Чтение онлайн

Декретом Совнаркома от 4 мая 1918 г. были учреждены военные округа [290] , а ранее, 20 апреля, приказом Наркомвоена № 294 объявлен штат военно-окружного штаба, который являлся «органом окружного комиссариата по военным делам по формированию армии, поддержанию ее боевой способности и направлению войск на фронт и для сношений по этим и другим вопросам с комиссариатом по военным делам всех степеней (областным, губернским и уездным. — А.К.)». Административное управление военно-окружного штаба ведало «учетом в пределах округа лиц командного состава… и всех лиц Генерального штаба». Важно отметить, что в штате военно-окружного штаба предусматривалось 14 должностей, которые должны были замещаться только бывшими офицерами Генерального штаба (начальник штаба, начальник мобилизационного управления, заведующие мобилизационным, оперативным, разведывательным отделами, делопроизводители и т.д.).

В связи с подготавливаемой реформой военных округов М.Д. Бонч-Бруевич предложил назначить на должность их руководителей следующих, как он выразился, «самых подходящих» бывших генералов: Н.И. Богатко, А.М. Драгомирова, А.Я. Ельшина, М.Ф. Квецинского, П.А. Кузнецова, Я.К. Циховича. Однако ввиду отказа от этой должности Ельшина и Циховича и «неизвестности нахождения» остальных Бонч-Бруевич остановился на кандидатурах бывших генералов Ф.Д. Иозефовича, Н.Д. Ливенцева, Д.Н. Надежного, В.В. Нотбека, Ф.Е. Огородникова и В.П. Широкова. Однако только перечисление фамилий бывших генералов, избранных Бонч-Бруевичем кандидатами на должность военных руководителей в военные округа, показывает справедливость опасений некоторых военных работников партий, что в Красную Армию на руководящие должности могут «просочиться» контрреволюционные элементы. Так, четверо из шести «самых подходящих», по словам Бонч-Бруевича, кандидатов (Драгомиров, Ельшин, Квецинский и Кузнецов) впоследствии оказались активными участниками белого движения, причем Драгомиров — даже председателем деникинского правительства — Особого совещания, а Богатко эмигрировал. Что же касается назначенных на должность военных руководителей военных округов, то три кандидатуры из шести также оказались неудачными: Иозефович был освобожден от должности, Ливенцев уволен уже 10 июля 1918 г., а Нотбек, назначенный военным руководителем Приволжского военного округа, после захвата Самары белочехами 8 июня 1918 г. остался в городе, а затем служил в колчаковской армии.

Приведенные данные о назначении военных руководителей в именные округа показывают, во-первых, с какими трудностями пришлось столкнуться при подборе кандидатур на высшие должности в Красной Армии и, во-вторых, какой строгий контроль должен был осуществляться со стороны Коммунистической партии и Советского правительства, чтобы на ответственных должностях не оказались контрреволюционные элементы.

Вслед за военными руководителями в военные округа были назначены начальники штабов бывшие Генштаба генералы: А.С. Гришинский (Московский ВО), З.И. Зайченко, затем Н.В. Пневский (Приволжский ВО), А.А. Самойло (Беломорский ВО), Н.П. Сапожников (Орловский ВО), Ю.М. Тихменев (Уральский ВО). Начальниками управлений и отделов окружных штабов были назначены бывшие Генштаба генералы и полковники (в частности, В.А. Соковнин, Г.Н. Хвощинский), начальниками окружных артиллерийских управлений и их помощниками — известные артиллеристы (в частности, бывший генерал В.Н. Вахарловский, бывший полковник М.М. Радкевич) [291] .

Однако при проведении военно-окружной реформы встречались трудности и другого порядка. Так, начальник штаба Уральского военного округа Ю.М. Тихменев в письме помощнику военного руководителя Высшего Военного Совета С.Г. Лукирскому от 13 мая 1918 г. сообщал, что после его приезда в Екатеринбург «стали его (Декрет Совнаркома от 8 апреля 1918 г. об окружной реформе. — А.К.) искать, нашли, стали читать, обсуждать и… вдруг решили запротестовать против тактики проведения Советом Народных Комиссаров этого декрета в жизнь: с этим протестом сегодня выехал один из комиссаров военного комиссариата — Голощекин — в Москву со словесным и письменным докладом» [292] . Местные власти требовали, чтобы начальниками управлений окружного штаба были назначены «партийные работники и при них технические руководители из военных специалистов». Но, как писал Тихменев, по согласованию с комиссаром С.А. Анучиным решили при каждом начальнике управления назначить комиссара, ибо, по словам Анучина, «сразу предоставление самостоятельности и бесконтрольности действий б. генералам будет массами истолковано в самую пагубную для реформы сторону» [293] . Поэтому, считал Тихменев, «настоятельно необходимо урегулировать все эти вопросы, по-моему, путем прибытия специального комиссара, который разъяснил бы все волнующее, пугающее и смущающее, вызываемое упомянутым декретом». Областные комиссары «ничего не имеют против организации постоянной армии, но тактические приемы проведения всего в жизнь и вызвали упомянутые выше протесты». В заключение Тихменев писал, что возможны «предъявления отводов против некоторых начальников управлений и тогда им, отводимым, придется уезжать обратно — необходимо обставить материалам уезжающих не по своей вине, а только вследствие несовершенства декрета по местным взглядам» [294] .

Приказом Высшего Военного Совета № 37 от 3 мая 1918 г. должны были быть развернуты «на добровольческих началах» 28 внеочередных дивизий [295] . При этом обращалось внимание на то, что в скором времени потребуется «большое количество командного, подготовленного научно и практически, состава — старшего и младшего». Однако персональное приглашение кадровых офицеров «сделалось крайне затруднительным, так как неизвестно, где их отыскивать» [296] . В связи с этим военный руководитель Высшего Военного Совета рекомендовал «срочно организовать учет кадровых офицеров: пехоты, конницы и артиллерии и вообще строевых офицеров», а также специалистов с высшим образованием (артиллеристов, инженеров и т. д.), причем это следовало осуществить как можно скорее, в противном случае «лучшая часть бывших офицеров в поисках труда и приложения своих сил успеет перейти на другие поприща и будет для армии потеряна» [297] . Поэтому «независимо от срочной организации учета бывших кадровых офицеров» предлагалось образовать резерв лиц командного состава в трех округах (Московском, Ярославском и Орловском) или предоставить право начальникам дивизий независимо от наличия в каждый данный момент в дивизии того или иного количества солдат принимать на службу такое количество командного состава, какое ими будет признано необходимым для обеспечения быстрого и успешного формирования дивизий по существующим штатам [298] . Вопрос о приеме на «службу лиц командного состава по расчету на 28 формирующихся внеочередных дивизий (на что требовалось, считая до взводного командира включительно, около 25 тыс. человек. — А.К.) должен быть решен безотлагательно», причем следовало уже иметь в виду и обеспечение командным составом последующего формирования «30 очередных дивизий» [299] .

Большое значение для решения проблемы привлечения командного состава старой армии имели «Временные правила приема лиц командного состава в части вновь формируемой армии и порядок аттестования этих лиц», объявленные приказом Наркомвоена № 468 от 13 июня 1918 г. [300] Эти правила определяли порядок приема на службу бывших генералов и офицеров, обсуждения их служебных и политических данных, зачисления в кандидаты и назначения на должность, наконец, порядок жалоб на решения аттестационных комиссий. Однако, несмотря на все, казалось бы, предусмотренные меры, которые должны были обеспечить отбор и назначение на соответствующие должности достойных лиц, на практике часто получалось иначе. Так, согласно пункту 2 приказа после опубликования соответствующими военными комиссариатами в местной печати фамилий бывших офицеров, выразивших желание поступить на службу в Красную Армию, с краткими данными о служебной деятельности этих лиц все желающие в 10-дневный срок имели возможность сделать заявление об этих лицах, причем за достоверность заявления они должны были нести ответственность. Но подобных заявлений поступало незначительное количество, и, как писал журнал «Военное дело», по политическим мотивам «не отводилось и 1% всех определяемых на службу» [301] . Кроме того, следовало иметь в виду, что бывший офицер, хорошо известный, например, в Твери, мог выставить свою кандидатуру по Владимире, где его никто не знал. Эти, а также другие обстоятельства, среди которых главным была острая необходимость в командном составе в условиях быстрых темпов строительства армии, приводили к тому, что на практике широко использовалась возможность, предусмотренная пунктом 16 приказа: «в случаях, не терпящих отлагательства», лица командного состава до начальника дивизии включительно могли быть допущены к исполнению обязанностей «и без предварительного зачисления в кандидатские списки» [302] .

Высший Военный Совет сыграл значительную роль и в реорганизации Военной академии (бывшей Академии Генерального штаба) для подготовки для Красной Армии командных кадров высшей военной квалификации.

После декрета о создании Красной Армии и образования при Наркомвоене в феврале 1918 г. Главного управления военно-учебных заведений во главе с главным комиссаром военно-учебных заведений И.Л. Дзевялтовским-Гитовтом была развернута энергичная деятельность по созданию военно-учебных заведений Для подготовки командного состава младшего и среднего звена из солдат, красногвардейцев, рабочих и крестьян. Однако руководители Наркомвоена и ГУВУЗ не сразу поняли, что Советская власть не могла ограничиться подготовкой командного состава только младшего и среднего звена и что для нее необходим был командный состав высшей военной квалификации из рабочих и крестьян, т. е. следовало широко открыть для них двери военных академий. Поэтому руководство ГУВУЗ направило 9 марта 1918 г. циркулярное распоряжение № 2735 всем академиям, в том числе и Военной академии, о превращении их «в заведения вполне гражданского типа, лишь с допущением некоторого оттенка военного преподавания» [303] .

В связи с этим военный руководитель Высшего Военного Совета М.Д. Бонч-Бруевич направил В.И. Ленину докладную записку № 177 от 10 марта [304] , в которой писал, что такая несвоевременная реформа «разбивает общий план формирования армии на новых началах» [305] , а поэтому предложил главному комиссару военно-учебных заведений «приостановить намеченную им реформу академий и представить свои объяснения Высшему Военному Совету в двухнедельный срок» [306] .

На основании этой докладной записки В.И. Ленин предложил главному комиссару военно-учебных заведений немедленно задержать распоряжение о превращении академий в гражданские учебные заведения и представить в Совнарком проект реорганизация бывшей Николаевской академии [307] .

Между тем в связи с опасностью, нависшей над Петроградом в результате интервенции войск Четверного союза в февраля 1918 г., было принято решение об эвакуации Военной академии на Урал. Для выбора места ее передислокации в города Пермской губернии — Пермь, Екатеринбург, Челябинск, Уфу — были направлены квартирьеры во главе с преподавателем Военной академии Генштаба А.П. Слижиковым; после его донесения от 12 марта 1918 г. было решено эвакуировать Военную академию в Екатеринбург (ныне Свердловск) [308] .

В соответствии с планом Центральной коллегии по разгрузке Петрограда эвакуация Военной академии началась 16 мая 1918 г. С первым эшелоном были отправлены учебно-материальная база, библиотека и типография, с этим же эшелоном отбыла часть профессорско-преподавательского состава и слушателей подготовительного курса 3-й очереди, которые к этому времени возвратились в Военную академию из войсковых частей [309] . Остальные слушатели и профессорско-преподавательский состав выехали из Петрограда вторым эшелоном или самостоятельно с таким расчетом, чтобы быть на новом месте к середине апреля 1918 г.; однако переезд затянулся, и фактически профессорско-преподавательский состав был собран только к концу мая 1918 г. По прибытии в Екатеринбург Военная академия разместилась в здании Епархиального училища. Для слушателей подготовительного курса 3-й очереди в течение апреля — первой половины мая были проведены экзамены; 188 слушателей были переведены в старший класс [310] . После отъезда Военной академии в Екатеринбург 22 марта 1918 г. 165 слушателей (из 233), окончивших старший класс 2-й очереди, были «причислены» к Генеральному штабу, а 133 из них — «переведены» в Генеральный штаб [311] .

В связи с тем что «Советское рабоче-крестьянское правительство, создавая Красную Армию, признало в то время необходимым и учреждение для нее высшего военно-учебного заведения» [312] , приказом Наркомвоена № 316 от 3 мая 1918 г. с 5 мая того же года должны были быть открыты одногодичные ускоренные курсы Военной академии Генерального штаба на 150 человек «для теоретической военно-научной подготовки кадра лиц из среды Красной Армии, намеченных на должности инструкторов и для работы в штабах вновь создаваемой армии». Кроме этих ускоренных курсов, утверждался также старший класс, который должен был составить «как бы переходную ступень к основному трехгодичному курсу академии» [313] . В старший класс должны были зачисляться слушатели, окончившие подготовительные курсы 1, 2-й и 3-й очередей; они должны были прибыть в Екатеринбург не позже 27 мая 1918 г., чтобы «с 1 июня… приступить к занятиям» [314] .