Чтение онлайн

Важнейшее значение решений VIII съезда РКП(б) по военному вопросу состоит в том, что они определили основные принципы перехода к массовой регулярной Рабоче-Крестьянской Красной Армии с централизованным управлением и твердой военной дисциплиной и порядком, основанным на положениях уставов. Съезд подтвердил незыблемость линии на широкое использование опыта и знаний бывших генералов и офицеров старой армии при осуществлении постоянного контроля за их деятельностью со стороны военных комиссаров. Решения съезда по военным вопросам явились теоретическим фундаментом для практической разработки и осуществления оперативно-стратегических планов ведения вооруженной борьбы против внутренней контрреволюции и империалистической интервенции.

Заканчивая изложение интересующих нас вопросов, связанных с работой VIII съезда РКП(б), отметим, что в некоторых работах, посвященных ему, говорится, что разногласия в партии по военному вопросу, и в частности в отношении военных специалистов, накануне съезда и в ходе его работы «уже в значительной степени утратили тот острый характер, который они имели в предыдущий период». В подтверждение указывается на то, что «военная оппозиция» во время съезда уже не ставила вопросы так, как они ставились в 1918 г., когда «централизованная армия объявлялась армией империалистического государства», а самое использование военных специалистов считалось «генеральничеством» [500] . Однако, по нашему мнению, если линия «левых коммунистов» и некоторых военных работников партии (Н.В. Крыленко, Н.И. Подвойского и др.) против военной политики партии в марте — апреле 1918 г., когда был создан Высший Военный Совет, положивший начало подготовительным мероприятиям к переходу от добровольческой Красной Армии к регулярной, и представляла собой большую опасность для успешного военного строительства, то значительно большую опасность такая линия представляла в начале 1919 г., ибо к этому времени гражданская война была в полном разгаре и перед Советским государством со всей остротой встала задача ликвидации в кратчайший срок недостатков, присущих армии, создаваемой на добровольческих началах, и перехода к регулярной Красной Армии с широким использованием военных специалистов.

Несмотря на то что VIII съезд РКП(б) подтвердил ленинский курс на использование в Красной Армии знаний и служебного опыта военных специалистов, все же некоторые крупные работники партии остались в этом вопросе на прежних позициях [501] .

В.И. Ленин подверг критике эту точку зрения, указав, что из-за случаев измены некоторых военных специалистов нет никаких оснований изменять по отношению к ним политику партии. Отказ от использования знаний и служебного опыта военных специалистов лишь задержит создание регулярной армии и приведет к возрождению партизанщины, пережитки которой причинили Советской Республике неизмеримо больше бедствий, поражений, катастроф, потерь людей и военного имущества, чем все измены военных специалистов. Поэтому, подчеркивал Ленин, «было бы непоправимой ошибкой и непростительной бесхарактерностью возбуждать из-за этого вопрос о перемене основ нашей военной политики. Нам изменяют и будут изменять сотни и сотни военспецов, мы будем их вылавливать и расстреливать, но у нас работают систематически и подолгу тысячи и десятки тысяч военспецов, без коих не могла бы создаться та Красная Армия, которая выросла из проклятой памяти партизанщины и сумела одержать блестящие победы на востоке» [502] .

Подводя предварительные итоги использования военных специалистов, ЦК РКП(б) в июле 1919 г. отмечал в циркулярном письме ко всем членам партии: «Из числа офицеров за 1,5 года путем естественного отбора выделилась группа военных деятелей, по большей части которые с преданностью и самоотверженностью служат делу рабоче-крестьянской России. Сотни и сотни этих офицеров погибли в первых рядах, сражаясь бок о бок с нами против белогвардейцев. Сотни и сотни таких офицеров остаются в рядах нашей Красной Армии и служат ей верой и правдой» [503] .

Что же касается принятия чрезвычайных мер для укрепления командных кадров Действующей Красной Армии за счет изъятия из тыловых учреждений и заведений (как гражданских, так и военных) бывших офицеров и генералов, годных по состоянию здоровья для строевой, штабной и административной служб, то эта задача была решена путем создания после VIII съезда РКП(б) особых комиссий по учету бывших офицеров.

Особая временная комиссия по учету бывших офицеров была создана при Управлении делами Реввоенсовета Республики постановлением заместителя председателя Реввоенсовета Республики Э.М. Склянского 16 апреля 1919 г.

Главная задача комиссии состояла в том, чтобы проверить расположенные в Московском военном округе управления, учреждения и заведения военного ведомства с целью изъятия из них годных к строевой и нестроевой службе бывших офицеров для направления их на командные, штабные и административные должности в Действующую Красную Армию [504] . Председателем комиссии был назначен начальник общего отдела при Управлении делами Реввоенсовета Республики Ч.М. Глезаров.

Необходимость создания комиссии выявилась в результате переосвидетельствования в период с 16 января по 1 февраля 1919 г. бывших офицеров, которые работали в гражданских учреждениях, расположенных на территории Московского военного округа. Всего было переосвидетельствовано 3252 человека, из них признаны годными для службы в Действующей армии 1368 человек, в том числе на строевых должностях 787 и на нестроевых 581, признаны негодными на строевые и нестроевые должности 1362, предоставлены отсрочки 188, отправлены в госпиталь «на испытание» 334 человека [505] .

Указанная проверка показала, что в гражданских учреждениях и высших учебных заведениях, а также в тыловых учреждениях военного ведомства имеется «еще огромный контингент» неиспользованного командного состава [506] . В связи с этим Управление делами Реввоенсовета Республики направило во все центральные управления, учреждения и заведения Московского военного округа предписания, в которых предлагалось к 3 мая 1919 г. сообщить «самые точные сведения о всех сотрудниках, бывших офицерах… с точным обозначением их бывших чинов, военного образования, служебного стажа, занимаемых последних должностей и насколько по своей специальности каждый в отдельности отвечает занимаемой им ныне должности и в таковой незаменим». Вместе с предписанием направлялся анкетный лист, в котором содержалось 19 пунктов, в том числе: был ли кадровым офицером или призван по мобилизации в 1914 г. при объявлении войны, какие должности занимал в старой армии, какую должность занимает ныне и с какого времени, состав членов семьи и их местожительство (отец, мать, жена, дети, братья и сестры), принадлежал ли к какой-либо партии, кто может рекомендовать (из коммунистов, советских или видных общественных деятелей) с обязательным указанием двух лиц и их адресов или телефонов, привлекался ли к суду (следствию), наказаниям в административном ли судебном порядке и т.д. [507] При рассмотрении этого анкетного листа обращает на себя внимание отсутствие в нем вопросов о социальном положении, последнем чине в старой армии, имущественном положении и наличии родственников в белых армиях.

Большое значение для учета бывших офицеров и контроля за своевременной их явкой на сборный пункт для отправки в Действующую Красную Армию (или другое место назначения) имела разработанная в то время при Московском окружном военном комиссариате так называемая «явочная карта» [508] , которая заменяла отбираемый при ее вручении «вид на жительство». Лица, получившие «явочную карту», не имели «права выезда из Москвы», а за неявку на сборный пункт в указанный срок должны были отвечать «по всей строгости революционных законов». В «явочной карте» содержались следующие сведения: фамилия, имя, отчество, категория (бывший офицер, военный чиновник и т.д.), место работы и время поступления на нее, местожительство, бывший чин, род оружия, последняя должность и название воинской части старой армии, продолжительность службы (кадровый офицер или офицер военного времени), номер приемной росписи (т.е. «явочной карты») и время явки на сборный пункт.

Всего Особой временной комиссией было проверено 85 управлений, учреждений и заведений Московского военного округа с 2535 состоявшими в них бывшими офицерами (в том числе 156 бывшими генералами ж 356 полковниками); из 22 управлений, учреждений и заведений, по мнению комиссии, бывшие офицеры изъятию не подлежали [509] .

Уже первые итоги работы комиссии показали, что в управлениях, учреждениях и заведениях многие бывшие офицеры, годные по состоянию здоровья к службе на строевых и нестроевых должностях в Действующей армии, занимали хозяйственные, канцелярские и другие подобные им должности. Так, по донесению из Московского губернского военного комиссариата, из 27 бывших офицеров в Действующую армию могли быть откомандированы лишь два человека (бывшие подпоручик и прапорщик), а остальные были «больные», «незаменимые» и т.д. Однако после проверки оказалось, что направлению в Действующую армию подлежали 11 бывших офицеров (на строевые должности — 8, на нестроевые — 3) [510] . В Московском складе огнестрельных припасов состояло 67 бывших офицеров; признано было необходимым откомандировать в Действующую армию 40 человек неартиллеристов и артиллеристов, занимавших должности кладовщиков, музыкантов, бухгалтеров, счетоводов [511] . На Московском областном эвакуационном пункте работали 7 бывших офицеров, в том числе полковник Г.А. Пушкин (1868 г. рождения), внук А.С. Пушкина, занимавший должность старшего делопроизводителя. Решением комиссии в Действующую армию были направлены 3 человека, в том числе годный к строевой службе Пушкин [512] .

Руководители некоторых управлений, учреждений и заведений пытались задержать у себя сотрудников — бывших офицеров даже после того, как они были выделены Особой временной комиссией к откомандированию в Действующую армию и получили под расписку предписания, которые заканчивались словами: «Неявка в срок по каким-либо причинам будет караться судом Революционного военного трибунала как злостное дезертирство» [513] . В связи с этим Управление делами Реввоенсовета Республики направило циркулярную телеграмму, в которой было указано, что заместитель председателя Реввоенсовета Республики приказал «под страхом строжайшей ответственности обязать всех сотрудников — бывших офицеров», предназначенных Особой временной комиссией к откомандированию в Действующую армию, «явиться в общий отдел Управления делами Реввоенсовета Республики» [514] .