Чтение онлайн

– Филипп?!
– переспросила Мила, изогнув брови.

– Ну да. Ты же сама знаешь, как ему не понравился твой интерес к тёмной магии. А я считал это лишь увлечением. И вот, вижу - ты стала доброй женщиной!

Мила изобразила застенчивую улыбку.

– Спасибо!

– Всегда пожалуйста, внученька! Но вот почему мы до сих пор не пьём чай?
– Мила не стала притворяться, что возьмёт кружку - ещё бы, тогда на кружке останутся её отпечатки и энергетика - и поэтому потянулась к печенью и взяла его.
– Приятного аппетита!
– пожелал Родион и сделал большой глоток из кружки. Мила опустила руку с зажатым печеньем к себе на колени, напряжённо всматриваясь в лицо деда. Мгновение ничего не происходило, но тут глаза у него выкатились из орбит, и он начал задыхаться. Горло его словно сковывало льдом.
– Воды... Воды...
– только и мог хрипеть он.

Но Мила Фокс видела, что её план отравить деда начал осуществляться, и она не собиралась сдаваться и останавливаться на полпути к цели. Она положила руку ему на плечо и попросила с наигранным беспокойством:

– Попей чаю. Он - твой самый любимый. Может, тогда у тебя прекратится одышка. Главное - мысленно себя настраивай на это. Родион кивнул и отпил ещё. И зря. Очень зря. Глаза его ещё больше выкатились, и он стал тяжелее дышать. Казалось, что каждый вздох может стать для него последним. Мила отклонилась на спинку кресла, став равнодушно и свысока наблюдать за мучениями деда. Он пытался что-то произнести, но уже не смог. Корчась и задыхаясь, он положил голову к себе на стол.

Эмилия зловеще ухмыльнулась, довольная содеянным. Поднос со всем содержимым она отправила на полку заклинанием Левитации, даже не сдвинувшись с кресла. Единственное, что она оставила себе - это кусок прямоугольного печенья, которое собиралась доесть. Естественно, ведь на нём она оставила свою энергетику. Эмилия встала, надкусив его и направилась прочь с места преступления, не оставив следы (если не брать в расчёт использование заклинаний). Напоследок она оглянулась на мёртвого деда и зло усмехнулась.

Изображение на пергаменте начало исчезать. Я, Миша и Филипп увидели то, что хотели. Вернее, то, что должны. И наши подозрения подтвердились.

– Мы так и знали, - понуро произнёс Миша.
– Зачем только согласились на эту миссию?!

Я приобняла его правой рукой. Мне хотелось его успокоить.

– Вообще-то мы до путешествия ни о чём не догадывались, - напомнила я.
– Тем более, помнишь, как в нас бурлила неудержимая жажда приключений? Тогда для нас был сам их смысл не так уж и важен. Важнее всего - испытать опасности. Миша кивнул. Как же он мог этого не помнить?! Мы оба с ним всегда были склонны лезть на рожон, но за пределы Института нам нельзя было выходить. А тут - предоставилась нам возможность проявить себя, причём в настоящих испытаниях жизни! Как тут не согласится тем, кто их только и ждал?! Но... всё оказалось гораздо сложнее. Мы уж никак не предполагали, что всё случится именно так. Что наших спутников будут сжирать, превращать в вампиров и убивать. Хотя... было даже интересно. Спасибо Милочке за это! Гореть ей в аду!

– Да, но сейчас всё иначе, - сказал в ответ Миша. Жаль, но мы были с ним в комнате не одни. А мы так привыкли к уединению! Но в комнате ещё Филипп, и дом принадлежит именно ему.

Я вспомнила об извозчике и его дочери. Где они, как? Не отравились ли они теми яблоками, что я им любезно дала? Я попросила Филиппа показать нам их.
–

Эх, Эмилия...
– сокрушённо произнёс Филипп.
– Fabric-romanum, ostende mihi placet quod pilentum et filia ejus, quae induxerunt et quasi vinculum plaustri heri et Michael Marina (полотно-полотно, покажи мне, пожалуйста, извозчика и его дочь, которые вчера везли на повозке Марину и Михаила), - провозгласил он, и на Полотне отобразилась следующая картина:

Григор и Люда, вполне живые, сидят за столом и ужинают. В центре стола стоит тарелка с яблоками - наверняка это те, которые я им дала. Я с облегчением вздохнула - по крайней мере, они не отравлены. Но потом испугалась, услышав начало разговора, который завязала Людмила:

– Я чувствую, как Тёмная Колдунья взывает к нам!
– низким голосом провозгласила она. В глазах её мерцал странный блеск. И,кажется, раньше они были карими, а сейчас - холодно-голубые. Как и у всех присутствующих в комнате. Что?! Я не ослышалась?! Тёмная Колдунья?! Её называют так те, кто ей служит - ну, в большинстве своём... Изначально малая девочка и её отец не могли ей служить - наверняка у них даже нет способностей к волшебству. А сейчас их глаза горят, как у заколдованных! Следовательно, вот какая магия была в яблоках! Мила не хотела нас отравить! Она хотела, чтоб мы с Медведем стали её служителями! Но не вышло - Миша вовремя заподозрил неладное в этих яблоках, и мы не съели из них ни кусочка. И получается, что, подарив яблоки, я обеспечила Милу новыми слугами! Наверняка она найдёт им применение! И возможно, что ей известен секрет, как дать толику волшебства тем, кто им не владеет.

– Да!
– согласился отец Людмилы.
– У нас нет способностей к магии, но я прямо чувствую - она способна нам дать их!

– Тогда не будем тянуть!
– сказала его жена.
– Уже завтра мы все отправляемся в путь. Прямо идти в Визардлэнд опасно, поэтому поедем через другую страну.

Все согласились. Эх, это я во всём виновата. Зря не додумалась до того, что в яблоках может быть что-то не так.

– Всё, хватит!
– обратилась я к Филиппу.
– И спасибо.

– Omni jure, satis! (Всё, хватит!) - и Полотно постепенно начало превращаться в обычный пергамент. Эх, если бы не я... Милли не получила бы новых прислужников для своих тёмных делишек.

– Эх, Эмилия!
– всё сокрушался Филипп. Из нашего рассказа он понял, что Тёмная Колдунья - это она.
– Тебе так нужна власть... Но зачем?!

А зачем млекопитающим нужен воздух?! Без него они не могут дышать, следовательно - и жить. А Милли уже настолько далеко зашла в своих познаниях, в своей магии, что не мыслит себя без могущества. И для обретения ещё большей силы, влиятельности и больших возможностей ей нужно иметь тех, кто будет ей верно служить. Может быть, Посвящённые в Цитадели были тоже заколдованными? Вполне возможно, хотя это не факт.

– Ей нужно могущество, - ответила я, догадываясь, что Филипп и сам имеет представления по данному вопросу и задал его чисто риторически.

– И для этого убить своего собственного деда...
– казалось, что от расстроенности Филипп постарел лет на десять, хотя он итак был довольно дряхлым. Мне хотелось как-то приободрить, поддержать его, но у меня не было слов для этого - мы ведь едва с ним знакомы. Вместо этого я начала тихим голосом:

– Всё ради силы. Если убить какого-либо мага, можно с помощью ритуала присвоить себе его силу. Она говорила, что является главной подозреваемой в убийстве. Вдруг это потому, что она использовала обряд Присвоения?

– Вряд ли она столь глупа, - отозвался Медведь.
– Она понимала, что к ней обязательно явятся Стражи Порядка и будут расследовать дело. В таком случае они обнаружат то, как она забрала у него магическую энергию. Это слишком уж очевидно. Но вместо того, чтоб гадать, я предлагаю узнать всё наверняка. Филипп, а к Полотну можно обращаться только лишь на латински?

– К сожалению, да.

– Тогда попросите его, пожалуйста, показать нам, что было, когда к Миле впервые явилась полиция.

Разумное решение. И думаю, после показанного на Полотне, нам всем троим будет ясно, зачем она нас задействовала. Филипп вздохнул.

– Хорошо... Чувствует моё сердце что-то недоброе...
– но он не стал продолжать свою мысль и начал читать заклинание.
– Fabrica pictura, ut ostendat, quod cum primum magistratus mortem Rodion Filimonovich Aemilia (Полотно-полотно, яви нам, что было, когда к Эмилии впервые пришла полиция по поводу смерти Родиона Филимоновича), - произнёс Филипп, и на пергаменте вновь начало выявляться изображение.