Чтение онлайн

В телеграмме А.В. Эйдука от 10 июля 1919 г. всем председателям губернских исполкомов обращалось особое внимание на «интенсивность работы» и личную ответственность «за практические результаты». Что же касается особой инструкции для медицинских комиссий при губернских отделах, то в телеграмме рекомендовалось руководствоваться в их работе «революционным сознанием, нуждами фронта и приказом Реввоенсовета Республики и Наркомздрава номер 913 от 27 марта 1919 года лит. А и Б» [534] .

Согласно положению об Особкомучет среди губернских отделов должен был быть создан и Петроградский губернский отдел по учету бывших офицеров. Однако, «придавая особо важное значение производству такой же самостоятельной работы по г. Петрограду (какую Особкомучет должна была провести в Москве. — А.К.)», Эйдук обязал председателя Петроградского Совета «сделать срочные распоряжения о формировании отдельной для Петрограда комиссии по учету бывших офицеров» в составе председателя и четырех членов: от окружного комиссариата по военным делам, губернской комиссий по борьбе с дезертирством, Особого отдела губернской чрезвычайной комиссии и Народного комиссариата государственного контроля [535] . В целях наиболее полного учета всех бывших офицеров, проживающих в Петрограде, указанной комиссии было предложено провести новую их регистрацию подобно тому, как это было организовано по Москве на основании приказа председателя Особкомучет № 1.

11 июля 1919 г. состоялось постановление Совета Обороны об утверждении проекта положения об Особкомучет, инструкции губернским отделам этой комиссии и решение «об изъятии из московских учреждений 2000 офицеров», причем Особкомучет надлежало в недельный срок собрать сведения «о числе офицеров, которые без ущерба для военного дела могут быть переведены в действующую армию» [536] .

В соответствии с этим постановлением А.В. Эйдук издал приказ № 3 от 14 июля 1919 г. о поставленной Особкомучет задаче «собрать сведения о числе бывших офицеров, служивших в военных учреждениях (не в составе Действующей армии), которые могут быть переведены в Действующую армию без ущерба для военного дела по занимаемым ими ныне должностям». Для этого надлежало всем расположенным в Москве штабам, управлениям, учреждениям и заведениям ведомства Наркомвоена, а также штабам и частям войск вспомогательного назначения «в срочном порядке» (в течение сорока восьми часов со времени опубликования приказа) представить «именные списки на служащих у них бывших офицеров» с краткими данными об их службе в старой армии, ныне занимаемой должности и степени «незаменимости». Что же касается учреждений, не расположенных в Москве, то подобные именные списки они должны были представить в соответствующие губернские отделы Особкомучет. Последние должны были «в кратчайший срок» рассмотреть эти списки и о результатах срочно телеграфировать в Особкомучет, указав, «сколько в каждом учреждении находится бывших офицеров и сколько из них может быть выделено на фронт». Одновременно копии списков с мотивированной против каждого лица отметкой надлежало в срочном порядке выслать в Особкомучет [537] .

Важно отметить, что в отличие от приказа председателя Особкомучет № 1, которым предусматривался учет только бывших офицеров, состоявших на службе в учреждениях и организациях гражданских ведомств, согласно приказу № 3 подлежали учету и те бывшие офицеры, которые служили в штабах, управлениях и заведениях Наркомвоена (не в составе Действующей армии), а также в штабах и частях войск вспомогательного назначения. Поэтому в дополнение к приказу № 3 циркулярной телеграммой председателям губернских отделов по учету бывших офицеров было разъяснено, что на основании этого приказа следовало «произвести лишь учет бывших офицеров, служащих в военном ведомстве». Фактическое же выделение бывших офицеров, признаваемых губернскими отделами «необходимыми для фронта», не осуществлять впредь до особых распоряжений, «за исключением тех лиц, которые занимают должности, явно несоответствующие их прежнему служебному стажу» [538] . Что касается всех бывших офицеров, служащих в «невоенных советских учреждениях и еще не состоящих на действительной военной службе» и признанных губернским отделом «подлежащими выделению на фронт», то их следовало незамедлительно передавать губернским военкоматам. Направление их на фронт должно было производиться распоряжением штаба округа на основании срочных нарядов, присылаемых Управлением по командному составу Всероглавштаба. Признанных же пригодными к службе лишь в обстановке мирного времени следовало оставлять на прежних должностях, впредь до предоставления им соответствующих назначений (до этого они должны были находиться в полном распоряжении губернского и окружного военных комиссариатов) [539] .

На основании инструкции губернским отделам, приказов председателя Особкомучет № 1–3 и других распоряжений губернские отделы приступили к своей работе, которая начиналась с издания приказа по отделу. Примером такого приказа может служить приказ Петроградского губернского отдела [540] , в котором, в частности, говорилось, что всем расположенным в уездах губернии учреждениям, неподведомственным Наркомвоену, «в течение 3-х дней с момента получения на месте сего приказа» необходимо доставить в учетный отдел своего уездного комиссариата по военным делам «анкетные листы на всех без исключения б. офицеров, служащих в этих учреждениях». Отдельные списки следовало составлять на тех бывших офицеров, 1) которые находились на службе и при мобилизациях (в декабре 1918 и марте 1919 г.) были зачислены в резерв окружного строевого управления, но еще не получили назначения; 2) состояли на службе в различных учреждениях и уже были оставлены в них как «незаменимые» работники; 3) о ком было возбуждено ходатайство перед Особой центральной комиссией по отсрочкам об оставлении на месте прежней службы в учреждении с указанием, когда это ходатайство возбуждено; 4) которые были освобождены вовсе от военной службы с указанием времени и номера изданного об этом удостоверения. Организации, имевшие военный характер, но подведомственные Наркомвоену и НКВД, а также «милитаризованные учреждения» [541] также должны были представить списки и анкетные листы на состоявших у них на службе офицеров. Все проживающие в уездах Петроградской губернии бывшие офицеры (как признанные годными к военной службе, так и уволенные вовсе от нее), еще не состоявшие нигде на службе и родившиеся: бывшие генералы в 1858 г. и моложе, бывшие штаб-офицеры в 1863 г. и моложе, бывшие обер-офицеры в 1868 г. и моложе обязаны были в течение трех дней составить такие же анкетные листы и вместе с выпиской от домового комитета бедноты или удостоверениями волостных комиссариатов о месте жительства представить их в учетные отделы уездных комиссариатов по военным делам по месту своего жительства и получить удостоверение об их сдаче. Учетные отделы уездных комиссариатов в 3-дневный срок со дня получения приказа на месте должны были все представленные им списки, анкетные листы, удостоверения о месте жительства и т.д. препроводить с нарочным в Петроградский отдел Особкомучет. Бывшие офицеры, признанные пригодными для службы в Красной Армии на строевых или административных должностях, должны были быть немедленно переданы в резерв окружного строевого управления.

Одним из основных принципов в работе Особкомучет и ее губернских отделов было стремление не только изъять из советских учреждений возможно большее число бывших офицеров, допуская оставление на занимаемых должностях лишь действительно незаменимых специалистов, и отправить их на строевые и нестроевые должности в Действующую армию, но и направлять в нее в качественном отношении только таких, «которые принесут пользу армии, а не будут лишь ненужным балластом» [542] . В самом деле, Управление по командному составу Всероглавштаба получало многочисленные письма с фронта с жалобами на присылку «в последнее время мало или совершенно непригодных для службы бывших офицеров», что явилось в значительной степени результатом «особой срочности условий работы» действовавшей ранее Особой временной комиссии под председательством Глезарова. Поэтому Особкомучет «сочла необходимым пропустить через медицинскую комиссию всех лиц (предназначенных к зачислению в Действующую армию. — А.К.) и затем при рассмотрении анкетных листов входить в оценку прежнего служебного стажа (каждого. — А.К.) бывшего офицера» [543] , стремясь при этом оставлять на занимаемой должности только тех бывших офицеров, которые не представляли никакой ценности для военного ведомства (особенно при наличии ходатайств об отсрочке от соответствующих учреждений). Так, один из архивных документов содержит пояснение Особкомучет по поводу оставления на работе двух таких бывших офицеров: «…Дианов оставлен как 37-летний прапорщик, заведующий лишь военно-санитарным поездом, а Брандт — 41 года прапорщик был капельмейстером и начальником полкового санитарного отряда — оба и по возрасту особенно по цензу никакой ценности для армии не представляют» [544] .

В результате рассмотрения вопроса о том или ином бывшем офицере имели место случаи, когда бывших офицеров, оставленных Особкомучет на занимаемых ими должностях вследствие малой пригодности для службы в Действующей армии, да и вообще в военном ведомстве, Особая Центральная комиссия признавала подлежащими призыву, и тогда они в силу статей 17 и 18 Положения об Особкомучет должны были быть откомандированы на строевые или нестроевые должности в Красную Армию. При той тщательности, с которой Особкомучет рассматривала сведения о каждом бывшем офицере и оценивала его пригодность для службы в армии, такие случаи могли возникать лишь в отношении действительно бесполезных для Красной Армии лиц (как, например, прапорщики ополчения, проходившие службу только на нестроевых должностях). Поэтому Особкомучет 25 июля 1919 г. обратилась с ходатайством в Совет Обороны с просьбой предоставить ей право в указанных выше случаях и при наличии ходатайства об отсрочке соответствующих учреждений временно оставлять таких бывших офицеров в своих учреждениях, беря их на учет Управления по командному составу Всероглавштаба [545] . Однако Совет Обороны не удовлетворил это ходатайство, ибо оно ущемляло интересы созданной им Особой центральной комиссии по отсрочкам [546] .

Следует отметить, что значительные трудности в работе Особкомучет возникали в связи с принятой системой отсрочек от призыва. Так, с выходом постановления Совета Обороны от 2 июля 1919 г. данные ранее отсрочки бывшим офицерам всех без исключения гражданских учреждений теряли свою силу. Для «безусловно незаменимых работников» эти учреждения должны были вновь возбуждать мотивированные ходатайства перед Особой центральной комиссией [547] . При этом бывшие офицеры, в отношении которых подобные ходатайства возбуждались, имели право «оставаться на своих местах впредь до выяснения результатов ходатайства» [548] . Однако, несмотря на указанное постановление Совета Обороны по отсрочкам, в стране продолжало существовать множество декретов, приказов, распоряжений, согласно которым от призыва освободилось значительное число бывших офицеров (в частности, декреты Совнаркома от 25 января 1919 г. и 3 апреля 1920 г. в отношении бывших офицеров, состоявших на действительной службе по сельскому хозяйству и служивших в милиции и т.д. [549] ). Отсрочками от призыва пользовались также бывшие офицеры, задействованные на строительстве срочных объектов (например, на установке Московской мощной радиостанции, создаваемой для обеспечения надежной и постоянной связи центра Республики с западными государствами и окраинами страны Эти лица считались «мобилизованными на месте и потому не подлежащими призыву (независимо от их возраста) до тех пор, пока радиостанция не будет закончена» [550] .

Между тем недостаток командного состава в Действующей армии был настолько значительным, что потребовались изменения принятой системы отсрочек от призыва, причем многие из них были проведены по инициативе Особкомучет. Так, приказом Реввоенсовета Республики № 651 от 5 апреля 1919 г. бывшие офицеры — беженцы с временно оккупированных территорий Республики (в том числе те, срок отправления которых в места временного проживания был неизвестен) призыву на военную службу не подлежали. Однако ввиду «особо острой нужды на фронте в лицах командного состава» и «переживаемых ныне исторических событий» председатель Особкомучет обратился в Мобилизационное управление Всероглавштаба с докладной запиской, в которой писал, что на территории Советской России не может быть «граждан из бывших офицеров, не привлеченных к общегосударственной повинности», и предлагал провести в «экстренном порядке… вопрос об отмене привилегий для бывших офицеров-беженцев», установленных приказом Реввоенсовета Республики, тем более что этот приказ появился около семи месяцев назад, «когда дело защиты Рабоче-Крестьянской России было не так напряженно, как в настоящее время» [551] . В результате изменений в системе отсрочек стали подлежать учету на общих основаниях бывшие офицеры, служившие в милиции. Незаменимые для работы в милиции могли получить отсрочку, однако «все годные для фронта» должны были быть направлены в Действующую армию [552] . Стали подлежать учету и медицинскому переосвидетельствованию на общих основаниях бывшие офицеры, состоявшие на учете в Главбюро по учету и распределению технических сил [553] , возвратившиеся из плена и т.д., причем в зависимости от результатов переосвидетельствования они могли быть «освобождены или вновь взяты на военную службу» [554] .

Таким образом, взятые на учет бывшие офицеры, работавшие в гражданских организациях и управлениях, учреждениях и заведениях военного ведомства, признанные по возрасту, состоянию здоровья и служебному стажу в старой армии ценным командным составом, подлежали откомандированию на строевые и нестроевые должности в Действующей Красной Армии и не могли быть «оставляемы на занимаемых должностях» [555] .

Однако многие взятые на учет бывшие офицеры, хотя и вынужденные силой обстоятельств служить Советской власти, использовали все легальные и нелегальные средства для уклонения от службы в Действующей армии (переходили на сторону белогвардейцев, сменяли места жительства, по которым проводилась регистрация, проживали подпольно и т.д.). За подобные деяния виновные, а также члены их семей, родственники и т.д. несли наказание по законам военного времени. Поэтому не каждый мог решиться на такие явно враждебные по отношению Советской власти шаги, предпочитая уклоняться от службы в Действующей армии легальными средствами: отсрочками от призыва под маркой «незаменимых работников», попытками не попасть в число годных к строевой и нестроевой службе по состоянию здоровья на медицинских комиссиях и т.д.

Несмотря на категорические указания оставлять в тыловых учреждениях военного ведомства, а тем более в гражданских организациях только действительно незаменимых работников, многие руководители подобных учреждений и организаций в стремлении не терять хороших сотрудников или просто оказывать содействие в уклонении того или иного бывшего офицера от службы в Действующей армии все же продолжали возбуждать необоснованные ходатайства об отсрочке призыва тех, кто по возрасту, состоянию здоровья и опыту службы в старой армии был обязан находиться на фронте. Так, в частности, Калужский губернский продовольственный комиссар Александров направил телеграмму на имя председателя Совета Обороны с жалобой на то, что из продовольственного комитета «изымаются» бывшие офицеры Зудилин, Лещенков, Любов, Митин, Новиков и Сапожников, которые занимают «ответственные посты», связанные с «реализацией урожая и реорганизацией губернского и районных продовольственных комитетов». Призыв этих лиц в армию, говорилось в телеграмме, «безусловно гибельно» отразится на реализации урожая, что «еще более ухудшит и без того критическое положение губернии в продовольственном отношении»; заменить же этих сотрудников другими «не представляется никакой возможности» [556] . Телеграмма была послана на предварительное рассмотрение во Всероглавштаб, который признал мотивы ходатайства неубедительными, ибо «если стать на путь удовлетворения таких ходатайств, то придется отказаться вообще от намеченного изъятия из гражданских учреждений бывших офицеров»; в результате ходатайство было отклонено [557] . О том, насколько были необоснованны ходатайства об оставлении бывших офицеров как «незаменимых работников» на месте прежней службы, говорит следующий факт: из 94 бывших офицеров, обратившихся с жалобой в Особую центральную комиссию, как показала проверка, 55 человек могли нести службу в Действующей армии, из них 48 — на строевых должностях [558] .