Чтение онлайн

Польская служба безопасности сотрудничала с КГБ и могла засечь Шеймова и при выходе из советского посольства, и при заходе в американское. И все же он пошел на риск, использовав советский культурный центр, и связался с ЦРУ, и сделал предложение, и был обласкан.

Теперь оставалось только ждать, рискнут ли американцы, не откажутся ли от встречи с ним?

До встречи с ЦРУ оставалось три недели.

Район у метро «Кировская» имел существенный недостаток: центр, недалеко КГБ, можно случайно напороться на постоянно курсирующие бригады слежки. С другой стороны, много переулков, дворов, проходников. В это время народу на улицах мало, «наружке», если она появится, будет трудно маскироваться.

Настал роковой день. 20.35. Виктор начал медленно одеваться, сказал Ольге, что у него разрывается от боли голова и он ляжет в постель (это на случай, если телефон прослушивался), вышел на улицу, на автобусе добрался до метро «Беляево», спустился на станцию, в поезд не сел, а тут же поднялся наверх, фиксируя людей за собой. Взял такси и поехал мимо дома. Ольга наблюдала из окна, в случае опасности ей следовало зажечь свет на кухне. Окно было темным.

В 21.25, надвинув на глаза шляпу, Шеймов вошел в метро «Юго-западная» и, углубившись в чтение книги, добрался до «Кропоткинской», где выскочил из поезда в самый последний момент. Было уже 21.42. На станции он сделал несколько грубых маневров с целью выявить возможную «наружку», снова сел в поезд, поехал мимо «Дзержинской» (это было все равно что проверяться в самом здании КГБ, но он строил свой план на парадоксе: такого рода проверка и в голову никому прийти не может!) и доехал до «Кировской». Снова выскочил в последний момент, поднялся на эскалаторе, постоял у карты, сунул книгу в карман (опознавательный знак) и дошел до памятника Грибоедову.

— Виктор? — Имя прозвучало с акцентом.

— Да.

— Добрый вечер. Меня зовут Миша.

— А меня Наполеон Бонапарт. — (Пароль.)

Как истинный профессионал, Миша тут же осведо-милея, каким временем располагает его новый приятель. Ограничений не было. Шеймов, проверяя на всякий случай, спросил, в каком месте он имел контакт с ЦРУ.

— Варшава! — улыбнулся Миша и попросил разрешение включить диктофон.

Далее пошли хорошо подготовленные вопросы по шифровальному делу — американцы проверяли искренность Шеймова.

Миша сказал, что запись попадет в руки специалистов и их вердикт решит окончательно судьбу кагэбиста и его семьи. Шеймов прекрасно понимал, что в его делах разбираются лишь профессионалы, более того, он попросил, чтобы о нем знал минимум сотрудников и чтобы информацию посылали не телеграфом, а дипломатической почтой — конспиратор не исключал перехвата. Миша попытался перевести связь с Шеймовым на тайники, но тот решительно отказался — на них погорело много американских агентов. Договорились встретиться через месяц на том же месте, ввели запасной вариант на случай срыва явки.

Домой Шеймов вернулся после тщательной проверки — ничего подозрительного он не заметил.

На следующей встрече он сообщил американцам некоторую информацию, однако ключевые данные обещал дать только в Вашингтоне: боялся, что ЦРУ обманет его и попытается заставить работать в Москве.

Вскоре Миша сообщил, что руководство пошло на организацию побега, Шеймов передал ему фотографии для документов и размеры одежды.

Как бежать? Вылететь из «Шереметьева» всем троим (бежать всем вместе — главное условие Шеймова) по фальшивым заграничным паспортам было опасно — в аэропорту могли оказаться сотрудники КГБ, знавшие его в лицо, — поэтому остановились на железной дороге.

Вариант «гибели» семьи во время прогулки на лодке отпал — на это требовалось дополнительное время, и ЦРУ не хотело усложнять и без того громоздкую операцию.

Хитроумному Шеймову уже давно пришла в голову мысль не оставлять никаких следов побега, навести на возможную гибель всей семьи: это исключило бы преследования их родителей со стороны КГБ и, главное, не вынудило бы начальство сразу же предпринять решительные меры по замене или модификации всего того, что было ему известно.

Готовиться начали заблаговременно. Ольга сразу же достала некоторые вещи с антресолей, чтобы не делать этого накануне побега: антресоли должны остаться пыльными. Хотелось захватить и семейные альбомы, и вещи, любимые с детства, но Шеймов был непреклонен: ничего не должно указывать на подготовку к отъезду, семейное фото пришлось перефотографировать.

А как же родители? Они умрут от горя! Но в планы посвящать их нельзя: отец — правоверный коммунист, он ничего не поймет, а мать… Жалко мать.

В день своего рождения он заехал к родителям, как бы между прочим сказал: «Мама, не верь, если услышишь, что я погиб. Не верь, пока не увидишь мой труп!» Мать очень удивилась…

Решено было проводить операцию в пятницу (на работе не хватятся до понедельника), Ольга купила купе на поезд Москва — Ужгород, отходивший в 20.30. В день побега ЦРУ якобы наметило несколько отвлекающих маневров для того, чтобы занять «наружку» КГБ.

Своему сослуживцу Шеймов между делом сказал, что уик-энд планирует провести на даче у своего школьного товарища, которого недавно случайно встретил.

Точная дата побега пока сохраняется в тайне, но ясно, что это была первая половина 1980 года.

В 18.45 Шеймовы в последний раз присели на дорожку, до вокзала они добрались на такси.

В 20.35 поезд отошел от платформы, проводнику пришлось всунуть взятку, чтобы он никого не посадил на четвертое место.

В Мукачево семья, обремененная небольшим багажом, вышла и пересела на местный поезд до Ужгорода, там их ждала «Волга». Дабы предотвратить случайности, пятилетней дочке дали снотворного, подмешав его в микстуру.

Детали дальнейшей переброски описаны мутно (вдруг пригодится на будущее?), но польскую и чехословацкую границы пересекли без всяких происшествий — легенды и документы были хорошо отработаны. В Чехословакии пересели в «Мерседес» с западногерманскими номерами, снова сменили документы, далее австрийская граница, конспиративная квартира в Вене, перелет на самолете в Нью-Йорк, а оттуда в Вашингтон, в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли.

Тут окончательно проснулась дочка: «Папа, почему твой друг построил дачу так далеко от Москвы? Сколько можно ехать?»

Так закончилась эта эпопея.

Виктор Шеймов активно включился в работу на ЦРУ и даже был награжден за свои заслуги высшей медалью. Вся семья получила американское гражданство.

По его словам, при побеге он точно рассчитал психологию начальства: кому охота выдвигать версию, что он перебежал за· границу, раздувать целое дело? За это в ЦК по головке не погладят, кое-кого снимут с работы.

Действительно, поиск начался по всей стране, было подозрение и на убийство, дотошные контрразведчики перевернули всю квартиру, опросили всех и вся, однако, пока Шеймов не заявил о себе в 1990 году, окончательного заключения никто не выносил.

По информации из наших контрразведовательных кругов, имелась и другая версия: вывоз семьи в специально заготовленном контейнере на личном самолете посла США. Так что вариант побега не исключали, не такие уж лопухи.

Что касается рассказа Шеймова о побеге, то, по мнению тех же кругов, описанный им вояж напоминает увеселительное путешествие и рассчитан на простаков. Ясно, что ЦРУ запретило раскрывать тайну — вывоз был организован в нарушение всех дипломатических правил, — зачем обнажать методы работы и нарываться на запоздалые протесты?