Чтение онлайн

Насколько мы можем судить, в подходе к рассматриваемой проблеме современные западноевропейские и американские буржуазные историки не отказались от сложившихся в 20—30-е годы белоэмигрантских и других концепций гражданской войны в России. Можно согласиться с выводом, сделанным С.Ф. Фоминых, что «происхождение целого ряда версий и аргументов (западных авторов. — А.К.)… берет начало в белоэмигрантской литературе», в работах «политических деятелей различных контрреволюционных партий и группировок, белогвардейских генералов» [43] .

Некоторые вопросы рассматриваемой проблемы в советской исторической литературе получили достаточно полное и глубокое освещение: выдающаяся роль В.И. Ленина в теоретической разработке проблемы привлечения к социалистическому строительству буржуазной интеллигенции, в частности военной, для военного строительства и защиты Советского государства; значение VIII съезда партии для утверждения ленинского курса на широкое привлечение бывших генералов и офицеров к делу создания массовой регулярной Красной Армии; роль военных комиссаров, обеспечивавших партийный и государственный контроль за деятельностью военных специалистов, и т. д. Вместе с тем ряд важных вопросов остается недостаточно разработанным: понятие ними «специалист»; состояние офицерского корпуса русской армии и его численность накануне Октябрьской революции; судьбы бывших генералов и офицеров старой армии в результате ее слома; их отношение к Октябрьской революции; сотрудничество бывших генералов и офицеров с Советской властью в качестве военных экспертов, консультантов и инструкторов в первые месяцы после Октябрьской революции; причины, побудившие подавляющую часть бывших кадровых офицеров воздерживаться от вступления в Красную Армию в период ее строительства на добровольных началах, и др. Совершенно не разработана проблема деятельности Коммунистической партии и Советского правительства по усилению Действующей Красной Армии командным составом за счет бывших генералов и офицеров после VIII съезда партии, хотя, как справедливо отмечает С.А. Федюкин, «проблема военспецов стояла остро и до, и после съезда вплоть до самого окончания гражданской войны» [44] . Требуют уточнения как общая численность военных специалистов в Красной Армии к концу гражданской войны (к ноябрю 1920 г., т. е. к моменту ликвидации основных фронтов), так и численность по категориям офицерского корпуса — бывшие генералы, штаб- и обер-офицеры. Еще недостаточно разработана тема привлечения в Красную Армию и службы в ней самой ценной и подготовленной части офицерского корпуса русской армии — корпуса офицеров Генерального штаба. По-прежнему остается открытым вопрос, связанный с привлечением в Красную Армию офицеров белогвардейских армий, буржуазно-националистических формирований и т. д., взятых в плен или перешедших добровольно на сторону Советской власти. До сих пор еще нет работы, в которой были бы приведены достаточно полные данные о тех военных специалистах, которые приняли активное участие в строительстве Красной Армии с первых же дней ее создания и в защите Республики Советов на фронтах гражданской войны. В результате сотни этих лиц (кроме «обоймы» из одного-двух и десятков фамилий, упоминаемых в литературе) буквально растворились в общей цифре военных специалистов, которые в период гражданской войны служили в Красной Армии.

Таким образом, оценивая степень изучения рассматриваемой проблемы, приходится констатировать, что, несмотря на определенные успехи в разработке ряда ее аспектов, в советской историографии еще нет обобщающей монографии, в которой были бы комплексно рассмотрены и решены основные вопросы темы. Подобные недостатки в значительной степени вызваны тем, что авторы имеющихся работ в недостаточной степени использовали статистические и историко-социологические источники. Между тем интересы дальнейшего развития советской исторической науки требуют создания трудов широкой исторической перспективы, что невозможно без расширения документальной базы. Поэтому автором данной монографии и была сделана попытка значительно расширить источниковую базу исследования с тем, чтобы, говоря словами В.И. Ленина, «установить такой фундамент из точных и бесспорных фактов, на который можно бы было опираться» [45] в своих окончательных выводах.

Но прежде чем перейти к задачам, которые стоят перед настоящим исследованием, попытаемся сформулировать само понятие «военные специалисты». Впервые его дефиниция была дана в «Советской военной энциклопедии» (М., 1976. Т. 2), где говорилось, что военный специалист (военспец) — генерал, адмирал, офицер или чиновник старой русской армии и флота, привлеченный на службу в РККА и РККФ во время гражданской войны и военной интервенции в России [46] . Однако из этого определения необходимо, по нашему мнению, прежде всего исключить военных чиновников, а также уточнить, следует ли относить к «военным специалистам» только кадровых офицеров или всех офицеров, в том числе офицеров военного времени. Последнее тем более важно, что некоторые авторы, как, например, К.Е. Ворошилов, прапорщиков вообще к офицерам не относили, приравнивая их к унтер-офицерам и даже рядовым [47] .

Бывших военных чиновников (или, как их именовали, «классных чинов»), служивших в русской армии, к категории «военные специалисты», на наш взгляд, относить неправомерно потому, что они, как правило, не имели специального военного образования (не учились в кадетских корпусах, не заканчивали военных или специальных училищ, военных академий и т. д.), а являлись обычными «буржуазными специалистами» (с высшим или средним гражданским образованием) — врачами, преподавателями гражданских предметов военно-учебных заведений и т. д., которые служили в военном ведомстве. Их фамилии не включались в «Общий список офицерским чинам русской императорской армии» [48] , а учитывались в специальных справочных изданиях: «Общем расписании классных должностей в империи», «Списке чинов корпуса военных топографов и служащих по военно-топографической части» и т. д.

Что же касается офицеров военного времени (офицеров запаса, призванных по мобилизации во время первой мировой войны; окончивших ускоренный курс военных или специальных училищ или школ прапорщиков с производством в первый офицерский чин (прапорщика) в военное время; получивших этот чин за храбрость и т. д.), то их правомерно, по нашему мнению, наряду с кадровыми офицерами относить к «военным специалистам». Конечно, свыше трех четвертей офицеров военного времени по своему общеобразовательному цензу, военному образованию, опыту службы и боевому опыту не могли быть поставлены в один ряд с кадровыми офицерами. Но при этом следует иметь в виду, что и среди бывших офицеров военного времени были тысячи командиров (преимущественно произведенных в первый офицерский чин во второй половине 1914 и в 1915 г.), которые, получив боевой опыт на фронтах мировой войны, к октябрю были уже штабс-капитанами [49] и успешно командовали ротами и батальонами. Представляя более демократические по сравнению с кадровым офицерством слои русского общества, значительная часть этих офицеров после Октябрьской революции и перешла на сторону Советской власти и составила основу строевого командного состава Красной Армии среднего, нередко старшего и даже высшего звеньев, дала видных военачальников и героев гражданской войны. Достаточно назвать такие фамилии, как Е.С. Алехин, Я.Ф. Балахонов, С.С. Вострецов, С.Е. Грибов, И.Ф. Дашичев, Е.С. Казанский, Е.И. Ковтюх, В.К. Путна, А.И. Тодорский, И.П. Уборевич-Губоревич, К.П. Ушаков, И.Ф. Федько, Г.Д. Хаханьян, Р.П. Эйдеман, Г.X. Эйхе. Значительное число бывших офицеров военного времени занимали высшие должности (в том числе командующих фронтами и армиями) и в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.

Термин «военные специалисты» появился сразу после Октябрьской революции. Однако в первые месяцы после Октября бывших генералов и офицеров, которые сами предложили свои услуги Советской власти или которых привлекли к сотрудничеству с ней, чаще называли не «военными специалистами», а «военными экспертами (консультантами)», «инструкторами», «техническими руководителями» и т. д. Термин же «военные специалисты («военспецы») стал применяться повсеместно с марта — апреля 1918 г., когда был принят ленинский курс на создание массовой регулярной армии с широким привлечением бывших генералов и офицеров. Учреждение «института военных специалистов», в свою очередь, вызвало необходимость создания «института военных комиссаров», в задачу которого входили контроль за деятельностью «военных специалистов» и обеспечение таких условий, при которых была бы исключена всякая возможность каких-либо с их стороны акций, направленных против Советского государства.

Таким образом, термин «военные специалисты» имел определенное классовое содержание и был применим только к тем категориям командного состава (прежде всего бывшим генералам и кадровым офицерам), которые в период гражданской войны служили как правило на командных должностях в Действующей Красной Армии под контролем военных комиссаров.

В связи с этим нам представляется не совсем точной формулировка, которая часто встречается в советской исторической литературе: «привлечение военных специалистов» (на службу Советской власти, в Красную Армию и т. д.), ибо «привлекались» (на добровольных началах или по мобилизации) прежде всего бывшие генералы и офицеры старой армии, т. е. определенная категория «буржуазных специалистов», профессиональные военные, знания и опыт службы которых были необходимы для военного строительства и защиты Советского государства. «Военными специалистами» эти бывшие генералы и офицеры становились только после зачисления их на службу в Красную Армию (преимущественно на высшие и старшие командные, штабные или административные должности) под контролем военных комиссаров. Об этом «превращении» бывшего генерала или офицера в «военного специалиста» писал в своих воспоминаниях, в частности, М.Д. Бонч-Бруевич: «В то время любой из мелких как будто вопросов, хотя бы о том, куда и на какую работу назначать превратившегося в военспеца бывшего генерала, охотно и вдумчиво решался Владимиром Ильичем» [50] .

Таким образом, «военные специалисты» были не просто бывшими офицерами и генералами с профессиональными военными знаниями, а определенной социально-классовой категорией, присущей определенному периоду в истории Советского государства — периоду гражданской войны и империалистической интервенции.

Для научной разработки рассматриваемой проблемы важное значение имеет также раскрытие понятия «военная интеллигенция», тем более что в советской исторической литературе имеется тенденция к его отождествлению с понятием «военные специалисты», что, на наш взгляд, не совсем правильно [51] . Первая попытка обосновать правомерность понятия «военная интеллигенция», показать его отличие от понятия «военные специалисты», раскрыть, какие категории офицерского корпуса русской армии могут быть отнесены к категории военная интеллигенция», наконец, определить соотношение военной интеллигенции и военных специалистов в Красной Армии содержится в нашей статье [52] .

Задача настоящего исследования — рассмотрение узловых вопросов проблемы привлечения командного состава старой армии к военному строительству и защите Советского государства. Автор выражает надежду, что данная работа послужит дальнейшей разработке таких вопросов, как роль военных специалистов в создании и деятельности центральных и местных органов военного управления, в строительстве массовой регулярной Красной Армии, в подготовке командных кадров из рабочих и трудящихся крестьян, в том числе высшей военной квалификации, в становлении советской военной науки, в победе Красной Армии над силами внутренней и внешней контрреволюции и т. д. Сложность и многоплановость этой проблемы, а также ограниченный объем монографии вынуждают автора не ставить перед собой задачи исчерпывающего анализа всех ее аспектов, а, во-первых, рассмотреть только некоторые вопросы, которые представляются нам наиболее важными и вместе с тем требующими дополнительного изучения, во-вторых, ограничить это рассмотрение, если так можно выразиться, «верхним слоем» бывшего офицерского корпуса старой армии — генералами, штаб-офицерами (полковниками и подполковниками) и офицерами Генерального штаба, т. е. теми категориями командного состава старой армии, привлечению которых на службу в Красной Армии В.И. Ленин, ЦК РКП (б) и Советское правительство уделяли особое внимание. Именно бывшие генералы и штаб-офицеры (особенно генштабисты) с их значительным опытом службы в мирное и военное время на высоких командных, штабных, административно-хозяйственных и профессорско-преподавательских должностях и явились теми «военспецами», которым пришлось предоставлять при самом строгом контроле со стороны органов Коммунистической партии и Советского государства ответственные посты в Красной Армии для решения важных военно-технических и оперативно-стратегических задач [53] .

При написании монографии автором были изучены многие фонды ЦГВИА (в том числе фонд 409, в котором сосредоточены послужные списки офицеров русской армии конца XIX — начала XX в.) и ЦГАСА (в частности, фонд 4 с материалами о деятельности Особой комиссии при Реввоенсовете Республики по учету бывших офицеров, а также хранящиеся в этом архиве учетные карточки служивших в Красной Армии военных специалистов).

Источником для изучения офицерского корпуса русской армии послужили также справочные издания: «Общий список офицерским чинам русской императорской армии (по состоянию на 1 января 1910 года)» (СПб., 1910); списки генералам по старшинству на 15 июля 1914 г. и на 1 августа 1916 г.; списки полковникам по старшинству на 15 июля 1914 г. и на 1 августа 1916 г.; список подполковникам но старшинству на 20 сентября 1913 г. Для контроля персоналий бывших офицеров Генерального штаба широко использовались «Список Генерального штаба (с приложением изменений по 18 июля 1914 г.)» (Пг., 1914) и «Список Генерального штаба (с приложением изменений по 8 февраля 1917 г.)» (Пг., 1917). Кроме того, автором были использованы «Свод военных постановлений 1869 г.» (2-е изд. СПб., 1907. Кн. 5–7); «Свод штатов военно-сухопутного ведомства» (СПб, 1910–1914. Кн. 1–4); «Военно-статистический ежегодник армии за 1912 год» (СПб., 1914) и т. д.; «высочайшие приказы» и приказы Временного правительства; приказы верховного главнокомандующего Н. В. Крыленко, Высшего Военного Совета, Реввоенсовета Республики, а также периодическая почать (в частности, газеты «Правда», «Известия ВЦИК», «Армия и Флот рабочей и крестьянской России», затем «Рабочая и Крестьянская Армия и Флот» и др.).