во время походов в Италию он пытался придать своей фаланге это качество [315] . Кроме того, Пирр стал защищать ее уязвимые фланги, размещая там конницу и слонов. Однако в те времена к македонским традициям стали относиться излишне серьезно, и полководец проиграл сражение при Беневенте, вероятно именно из-за того, что слишком увлекся осуществлением маневров в холмистой местности и в ночное время. Ведению боевых действий в таких регионах больше соответствовали римская тактика и значительная гибкость легионов, на которую в следующем столетии обратил внимание Полибий. В частности, несмотря на то что Филипп V был прекрасным стратегом и умело использовал скорость и фактор неожиданности, нанося «тщательно подготовленный быстрый и острый укол там и тогда, когда этого меньше всего ожидали» [316] , он потерпел поражение во встречном бою при Киноскефалах, а его сын Персей – в бою при Пидне. Однако во второй половине III века до н. э. в Македонии и Греции появились талантливые воины, представление о личных качествах которых можно составить, проанализировав ход одного-единственного сражения.

Битва при Селласии состоялась в 20-х годах III века до н. э. [317] . Антигон, прозванный Досоном, возглавлял армию, состоявшую из опытных солдат, относившихся к различным видам войск, и сражался против Клеомена III из Спарты, обладавшего более слабыми силами, но занимавшего выгодную оборонительную позицию. Наиболее важным местом в обороне спартанцев являлся холм Эва, располагавшийся слева от них. Он был хорошо укреплен, а его склоны оказались слишком крутыми для того, чтобы войска могли штурмовать его, преодолевая ожесточенное сопротивление. Удержав возвышенность, Клеомен мог развернуться на ней и в случае необходимости отступить. Справа располагалось плато, где он мог развернуть свою фалангу, а посередине – довольно узкая равнина, по которой протекала река. Антигон Досон на протяжении нескольких дней изучал свое не самое удачное положение, а затем решил штурмовать холм с помощью легковооруженных воинов, которых он собирался бросить в решительную атаку. Защитники позволили нападающим зайти слишком далеко и лишь после этого ответили на удар, вследствие чего возвышенность была захвачена Антигоном. Однако, нанеся этот удар, Досон не одержал победу в сражении, но дал понять: если он сделает это, победа станет решающей. Проигравшее войско вынуждено было отступить, и македонская фаланга выдвинулась на плато, готовясь к решающему столкновению. Такова роль, которую сыграл в битве Антигон Досон.