Чтение онлайн

— Не торопись, Майкл. Я же сказал, что работать будем вместе. Ты лучше подкинь мне какую-нибудь байку на местный сюжет. На случай встречи с Гон-салвишем.

— Могу. Хотя «сага» многолетней давности, для светской беседы она вполне пригодна. Из школьных учебников ты, надеюсь, помнишь об англо-американской «чайной войне» 1767 года? Так представь себе, что особую роль в этом инциденте сыграл Макао. Когда-то Макао имел репутацию богатейшего города мира. Ему даже принадлежала монополия на торговлю между Китаем, Японией и Европой. Но в 1841 году, когда Англия захватила Гонконг (Сянган), начался его упадок. В Макао тогда хозяйничали португальцы. Они заключили с китайскими властями договор об аренде этого клочка земли в живописной дельте реки Чжуцзян, а в 1857 году «подарили» местным жителям свою администрацию. Прошло время. Обнаглев окончательно, Португалия прекратила выплачивать арендную плату китайскому императору и вынудила его подписать протокол на «вечное управление» этой территорией (китайское название — Аомынь).

Что же касается «чайной войны», то она разразилась во второй половине XVIII века. Чай как напиток уже перебрался из Китая в Европу и достиг Нового Света, который еще находился под британской короной. И вот Англия, решив поправить свою исхудавшую казну за счет американских колонистов, ввела на экспорт чая пошлину. Решение английского парламента взбудоражило переселенцев. Они объявили бойкот английским товарам и развернули античайную кампанию. Завершилась она так называемым «Бостонским чаепитием». В ночь с 15 на 16 декабря 1773 года колонисты пробрались на британские торговые суда, стоявшие в бостонском порту с ящиками чая, и сбросили весь груз за борт. «Бостонскую гавань превратим в заварной чайник!» — вопила на разные голоса огромная толпа патриотов, потрясая факелами и гневными транспарантами.

Ну, а 340 ящиков с китайским чаем, которые оказались в ту ночь на дне гавани, — резюмировал консул, — доставлены в Бостон, знаешь, откуда? Из порта Макао. Так-то.

Джеймс и консул, завершив ужин и беседу, вышли из ресторанчика с кондиционированным воздухом во влажную, душную ночь. В нос ударил удушливый запах гниющих отбросов, — они шли вдоль захламленной набережной. За глухими, без единого огонька, стенами храма «Зеленый дракон» вдруг неистово завыла сирена полицейской машины.

— Кого-нибудь пристукнули?

— Возможно… — Равнодушно помолчали. Первым заговорил консул:

— Могу угостить тебя, Джеймс, последним «шедевром» гонконгских братьев Шау «Сампан мертвецов». Полтора часа кровь льется ручьями. Как?

— О’кей! Двинули!

— Это из серии «кунг-фу-фильмов». Братишки преуспевают. Крутят свои боевики в собственных ста пятидесяти кинотеатрах Юго-Восточной Азии.

— Я, помнится, видел в Штатах одну их работенку. Картина называлась «Пальцы смерти» или что-то в этом роде…

— Да, запомнить все названия немыслимо. Пекут, как блины.

В полупустом зале, где фильмы идут без перерыва, мальчик-бой всучил гостям по рекламной брошюрке и проводил до кресел, подсвечивая под ноги лучом карманного фонарика.

Утомленный после перелета, разомлевший от выпитого виски и чехарды впечатлений, Джеймс Нори так рассеяно в полудреме смотрел на экран, по которому оглашенно бегали, прыгали и нещадно лупили друг друга положительные и отрицательные герои. Сюжет картины отличался убогим примитивизмом: современные пираты где-то в Южно-Китайском море на быстроходном катере захватывают сампан «Черный глаз», ведущий прибрежную торговлю. Они жестоко (в стиле зверского кулачного поединка «кунг-фу») расправляются с экипажем из десяти человек. На палубе алые лужи крови, в зал с экрана летят истошные вопли умирающих, слышен хруст ломаемых костей. Пираты грабят сампан, бросают суденышко с перебитой командой на произвол стихии в открытом море и пытаются скрыться. Но… катер политической охраны настигает преступников. Зло наказано — добро торжествует. Сценаристы неотступно выполняют волю своих работодателей: как бы жесток ни был фильм, он должен завершиться хэппи-эндом.

— Между прочим, Джеймс, — заметил консул, когда они подходили к дому, — один из кинобратьев — Ранмэ Шау — крупный любитель скачек. Он частенько наведывается в Макао поиграть. Личность незаурядная. Да к тому же мультимиллионер! А Ранран Шау больше отсиживается под Гонконгом на своей вилле. Ему уже за семьдесят…

— До завтра, Майкл, и пошли они все к дьяволу. Смертельно хочу спать!

…Катер на подводных крыльях уходил на Макао в полдень — в колонии нет аэропорта, ибо для взлетно-посадочной дорожки нет места. Вся территория вместе с мелкими островками — 16 квадратных километров. На линии Гонконг — Макао круглые сутки курсируют грузопассажирские паромы и быстроходные суда на подводных крыльях. 65 километров не расстояние. Тысячи туристов за одни сутки успевают осмотреть достопримечательности карликовой колонии и возвратиться обратно. Правда, на этой трассе курсируют еще гидросамолеты. Но они для лиц с толстым бумажником. Этот вид транспорта покупают на целый день. Утром гидросамолет с компанией миллионеров улетает в Макао, где они день напролет режутся в рулетку или в карты, играют на тотализаторе или гонках борзых за механическим зайцем, а вечером степенно возвращаются домой. К патриархальному ужину.

Власть имеющие Гонконга не перестают сетовать, что в их вотчине притоны процветают, а вот азартные игры официально запрещены. Больше того, в Макао можно вкладывать капитал в игорные дома и прочую недвижимость ночного бизнеса. В Гонконге — табу. Да к тому же Макао одно из немногих мест в мире, куда разрешен свободный ввоз золота.

Обо всем этом размышлял Джеймс Норитак, после того как в его паспорте появилась виза «государственной безопасности Португалии» и он, спустившись по трапу в салон катера, отправился на выполнение задания своей «фирмы».

«Ввоз золота свободный, — поглядывал в овал иллюминатора Норитак, — а что дальше? Часть его оседает в подвалах «Банко насионал ультра-марино». Но, во-первых, никто толком не знает, сколько — сотни или тысячи — тонн золота поступает в колонию на гидросамолетах, сампанах, судах. За поставщиками специально никто не шпионит, не гоняется. Легальные операции. Без охраны, разумеется, тоже нельзя. Где гарантия от шального налета пиратов? Тех, которые, например, напали на парусник «Черный глаз» в киноленте братьев Шау. Ведь сюжет позаимствован из жизни, об этом событии писала пресса… Бандитизм на морских дорогах процветает… Теперь допустим, что груз доставлен благополучно, его препроводили в руки перекупщиков. Что дальше?»

Вспомнился репортаж в «Нью-Йорк тайме мэгэ-зин». Залетевший какими-то судьбами в Макао журналист задумал постичь истину: если золото, попавшее в Макао, не превращается алхимиками в пар, то куда оно исчезает? Ответ напрашивается один: вывоз осуществляется нелегальным контрабандным путем.

И все же журналист попытался обсудить эту тему с одним местным жителем. Диалог выглядел примерно так:

Корреспондент: Официально из Макао не вывозится ни унции золота. Куда же вы умудряетесь девать эти золотые горы? Строите из слитков храмы?

Мистер X.: Один заезжий господин тоже хотел разгадать эту загадку. Отправился на авениду Альмейда Рибейро в ювелирные лавочки.

Корреспондент: Ну и что?

Мистер X.: Ему дали полновесный ответ. Звучал он так: «В Макао слишком много дантистов, а еще больше туристов с гнилыми зубами».

Корреспондент: Конечно, туристы наведываются сюда не только для того, чтобы побывать на могиле святого отца Моррисона — составителя первого англокитайского словаря. Какую-то толику золота в виде местных ювелирных изделий они вывозят. Но…

Мистер X.: Об остальном знает один всевышний. А вообще-то я не советовал бы вам вгрызаться в нашу проблему. Дело опасное, поверьте…

…За бортом показались черепичные крыши католических монастырей, буддийских пагод и храмов; в ленивом хороводе проплыли величественная церковь Сан-Пауло, живописные развалины средневековой крепости. А над всей этой пестрой мозаикой Макао незыблемо доминировали мощные стены центрального банка колонии. Забранные в чугунные решетки, удлиненные окна черными глазницами равнодушно взирали на лазурную гавань и входящее в ее спокойные воды белоснежное судно.