Чтение онлайн

С этого момента удары судьбы посыпались на нас градом. Из документов «Цицерона» явствовало, что нейтралитету Турции жить осталось недолго. Шаг за шагом Турция переходила на сторону союзников. Турецкие дипломаты действовали осторожно и согласно плану, то есть почти точно так, как это описывалось в докладах английского Форин Оффиса.

Где-то в феврале или марте 1944 года «Цицерон» перестал снабжать нас информацией, а в апреле Турция порвала дипломатические отношения с Германией и перешла в лагерь союзников.

Маленький коротконогий толстяк лет 65-и, проживающий в Восточном Берлине, более полувека является легендой для западных секретных служб. Одни называют Эрнста Волльвебера великим диверсантом двадцатого века. Другие считают, что все рассказы о его необычных приключениях не более, чем миф.

Правду о себе мог бы рассказать только сам Волльвебер. Но такие люди, как он, редко говорят всю правду. Немногие, считающиеся достоверными, факты из жизни этого человека настолько сенсационны, что автор этих строк, будучи в свое время в Восточном Берлине, не мог не послать Волльвеберу письмо с предложением очень хорошего гонорара за согласие на встречу и рассказ о себе.

Ответа, как и следовало ожидать, не последовало. Встреча не состоялась. И поэтому то, что вы здесь прочтете, основано на рассказах третьих лиц, документальное подтверждение которых весьма затруднительно. Принято считать, что Эрнст Волльвебер был офицером того ведомства, которое в разные периоды его деятельности называлось по-разному — ГПУ, НКВД, МВД, МГБ, а теперь КГБ. А родился он в семье бедного шахтера. Рано закончив школу, скитался по портам Северного моря, где в основном работал в доках. Его семья придерживалась крайне левых взглядов, потому-то и сам Эрнст, еще до того как в 19 лет был призван в Германский военно-морской флот, вступил в движение молодых социалистов. Не удивительно и то, что, когда в Германии и, естественно, на флоте распространилось известие о победе большевистской революции 1917 года и начались волнения, юный Волльвебер был их активным участником. К осени 1918 года молодой кочегар стал одним из лидеров революционного движения на флоте. К тому времени он вступил в «Союз Спартака» (из него впоследствии выросла германская коммунистическая партия), который возглавляли известные деятели левого движения Карл Либкнехт и Роза Люксембург.

К концу 1918 года стало ясно, что война Германией проиграна. Нужна была лишь искра, чтобы зажечь в стране огонь восстания. И революционный комитет Киля стал этой искрой. В начале ноября на флоте поднялся мятеж. Сигналом к восстанию послужил красный флаг, поднятый на корабле «гельголанд», который стоял на входе в Кильский канал. Флаг тот поднял Эрнст Волльвебер.

9 ноября кайзер отрекся от престола. Революция распространялась по рейху.

Именно в эти волнующие дни в Киле Волльвебер познакомился с еще одним молодым революционером по имени Рихард Зорге, которому впоследствии суждено было стать одним из самых известных шпионов века.

С установлением социалистической Веймарской республики Волльвебер, как и Зорге, перебрался в Гамбург, превратившийся вскоре в штаб-квартиру коммунистической партии Северной Германии. Он сделался там знаменитой фигурой.

К началу двадцатых годов немецкие коммунисты были одной из наиболее влиятельных групп в Коммунистическом Интернационале и в его организационном центре в Москве.

Для выполнения специальных задач в длительной борьбе с капиталистическим миром советские и ко-минтерновские лидеры подыскивали себе верных бойцов. Роль, которую сыграл Волльвебер в Кильском мятеже, была известна лидерам Коминтерна, и на Эрнста обратили внимание. Один из деятелей Коминтерна, Мануильский, занимавшийся вербовкой агентов в разных странах, в очередной раз приехал в Германию и убедил Волльвебера отправиться для обучения в Советскую Россию. Так, Эрнст Волльвебер сделал первый шаг в профессии, которая станет делом всей его жизни.

В Москве Волльвебер провел два года. Там он готовился стать ключевой фигурой в новом советском государстве, которое, по мнению Коминтерна, неизбежно должно возникнуть в Германии.

В то время деятельность ряда представителей Коминтерна часто была тесно связана с органами советской разведки и безопасности. Поэтому можно считать, что Волльвебер тогда же и был завербован. Его обучали проводить секретные операции за границей в качестве главы диверсионной группы — на случай возникновения войны между Советским Союзом и капиталистическим миром.

Закончив политическое и практическое образование, в конце двадцатых годов Волльвебер вновь появился в Германии. Теперь уже членом германской коммунистической партии. К 1928 году он становится членом Прусского парламента, где преобладали социалисты. А четырьмя годами позже — он уже депутат от коммунистов в германском рейхстаге, последнем, в который допускались коммунисты.

В те годы основным местом деятельности Волльве-бера были порты в Северной Германии, хорошо известные ему. Там под прикрытием управляемого из Москвы Международного союза моряков и портовых рабочих Волльвебер начал потихоньку создавать приморские диверсионные группы. К этому времени он сильно изменился: ушел в прошлое развязный, любящий девочек и вино молодой повеса с левацкими взглядами. Волльвебер превратился в угрюмого, угловатого и безжалостного коммунистического лидера: грубого, циничного, по-прежнему любящего выпить.

Постепенно он начал отходить от открытой деятельности в Германской коммунистической партии, не выступал на политической арене. В результате, когда в начале 1933 года к власти пришел Гитлер и известные партийные лидеры были арестованы, Волльвебер продолжал функционировать. В течение нескольких месяцев он мог ездить по стране, спасая, где только возможно, товарищей по партии и формируя ядро подпольного коммунистического движения, которое будет действовать в течение последующих двенадцати лет.

В этот период Волльвебер выполнял двойную функцию: члена западноевропейского бюро Коминтерна и офицера советской разведки, организовывавшего разведывательные и диверсионные группы для оказания сопротивления нацистам. В эти месяцы быстро развивались его таланты. Он был проницательным, осторожным, зря не рисковал, мало говорил и избегал публичных сборищ, в общем, обладал всеми качествами агента секретной службы.

Когда к власти в Германии пришли нацисты, западноевропейское бюро Коминтерна открыло свою штаб-квартиру в Копенгагене. Используя это, органы советской разведки приказали Волльвеберу внедрить в организацию группу диверсантов-моряков, действовавших уже под прикрытием Международного союза моряков.

В соответствии с правилами советской разведки, деятельность его новой сети должна была оставаться неизвестной его товарищам по Коминтерну.

Волльвебер быстро создал комфортабельные, хорошо оборудованные международные клубы моряков, разбросанные по всем наиболее важным портам в Западной Европе, в Северной и Южной Америке. Клубы привлекали самых разных моряков, некоторые из них, с помощью дешевого ликера и дешевых женщин, вербовались для работы в организации, которой суждено было стать известной западным разведкам под названием Лига Волльвебера.

В задних комнатах или подвалах этих клубов везде — от Роттердама до Рио — находились секретные оперативные штаб-квартиры сети Волльвебера. Здесь планировались операции, инструктировались агенты, подделывались паспорта и изготавливались бомбы. Кроме того, клубы использовались в качестве почтовых ящиков, куда советские агенты «опускали» информацию для дальнейшей передачи в Москву.

Командовали этой сетью 25 человек, набранных лично Волльвебером. Это были не только немцы, но и датчане, шведы, голландцы, бельгийцы, французы и, по крайней мере, один англичанин, который предположительно добился сенсационных успехов. Сам Волльвебер ездил из Копенгагена в Гамбург и из Антверпена в Марсель, руководя главными операциями.