Чтение онлайн

Генеральный секретарь МИД Швеции Ларс-Оке Нильссон охарактеризовал в ходе пресс-конференции как серьезный тот факт, что Берглинг продолжал оставаться на службе у русских уже и после распада Советского Союза. Это обстоятельство, а также то, что МИД Швеции не получило разъяснений на многочисленные запросы, и послужило причиной протеста. Л.-О. Нильссон сообщил, что МИД изменил свое принятое уже решение выдать въездную визу в Швецию помощнику военного атташе при посольстве РФ в Швеции. «Мы также потребовали от посла, чтобы российская деятельность в Швеции носила более цивилизованные формы».

Бегство Берглинга подпортило карьеру многим ответственным лицам, а бывший тогда министр юстиции Стен Викбум был вынужден оставить свой пост. И вот теперь — возвращение шпиона, который, как утверждают, нанес самый большой ущерб интересам безопасности Швеции. Что послужило причиной такого шага? Быть может, желание увидеть старшку-мать, которая проживала в доме для престарелых в городе Фалун? В декабре 94-го года ей, исполнялось без малого 90 лет. Сама мать, как утверждают работники дома, о сыне никогда не упоминала и разговоров о нем не вела.

Стиг Берглинг, осужденный в 1979 году шведским судом к пожизненному тюремному заключению за шпионаж в пользу СССР, а затем бежавший из-под стражи и позже переправленный, как утверждают шведские власти, советской разведкой в Ливан, обучал там палестинских боевиков обращению с военной техникой, произведенной в Советском Союзе, пишет шведская газета «Экспрессен».

Эта, по словам газеты, террористическая группировка, отпочковавшаяся от Организации освобождения Палестины и ведомая Ахмедом Джйбрилом, обвиняется в причастности к катастрофе американского авиалайнера над Локерби (Шотландия) в 1988 году. Среди учеников Берглинга, продолжает «Экспрессен», значились и члены еще одной террористической организации во главе с Абу Нидалом, а также осевшие на Ближнем Востоке члены Ирландской республиканской армии (ИРА), французской «Аксьон директ» и германской «Баадер Майнхоф». Лагерь, в котором

Берглинг проводил занятия, находился в 50 километрах от Бейрута, в долине Бекаа, на ливанской территории, контролировавшейся Сирией.

Все эти данные журналист Петер Кадхаммар получил от одного ливанского коллеги, пожелавшего остаться неизвестным и имевшего широкие связи, в том числе в кругах ливанской службы безопасности. Шведскому репортеру было рассказано о записке, где говорилось о «шведском лице», состоящем на русской службе. Этот швед, чье имя в записке не названо, был одним из инструкторов «группы военных экспертов», которые под сирийским контролем обучали террористические группы обращению с военной техникой.

Но почему же корреспондент решил, что речь в той записке шла о Берглинге? В ней указывалось, что этот «швед», как правило, встречался со своим российским шефом в Бейруте в ресторане «Мандарин» — напротив русского культурного центра в ливанской столице и всего в трех кварталах от бывшего советского, а ныне российского посольства. Шведский журналист направился в этот ресторан, где показал фото Берглинга его работникам. При этом метрдотель заметил, что никогда не видел такого человека, а официант Абдулла Джабил, напротив, заявил, что очень хорошо знал его. Об этом же сообщил и владелец ресторана Халаф Гариб: «Он был здесь всего месяц назад и обедал со своим другом».

Подготовка боевиков в лагере под Бейрутом была прекращена в 93-м году. Но чем в таком случае занимался целый год до возвращения в Швецию Берглинг, если это действительно он выступал в роли инструктора?

Словом, дело Берглинга начинает обрастать подробностями и различными деталями. Сам же «супершпион» не на шутку взволнован и опасается, как бы его не начали обвинять во многих преступлениях, к которым он не имел никакого отношения.

Эта операция заняла видное место в истории мировой разведки. Дело происходило, отметим, забегая вперед, следующим образом. Шифровальщик военной резидентуры ГРУ ГШ в Оттаве И. Гузенко осенью 1945 г., прихватив с собой шифры и секретные документы, изменил Родине и перешел на сторону американцев. Его рассказ офицерам ФБР, что советская разведка занимается добычей атомных секретов, произвел эффект разорвавшейся бомбы. На поверхности океана «холодной войны» вынырнул айсберг, о существовании которого едва ли подозревали.

В западной печати замелькали имена некоторых ученых, высокопоставленных чиновников, иностранных представителей, а также Гарпины Рабинович из Женевы — бывшей сотрудницы Международного бюро труда (МВТ) при Лиге Наций, гражданки Канады, куда она въехала во время войны. Она была связной агентурной сети, возглавляемой в Канаде полковником Заботиным. Попутно всплыло имя ее кузена — Александра Абрамсона, с довоенного периода проживавшего в Швейцарии. Она состояла с ним в переписке. Следователи придали этому обстоятельству особое значение, утверждая, что корреспонденция брата и сестры носила «конспиративный характер» и велась в рамках сети «советского шпионажа, охватившего весь мир».

Абрамсон неожиданно для себя стал значительной фигурой на шахматной доске международного шпионажа. Контрразведывательные службы ряда стран, изучая трофейные документы гестапо и пользуясь консультациями находящихся в заключении или вышедших на свободу эсэсовцев, стали рассматривать его как главного шпиона русских, действовавшего по их заданию в Европе. В своих отчетах контрразведчики писали, что Абрамсон является «шефом» частично уцелевшей «Красной капеллы» после разгрома ее многочисленной берлинской группы в 1942–1943 гг.

Однако, по документам советской разведки, Абрамсон не имел отношения к «Красной капелле» — так называли после войны тех, кто стал жертвами зондер-команды СС «Роте капелле», но состоял членом одной из групп нелегальной резидентуры РУ РККА Шандора Радо в Швейцарии. В переписке гестапо резидентура Радо была закодирована как «Красная тройка» — по числу трех мощных передающих радиостанций, находившихся в ее распоряжении. Против нее боролось VI управление РХСА (разведка гестапо), руководимое бригаденфюрером СС В. Шелленбергом, и парижское отделение «Роте капелле», возглавляемое гаупт-штурмфюрером СС Г. Паннвицем.

Александр Абрамсон, выходец из Прибалтики, с 1920 по 1940 г. служил в Международном бюро труда (МВТ) в Женеве. После вхождения Литвы в состав СССР его как представителя этой небольшой страны пытались уволить в отставку. Абрамсону удалось уклониться от навязываемой руководством МВТ отставки и сохранить свою должность в этой солидной организации. В августе 1940 г. он направил заявление в посольство СССР в Берлине с просьбой принять его в советское гражданство, а в октябре того же года, не имея ответа, посетил советское консульство в Виши с целью выяснения возможности зарегистрироваться как советскому гражданину. Разведывательное управление ГШ РККА обратило на него внимание и после его изучения приняло решение об установлении с ним оперативного сотрудничества.