Чтение онлайн

Докторша не щадила никого: ее любовник и подчиненный был единственным, кроме нее, кто знал об одном французском осведомителе. Осведомителя забрали. Нимало не колеблясь, Лессер прострелила голову любимому. Она же была одной из первых, кто донес о том, что англичане и французы собираются приступить к выпуску собственных танков. Некий чин в генштабе назвал ее сообщение чистейшей фантастикой. Когда танки появились на фронте, Докторша явилась к нему и застрелила лично. Очень может быть, что все это легенды, однако факт остается фактом: именно Докторша стала причиной поражения русских у Мазурских озер. Проникнув в стан русских (для этого пришлось перейти через фронт!) и выдавая себя за местную жительницу, вдову, она залучила к себе несколько офицеров, вытянула из них сведения о дислокации русских войск и с почтовыми голубями отправила немцам донесение через линию фронта. Докторша благополучно дожила до конца войны, хотя о ее расстреле сообщалось регулярно. Она и была шефом самой знаменитой шпионки всех времен и народов — Маты Хари.

Нужно заметить, в военное время шпионок не щадили: в 1916 году немцы расстреляли легендарную Габриэлу, которая помогала бежать из плена и переправляться через швейцарскую границу офицерам Антанты. Габриэла флиртовала с немецкими солдатами, и они невнимательно просматривали фальшивые документы. Однажды она хладнокровно помогала своим подопечным спрятать убитого ими тайного агента, который их выследил. По рассказам спасенных ею, Габриэла была необыкновенно хороша. Ей не было и двадцати лет. Марусю Дестрельс, знаменитую актри-су-агентку, отравили немецкие контрразведчики. Она играла на сцене и единогласно считалась самой хрупкой и невинной с виду шпионкой из всех, известных человечеству. Число любовников Маруси Дестрельс исчислялось многими десятками. Немцы нашли ее в Швейцарии во время войны, назвались поклонниками ее таланта, пригласили к себе за стол и подсыпали яду в кофе.

Англичанам удалось захватить во время первой мировой войны немецкую шпионку Елизавету Вертгейм — одну из самых хитрых и стойких женщин в истории шпионажа. Ее связным был закашивавший под любовника (а возможно, являвшийся им в действительности) некто Брекоф, действовавший под именем Реджинальда Роланда. Вертгейм специализировалась на морских офицерах, которые не могли устоять перед ее русалочьими зелеными глазами.

За эти красивые глаза ей выдавалась вся информация о дислокации союзнических судов, а Реджинальд

Роланд всю эту информацию записывал симпатическими чернилами. Порошок, из которого делались чернила, хранился в баночке из-под талька. Роланда раскололи легко, он выдал Елизавету, но она наотрез отказалась признаться в чем бы то ни было. Смертную казнь ей заменили пожизненной каторгой.

Другая шпионка, Луиза де Бетиньи, умершая в пожизненном заключении, после смерти вернулась на родину: немцы выдали ее тело французам, и она была похоронена во Франции с воинскими почестями.

Впрочем, и женская стойкость, как и женское коварство, не абсолютны. Иногда шпионки прокалывались — естественно, на любви. Танцовщица Бланш Потэн работала во время первой мировой войны то в Мадриде, то в Париже, потом союзники заслали ее в Брюссель… Там-то она и влюбилась в сотрудника германской контрразведки. Его раскололи давно и. теперь надеялись, что Бланш Потэн вытрясет из него остальное. Контрразведчик, однако, оказался половым гигантом и настоящим рыцарем: разведчица влюбилась в него страстно, до беспамятства, и после месяца пылких свиданий сдала ему всех французских агентов, которых знала. Послышался треск оглушительного провала. Впоследствии они поженились и контрразведку покинули: Бланш Потэн дожила свой век благопристойной матроной.

Одну из самых ярких страниц в историю европейских политических интриг вписала именно русская — Надежда Плевицкая. Плевицкая прославилась как великолепная исполнительница русских народных песен, дважды ее лично слушал Николай II, искусством ее восхищались взыскательные критики, а несколько вульгарная, но типично русская внешность (курносое, широкое, чувственное лицо, малый рост, полная крепкая грудь, глубоко посаженные черные глаза) действовали неотразимо. Когда и кем Плевицкая была завербована — сегодня не скажет никто, во всяком случае во время гражданской войны ее видели на стороне красных. В эмиграции, в Париже, она завербовала бывшего белого офицера Скоблина.

Скоблин был младше Плевицкой и состоял в Российском общевоинском союзе в изгнании (РОВС). Правда, вступил он туда лишь в 1928 году, а до того служил антрепренером жены, в которую был влюблен безумно. Перед смертью Плевицкая призналась, что сама направила Скоблина в союз, чтобы по заданию большевиков разлагать эту организацию изнутри.

Став в начале тридцатых начальником разведки и контрразведки РОВСа, Скоблин сосредоточил в своих руках всю информацию о наиболее активных белых генералах и вообще обо всех боевых организациях эмиграции (а такие были). Есть все основания полагать, что в 1930 году Скоблин принимал участие в похищении Кутепова, а после похищения в 1938 году генерала Миллера он исчез.

Миллер знал, что может быть похищен. Он Скоб-лину не доверял и оставил на случай своего похищения записку, по которой впоследствии все и раскололось. Плевицкая была арестована и упорно отрицала, что знает что-либо о деятельности мужа. Было о чем знать, кстати: Скоблин умудрился создать внутри РОВСа целую «внутреннюю линию», сотрудничавшую с НКВД. Плевицкой пришлось отвечать за всех этих предателей: ее приговорили к двадцати годам каторги, через три года она скончалась в тюремной больнице в Эльзасе-Лотарингии, но перед смертью сделала ряд признаний. Она сказала, что работала на НКВД с двадцатых годов и лично осуществляла руководство «внутренней линией». Но не было ли это запоздалой попыткой поднять себе цену в глазах потомков, чтобы наказание не выглядело столь незаслуженным?

Своеобразная логика, но в каком-то смысле вполне женская…

Словом, последние полтора века знают несколько имен, рядом с которыми Флориана Юкон как-то блекнет. Но все эти одного поля ягоды при всем своем бесспорном свинстве вызывают у сегодняшнего наблюдателя некое смутное восхищение. Да, в постели мужчина открыт и беззащитен, да, любое использование любви (или игры в любовь) во имя войны есть уже величайшая гнусность, и большинство шпионок были наказаны тем, что настоящей любви так никогда и не узнали. Разве что любили первых своих мужчин, большей частью офицеров.

А все же за ночь с Плевицкой, Матой Хари, Бланш Потэн или любой другой из них (все они были красавицы, иначе в их деле нельзя) можно выдать парочку военных тайн. Так что пусть продолжают. С ними гораздо интереснее, чем со Штирлицем.

Опытному контрразведчику не стоит больших трудов узнать, кто работает против него на стороне противника. Это нетрудно установить как на основе данных собственной агентуры, так и по сведениям, поступающих от подпольных организаций. Ему также важно знать фамилии руководителей шпионажа противника и методы их работы, чтобы он мог предвидеть, каких трюков с их стороны следует опасаться. Иногда, допрашивая учеников этих шпионских главарей, контрразведчик узнает, к каким особым приемам они прибегают.

В начале 1942 года от побережья Голландии отчалила лодка с беженцами. В пяти милях от берегов Англии ее задержал английский военный корабль и, взяв на буксир, привел в порт. Экипаж состоял из четырнадцати молодых голландцев. Одни из них были уроженцами тогдашней Голландской Ост-Индии, другие раньше жили там.

По заведенному порядку для проверки их направили в Королевскую викторианскую патриотическую школу. Всех беженцев допрашивали по отдельности, и я без колебаний заявил, что они — настоящие беженцы, у которых одна цель — бежать из оккупированной Голландии и работать с теми, кто вел активную борьбу против немцев.

Естественно, прежде всего их спросили, как им удалось совершить побег. Все показали одно и тоже. Оказалось, что побег организовал молодой человек по имени Пульхоф, который был полуголландцем, полу-малайцем, то есть метисом. (Здесь необходимо заметить, что все голландцы, проживающие в Ост-Индии, занимали высокое общественное положение, так как были либо правительственными служащими, либо офицерами, либо гражданскими инженерами, врачами и юристами. Поэтому дети от их брака с малайками получали хорошее воспитание и были явно не глупыми, — здесь давала себя знать отцовская линия. К числу таких людей, по-видимому, принадлежал и Пульхоф.)