Чтение онлайн

Это была ясная истина.

Когда он поднимался по лестнице постоялого двора вместе с Хоро, скрип ступеней его не раздражал, а сейчас – резал по ушам. Несомненно, его лицо сейчас так же скрипит – с этой самоуничижительной мыслью Лоуренс подошел к двери.

Неглубоко вдохнув, он решительно открыл дверь, готовясь поздороваться с обитателями комнаты.

И тут же застыл от изумления, совершенно не понимая, что перед ним происходит.

– …Чем вы тут занимаетесь?

Эльза и Хоро, услышав Лоуренса, лишь кинули на него взгляд. Лишь в глазах Коула читалось что-то необычное – мольба о спасении.

– Не отворачивайся, – сказала Хоро и пальцем поправила голову мальчика, так чтобы она смотрела прямо вперед. Мудрая волчица стояла у Коула за спиной и расчесывала его волосы гребнем, которым пользовалась обычно только для ухода за хвостом. Лоуренс подивился, уж не собираются ли девушки остричь Коула; на эту мысль его натолкнула обернутая вокруг шеи мальчика простыня.

Чуть поодаль от этой пары, возле стены, сидела Эльза и что-то шила. Судя по тому, что все тело Коула было закутано в простыню, девушка зашивала его куртку. Ее руки двигались быстро и сноровисто; когда она встряхнула курткой, чтобы посмотреть на собственную работу, Лоуренс увидел, что эта куртка выглядит уже не такой истрепанной, как раньше.

Если смотреть на все это с оптимизмом, можно было бы счесть, что Хоро и Эльза, не в силах более видеть жалкое состояние Коула, решили что-то с этим сделать. Однако Лоуренс почувствовал, что здесь есть что-то еще.

Ощущение было, как в «Хвосте рыбозверя» недавно. Он вспомнил, как угодил между Хоро и разносчицей…

– Мм. Если твой мех привести в порядок, ты становишься совершенно другим детенышем.

И то верно – вечно пропыленные волосы Коула сейчас выглядели заметно чище. Хоро с очень удовлетворенным и гордым видом расправила плечи.

Но следом заговорил вовсе не Коул – а Эльза.

– Они вновь растреплются, когда он заснет, поэтому не вижу в этом особого смысла.

Ее речь вполне подобала человеку, получившего истину от самого Единого бога и теперь делящемуся ею с паствой.

Похоже, Эльза закончила шить. Она вздохнула; на лице ее было обычное стоическое выражение, однако Лоуренс уловил в нем тень удовлетворенности.

Эльза вернула починенную куртку Коулу; тот осторожно взял ее в руки и надел.

– …

Лоуренс услышал сразу два молчания.

Одно принадлежало Коулу, который разглядывал куртку с таким видом, будто не верил своим глазам. Второе – явно недовольной произошедшим Хоро.

– Каким бы хорошим ни было вино, если его налить в старый, истертый мех, оно разорвет его и прольется. Конечно, хорошо выглядеть – не самое важное, однако обертка должна быть прочна.

Как и сказала Эльза, теперь, когда на Коуле была починенная куртка, он походил уже не на нищего, подозрительного бродячего школяра, а на бедного, но достойного доверия ученика торговца.

– Конечно, оставаться непричесанным тоже не дело, но волосы поправить куда легче, чем одежду. Однако есть кое-что еще важнее одежды – это то, как ты держишься. Твоя речь, твои манеры – все это должно быть на высоте. Ну, конечно, по сравнению с сильной верой даже это не особенно важно. Но тут нам едва ли стоит волноваться.

Эльза говорила, точно цитируя Священное писание, однако последнюю фразу она произнесла мягко и со слабой улыбкой на губах. Хоро отдернулась, но не сказала ни слова. Несомненно, Коул оказался в своем нынешнем положении из-за того, что Хоро настаивала, что «манеры», о которых твердила Эльза, не так уж важны.

Для такого беззаботного в душе создания, как Хоро, ухода за мехом было вполне достаточно; все, что сверх, – уже неестественно. Лоуренс, будучи практичным человеком, больше склонялся в этом вопросе на сторону Хоро.

Но когда неопрятный внешний вид мог повредить торговым сделкам, он с готовностью приводил себя в порядок. Честно говоря, Коула он не трогал по этому поводу лишь потому, что мальчик не был его учеником, а значит, вопросы торговли его не касались.

Что до Эльзы – ее вера заставляла ее помогать всем, кому только возможно, и вдобавок она просто не могла сидеть без дела. К несчастью для Хоро.

Лоуренс, позабыв про свою недавнюю меланхолию, страдальчески улыбнулся. Он решил заговорить с Хоро, не оставившей себе пути для отступления.

Но в этот самый момент Коул оглянулся через плечо и застенчиво сказал:

– Мне никогда раньше не расчесывали волосы. Это очень приятно.

Глаза Хоро округлились от удивления, но тут же она улыбнулась с еще более довольным видом, чем Коул. То, что Коул подумал о ее чувствах, означало одно: ее битва с Эльзой проиграна.

– Мм, вот как? Ну, приходи еще, когда тебя слишком замучают поучениями и тебе захочется отдохнуть.

Эльза приняла этот укол именно так, как Хоро рассчитывала: ее лицо покраснело от гнева. Но, на взгляд Лоуренса, слова Хоро были пустым жестом проигравшего. Хихиканье Хоро сделало это тем более очевидным.

Потом Мудрая волчица кинула взгляд на починенную куртку Коула и добавила:

– Из тебя выйдет хороший самец.

– Если он будет следовать тому, чему я его учу, это предсказание сбудется, – произнесла Эльза с нетипичной для себя детскостью, не в силах упустить открывшуюся ей возможность для контратаки. Но превзойти в детскости Хоро было невозможно.

Мудрая волчица показала Эльзе язык.

Эльзу это скорее потрясло, чем удивило. Коул же хихикнул – делая очевидным, что по эмоциональной взрослости он был близок к Хоро.

Но помимо этого, Коул был практичен и умен. Он понимал, что лучше всего для него слушать Эльзу.

Как только эта мысль посетила Лоуренса, он почувствовал тень одиночества в улыбке Хоро. Лицо ее было лицом Мудрой волчицы, которую он так хорошо знал; в душе она говорила себе то же, что сейчас думал Лоуренс, и по ней это было видно.

Даже если Хоро приняла совет Лоуренса и попыталась вести себя более открыто – похоже, она не могла быть себялюбивой всецело.

Чтобы быть тираном, нужен особый талант.

Если так, что плохого в том, чтобы быть обычным бродячим торговцем и выкладывать свой реалистичный взгляд на вещи?

Лоуренс подивился, не услышала ли Хоро это его оправдание. Ее уши вдруг встали торчком, точно ей вдруг пришло что-то в голову, и она развернулась к Лоуренсу.

– Теперь давайте послушаем, какие глупости принес нам этот дурень, а?