Чтение онлайн

Книготорговец выпрямился и сделал глубокий вдох.

***

– Книга с запретными знаниями? – коротко переспросил Эрингин, не сводя глаз с Ле Руа.

Человек, для которого шутливый тон был оружием, в кои-то веки предпочел держаться серьезно.

– Я убежден, что это копия книги, запрещенной тридцать четыре года назад на втором Всемирном собрании Ременона. Оригинал сожгли, автора заточили, и на этом официальная история заканчивается. Но среди книготорговцев, таких как я, ходит слух, что его ученику удалось сбежать с черновиком книги, и он создал копию. Но проверить это было никак невозможно, и я слышал про множество мошенников, которые пытались использовать эту историю к своей выгоде.

Якобы тайные копии и выжимки из книг – обычный прием у мошенников. Коул попался на удочку одному из таких и в результате вынужден был бежать из города мудрецов и школяров Акента.

– Но на этот раз все по-настоящему?

– Да. Как я уже объяснил.

Ле Руа только что гладко и убедительно пересказал всю историю, от находки в монастыре и до письма от друга-скомороха.

В каком-то смысле его рассказ был даже слишком гладким, но, правдив он был или нет, пыл книготорговца был очевиден.

– Господин Лоуренс. Тебе неизвестно, какая часть этой истории правдива. Не так ли?

– Да.

– С учетом всех обстоятельств ситуация выглядит подозрительно. Ты представил мне этого человека… ты ведь понимаешь, что это означает?

Лоуренс кивнул на эти несколько окольные слова Эрингина.

– Из источников, которым я доверяю, я узнал о его упорстве.

Конечно, имелось в виду в первую очередь его упорство по части дешевых трюков и убалтывания других людей; но, если смотреть благосклонно, это можно было рассматривать и как упорство в достижении цели.

Эрингин склонил голову набок и улыбнулся одними губами.

На лице Ле Руа было написано волнение, он беспрестанно утирал пот.

– Дело же не в деньгах, верно? – Эрингин прикрыл глаза и слегка кивнул, будто шаря в памяти. Несомненно, он вспоминал, что произошло в Ренозе во время бунта. Тогда Лоуренс отбросил гигантскую прибыль, которую ему пообещала Ив, и вернулся в этот самый дом – чтобы забрать Хоро.

– Я глубоко привязан к северным землям, – уклончиво ответил Ле Руа.

Эрингин оскалился в усмешке. Это была усмешка нетерпения.

– Человеку, который ведет такие дела, как я, слышать это очень неприятно.

Филон отказался общаться с Торговым домом Делинка, потому что те занимались работорговлей.

Наемники зарабатывают себе на жизнь в основном двумя способами: грабежом и продажей людей в рабство. Понятия «жалованье» в их словарном запасе нет. Деньги им дают непостоянно и в первое время – очень мало. Однако они все равно сражаются по приказу своих командиров – потому что им обещают возможность грабить.

Лоуренс представил Ле Руа Торговому дому Делинка, потому что считал, что это поможет северным землям, хоть и не прямо. Однако Торговый дом Делинка мог извлечь большую выгоду из того хаоса, который воцарится на севере, если компания Дива воплотит в жизнь свои планы.

Лоуренсу даже думать не хотелось, сколько людей будет продано в рабство, сколько деревень будет сожжено дотла.

– Однако оставим подобные мучения философам, а праведность – церковникам. Все мы живем, чтобы служить нуждам других. Отсюда мой вопрос: чьим нуждам служишь ты, господин Ле Руа?

В переговорах был сделан шаг вперед.

Ле Руа прочистил горло и ответил:

– В герцогстве Раондиль есть человек – сир Николас. Если книга не запрещена… она будет ему небезынтересна.

Эрингин беззвучно хмыкнул над этим выбором слов и постучал себя кулаком по груди, будто пытаясь откашляться. С учетом того, что он работорговец – возможно, он вспоминал сейчас какой-то особенно трудный заказ от какого-то из своих покупателей.

– Кхем. Приношу свои извинения. Ты сказал, «сир Николас».

– Да.

– В списке наших покупателей – он хранится вот тут, естественно, – Эрингин многозначительно постучал кончиком пальца по виску, – такого человека нет. Оставляя в стороне вопрос, существует ли эта персона на самом деле…

Ле Руа нашел в себе силы, чтобы продолжить свое объяснение, но Эрингин остановил его взмахом руки. Похоже, вопрос о существовании упомянутой персоны его не очень интересовал.

О чем тогда он спрашивал? Они могли настаивать на достоверности своих сведений сколько угодно, но если Эрингин не собирался выслушивать их объяснения, то что ему было нужно?

Сердце Лоуренса было полно искреннего любопытства.

Наконец Эрингин спросил:

– Какую прибыль вы ожидаете получить?

Торговцами движет в первую очередь желание прибыли. А значит, это был тот самый вопрос, который следовало задать.

Когда составляешь план, нужно опираться на твердую почву. И нет в мире торговца, который забыл бы подумать о доходе. Интересно, что даже самым хладнокровным торговцам трудно сохранить самообладание, когда они прикидывают свою будущую прибыль. И из-за этого величина прибыли может либо сильно переоцениваться, либо недооцениваться.

Лоуренса учили, что чем крупнее сделка, тем больше может оказаться разрыв между ожидаемым и реальным доходами – потому что как бы человек ни старался, идеального хладнокровия ему не сохранить. Так говорил его учитель.

Если у Ле Руа есть какой-то бесчестный план, он сейчас непременно назовет подозрительную сумму.

Человек, пытающийся составить план ради прибыли, склонен переоценивать прибыль; человек, пытающийся составить план ради лжи, склонен переоценивать свой план.

Но лжец поверит в собственную ложь и не переоценит прибыль.

– Я рассчитываю перепродать ее, – будничным тоном произнес Ле Руа, – за сто двадцать румионов.

– Я слышал, мантия королевы Арайна была продана примерно за такую сумму.

Эрингин желал знать, на чем основана эта цифра.

– Рынок наполнен показухой и сомнениями, но, насколько мне известно, «Сердца богов и железа», труд алхимика Алана Михаэля, продали за сто румионов. Не думаю, что эта книга будет стоить меньше.

Для всего лишь книги сумма была невероятная.

Но если смотреть здраво – выглядело вполне возможным, что собирание абсурдных предметов породит в некоторых людях тягу к собиранию абсурдных доходов.

Эрингин смотрел на Ле Руа не моргая. Когда он наконец опустил веки, Ле Руа облегченно выдохнул.