Чтение онлайн

Федеральное обвинение утверждает, что Фишер на самом деле был русским сотрудником КГБ, а его жена также была русской и агентом КГБ. Переехав в Ап-пер-Дэрби, эта пара начала шпионскую деятельность, одним из примеров которой была их поездка к гробнице Гранта.

До недавнего времени ФБР не усматривало связи между Фишерами и Липкой. Родившийся в Ниагара-Фоллз (Нью-Йорк), Липка пошел в армию в 1963 году, когда ему было 18 лет. Пройдя подготовку по анализу разведданных, он был направлен на работу в штаб-квартиру АНБ в Форт-Миде почти на четыре года.

Когда Липка приступил к работе, ему было сказано, что он должен заменить Джека Даниэпа, сотрудника АНБ. Его дело широко освещалось в то время: Даниэп, как утверждают, шпионил в пользу русских, вынося документы из здания агентства под одеждой, и получил за это 60000 долларов. Когда его начали подозревать, он покончил жизнь самоубийством.

Неясно, пришел ли Липка к мысли о шпионаже, исходя из примера Даниэпа. Калугин говорит, что «молодой солдат» добровольно пошел на сотрудничество.

Липка женился в первый раз в 1966 году на Патриции Дэвис из Балтимора. Бывшей г-же Липке был недавно предоставлен иммунитет от уголовного преследования, и она рассказала ФБР о деятельности Липки.

Согласно этим показаниям, она вспомнила, что вскоре после свадьбы Липка заявил, что продает секреты русским. Однажды, добавила она, они поехали в ресторан в Мэриленде, где Липка сообщил, что должен передать пакет «Ивану». Липка пошел в мужской туалет, где, как он ей потом рассказывал, засунул пакет в сливной бачок. Она также указала места в лесах Мэриленда, где, по ее словам, Липка прятал пакеты.

Этот ресторан и эта местность находились в 25 милях от Вашингтона — максимальном расстоянии, на которое советским дипломатам было разрешено отъезжать от советского посольства в то время. Агенты ФБР полагают сейчас, что получателями информации Липки были сотрудники КГБ, действовавшие из советского посольства в Вашингтоне.

Из леса Липка также забирал пакеты с деньгами, сообщила его бывшая жена. По возвращении в свою квартиру в Балтиморе пара пересчитывала деньги, обычно это было 500 или 1000 долларов. Однажды, сказала она, Липка показал ей три крохотные камеры, в том числе и «вращающуюся» камеру, которой, как утверждает ФБР, советские шпионы пользовались для съемки документов. Иногда, добавила она, Липка говорил ей, что ему предстоит личная встреча со связником за игрой в шахматы в парке, и хвастался, что «Иван» научил его хорошо играть.

Когда Липка закончил армейскую службу в 1967 году, они с женой переехали в Ланкастер. Бывшая жена сообщила ФБР, что он прихватил с собой из АНБ кипу документов, «чтобы у него были варианты».

Советы, потерявшие контакт с Липкой, попытались его возобновить. Для этой цели были выбраны Фишеры. Целью их поездки к гробнице Гранта была координация с Шохиным, агентом КГБ, планов о встрече с Липкой, указывается в письменных показаниях ФБР.

В тайне от Фишеров ФБР не только следило за ними, но и установило микрофон в их квартире. Через несколько минут после возвращения Фишеров от гробницы Гранта микрофон уловил их радость по поводу успешного рандеву.

Несколько дней спустя микрофон уловил разговор Фишеров, планировавших поездку за 80 миль, в Ланкастер, предположительно для встречи с Липкой.

Несколько дней спустя в ходе обыска, проведенного ФБР в квартире, был найден кусок бумаги со словами «30 и застава Гаррисберг» и странным словом «Рек». Но агенты ФБР не смогли вычислить, кто же был этот «Рек», не смогли даже определить, обозначает ли это слово какого-либо человека. (У себя дома Фишеры говорили по-немецки, но в немецком нет слова «Рек».) Дело застопорилось и оставалось в таком состоянии на протяжении 25 лет.

Фишеры уехали из США в конце 1968 года якобы в гости к друзьям и пропали из поля зрения. Встречи Липки с другими русскими продолжались до 1974 года. Хотя ФБР в течение всех этих лет следило за этим делом, оно никогда не связывало Липку с Фишерами или другими советскими агентами.

Долгое время Липка вел ничем не примечательную жизнь. У него был небольшой бизнес, связанный с редкими монетами, он увлекался игрой в карты и на бегах. В 1974 году его первая жена развелась с ним, поскольку, как она утверждает, Липка «гулял с другими женщинами, несколько раз оставлял меня на несколько месяцев… и проигрался до того, что мы оказались в долгах». Липка затем женился вновь, у него родились два сына, в 1991 году он получил травму спины и с тех пор не работал.

Несколько лет назад некто (официальные представители правительства не называют его имени) донес американским властям, что Липка много лет назад занимался шпионажем. Деятель, знакомый с этим делом, рассказывает, что один из бывших советских агентов передал документы советской разведки США и в этих документах на русском языке были названы Липка и Фишеры. При помощи ушедших в отставку агентов, которые вели наблюдение за советскими агентами около 30 лет назад, ФБР начало проверять пожелтевшие от времени досье на агентов КГБ и вернулось к визиту Фишеров в Ланкастер.

Но собрать доказательства по этому делу 30-летней давности сложно. Тактика ФБР по этому делу была такова: один из его агентов, Дмитрий Дружинский, со спрятанным магнитофоном встретился с Липкой, представившись советским агентом Сергеем Никитиным.

В ходе этой и двух последующих встреч, указывается в показаниях ФБР, Липка сказал, что разорвал контакты с Советами из-за недостаточной оплаты. (Как указывает обвинение, он получил в целом 27 000 долларов за предполагаемый шпионаж.) Липка отметил, что вступал в контакт с Фишерами, и утвердительно кивнул в ответ на вопрос, передавал ли он «еженедельные обзоры» КГБ. Липка указал, что передавал материалы агентам КГБ дважды или трижды в месяц. Он также начал требовать оплаты за прошлую шпионскую деятельность и за материалы АНБ, которые, как он сказал, он сохранил, указывается в показаниях ФБР. ФБР отправило ему в целом 10000 долларов, но не получило этих материалов.

После встреч Никитина с Липкой ФБР допросило его первую жену, Патрицию. После долгих консультаций с министерством юстиции ФБР было готово к действию.

Липка открыл дверь на стук и был арестован. Сейчас он в тюрьме ожидает суда, и ему грозит пожизненное заключение, если он будет признан виновным в шпионаже, причем в этом случае закон о сроке давности не действует.

В июне 1953 года у посла Коста-Рики в Италии произошло важное событие: жена, красавица мексиканка Лаура, родила дочь, которую нарекли Романе л л ой. Вскоре дитя перевезли из родильного покоя Эль Сальваторе де Монди в фешенебельный посольский особняк на улице Бруно Буосси — монаха, убитого фашистами в годы Сопротивления. Посол Коста-Рики имел широчайшие связи в римских кругах, он пользовался популярностью у коллег и в то же время был дуайеном дипломатического корпуса. Не один раз он выступал с трибуны Генеральной Ассамблеи.

Соседи и друзья посла были несколько удивлены, что он не устраивает пышные празднества по случаю крещения ребенка, как принято у католиков, но объясняли это неортодоксальностью и эксцентризмом, присущими послу. Но они были бы еще больше удивлены, если бы узнали, что девочку вообще не крестили и что посол, не раз целовавший крест папе Пию XII во время аудиенций, был коммунистом и атеистом.

И вдруг в конце 1953 года блестящий посланец Республики Коста-Рика вместе с женой и младенцем словно сквозь землю провалился, не оставив никаких следов. Домыслов и предположений было великое множество, по дипкорпусу ходили самые дикие слухи, кое-кто сказал даже, что всю семью заманили и убили.