Чтение онлайн

При этих словах всякий намек на одиночество совершенно испарился, и Лоуренсу оставалось лишь восхититься ее лицедейством. А может, она просто испытала облегчение от появления кого-то, кто понимал ее слабость. По правде сказать, сам Лоуренс чувствовал нечто подобное. Видимо, по его ауре Хоро поняла, в каком направлении будет развиваться беседа.

Янтарные с краснинкой глаза, твердо уставленные на Лоуренса, были красивее обычного.

– Посылать за чем-то дурня – и не подумаешь, что это божественный приказ, – ответил Лоуренс чуть преувеличенно.

Хоро тоже преувеличенным движением повернулась к Эльзе.

– Наш бог, похоже, не очень добр.

Улыбка Коула чуть дернулась, но Эльза была не простой девушкой. Пропустив слова Хоро, точно легкий ветерок, она ответила тихо и спокойно:

– Те, кто так считают, лишь показывают свое собственное нищее сердце.

Лоуренс готов был поклясться, что услышал, как хвост Хоро распушился от раздражения.

Улыбнувшись упрямой парочке, он шагнул между ними и произнес:

– Быть может, мне стоит обсудить все с вами?

***

Когда Лоуренс закончил пересказывать историю Ле Руа и излагать свое мнение о ней, в комнате повисло гнетущее молчание.

В центре его была, конечно, Хоро.

– Сопровождать его – по меньшей мере разумно. Но если я это сделаю, мое время окажется на пределе. В таком случае, возможно, тебе придется добираться до Йойтсу одной.

Хоро, зовущая себя Мудрой волчицей, явно не знала, что ответить.

Если они помогут Ле Руа, это устранит одну из худших возможностей развития событий, и даже просто убедившись в истинности его истории, Хоро непременно испытает облегчение. Но платой станет то, что Лоуренс не сможет выкроить время, чтобы продолжить путешествие на север.

С другой стороны, если они отмахнутся от Ле Руа и продолжат свой прежний путь, то не смогут избавиться от тревоги, и было слишком очевидно, что произойдет, если эти тревоги воплотятся в трагическую действительность. Более того, останется сожаление, что у них была возможность действовать, а они ее упустили.

Никто не знал всю боль от невозможности повернуть время вспять лучше, чем Хоро. Сейчас она даже не смотрела на Лоуренса – сидела, опустив голову и нахмурив брови.

Вопрос был всего-навсего в том, отправятся они в Йойтсу вместе или нет, – но ведь Лоуренс столько вложил в то, чтобы выполнить это свое обещание…

Несомненно, на Лоуренса она не смотрела потому, что боялась: если посмотрит, ответ выйдет сам собой. Мудрая волчица гордилась тем, что не идет на поводу у чувств, и именно поэтому, вероятно, она не могла поднять глаза на Лоуренса.

А Лоуренс молчал, потому что понимал: это решение должна принять Хоро.

В любом случае, он видел ее ответ. По крайней мере верил в это.

Вот почему, когда Хоро наконец вздохнула и подняла голову, его на миг охватило замешательство.

– У нас нет выбора, мы должны идти более плодотворным путем, – устало улыбнувшись, произнесла она почти с облегчением в голосе.

У нее было лицо Мудрой волчицы. Сколько раз он видел уже это лицо.

За приступом замешательства последовал такой же краткий приступ гнева.

– Ты хочешь сказать… – начал он, однако остаток его фразы умер под ее острым взглядом.

Правда, лицо Хоро тут же смягчилось, будто показывая, что на самом деле она очень хочет отправиться в Йойтсу вместе с Лоуренсом.

– Ты обещал, что отведешь меня в Йойтсу. Если только ты дашь мне надежные вехи, как туда добраться, я буду считать обещание выполненным. Отправишься ли со мной и ты сам – дело чувств.

Напротив, тема Ле Руа имела чисто практические приложения.

Любой взрослый, не только Мудрая волчица, знает, что нельзя позволять рассудку колебаться под весом чувств. Это было правильно и разумно; более того, сам Лоуренс этим руководствовался в своей деятельности.

И все же потрясение, охватившее Лоуренса после слов Хоро, было вызвано именно чувствами.

– Но есть и еще кое-что, не так ли?

– Еще кое-что? – переспросил Лоуренс.

Хоро кинула короткий взгляд на Эльзу и Коула.

– Ты же знаешь, – ответила она с ноткой веселья в голосе. – Я перед тобой в долгу. Или ты забыл? Ты тогда страшно кричал. Ты кричал, что будешь преследовать меня, пока я не верну его тебе. Какой же ты алчный торговец.

Эльза и Коул не могли не усомниться в истинности слов Хоро, но вид раздраженного лица Лоуренса явно привел их в смятение.

Сам он давным-давно забыл ту историю.

– Неужели ты и вправду!.. – с негодованием воскликнула Эльза, оправившись от потрясения. Использовать долг, чтобы подчинить себе другого, – это был грех, простить который она никак не могла. Особенно если речь шла о ком-то близком; ее взгляд яснее ясного говорил, что она считает Лоуренса бессердечным скрягой.

– Эй, там были обстоятельства!..

– Мм. Что ж, доход, который ты получишь, покроет сумму долга, а значит, даже самый упрямый человек или бог его простит, не так ли? – произнесла Хоро, заслужив, в свою очередь, неодобрительный взгляд Эльзы.

Но при виде беззаботной зубастой ухмылки Хоро Эльза явно не знала, что сказать. В конце концов она раздраженно вздохнула и пробормотала краткую молитву:

– Господи, прости мне мое бессилие.

– Значит – по меньшей мере десять дней повозкой, говоришь? Что ж, если хорошей еды и вина будет достаточно, столько времени я протяну, – беззаботно промолвила Хоро, глядя в сторону окна.

Глядя на нее нынешнюю, Лоуренс мог лишь проглотить слова.

Действительно ли она имела в виду, что близ Йойтсу сможет расстаться с ним улыбаясь, если только будет достаточно пищи и вина? Лоуренс хотел спросить, но понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Вопрос, отправится она в Йойтсу с Лоуренсом или одна, относился всецело к области чувств. И Хоро всегда могла расстаться с кем-либо улыбаясь – потому что прекрасно умела заставлять себя улыбаться.

– Ну вот, раз мы это решили, ты можешь принять предложение того типа. Если ты упустишь этот шанс, будет очень печально. Ты же всегда говоришь, что ты торговец – так пойди и получи легкую прибыль, а?

Лоуренс отлично понимал, что эта ее жизнерадостность – напускная. Но Хоро, похоже, было вполне достаточно видеть, что он понимает. Ее печальная улыбка отчетливо говорила: «Не нужно беспокоиться обо мне так сильно».

Вести себя себялюбиво было просто-напросто не в духе Хоро. Даже когда Лоуренс подталкивал ее к этому, даже когда он попытался ее зажечь, она все равно отступила в борьбе за Коула.

Ему оставалось только кивнуть.

– Ты права. По крайней мере напоследок сорвем куш.