Чтение онлайн

Теперь уже потрясённо молчал весь класс. Мне на секунду показалось, что вокруг меня образовался круг отчуждения. Сквозь гробовое молчание прорезался тоненький голосочек, который коммуникатор перевёл таким же тоненьким голоском:

– А у вас ещё есть другие существа, которые так размножаются?

– Да, почти все, только у птиц и других простых животных рождается не живое существо, а яйца, которые они потом греют своим телом или закапывают в горячий песок. По прошествии некоторого времени из них выходят маленькие живые существа. Эти яйца мы, кстати, тоже едим.

– А женщина после этого умирает? – этот вопрос задали одновременно несколько курсантов.

– Очень редко.

– Что-то этот агрегат маловат для такого дела, – выразило сомнение небольшое, сантиметров 70, существо с первой парты.

Я оскорбился. Мое оскорбление имело тем больше оснований, что на рисунке был изображен я.

– И ничуть не маловат! Это он в сложенном состоянии. При использовании он становится вот таким, – я изобразил руками размер, – а у некоторых рекордсменов он бывает до сорока сантиметров, вот такой.

Малорослые существа с передних парт замолчали ещё более потрясенно. В левом наушнике раздался глухой стук. Это в гермобоксе офицер косморазведки почему-то свалился со стула.

– А у вас период размножения весь год или часть года?

– Всё время.

– А у вас нет таких существ, которые живут всю жизнь в чужом теле? – прервал молчание чей-то вопрос текстовым сообщением.

– Ну, в общем есть… Бывают микробы и вирусы, а бывают глисты и паразиты… Против них применяют разные лекарства. А ещё, – тут ко мне пришло вдохновение, и меня понесло, – а ещё бывают такие мухи, оводы, они высаживают в тело свои личинки, и те там живут, а потом выходят наружу и превращаются в новых оводов, а ещё бывают комары и слепни, они маленькие, но налетают большими группами и пьют кровь, а ещё в южных странах бывают такие жучки, они залезают в носоглотку и выедают её полностью, а ещё там бывают летучие мыши – вампиры, которые могут пить кровь, а вы и не заметите этого.

Молчание в классе стало ещё глубже, хотя, казалось бы, глубже уже было некуда. В левом наушнике раздался всхлип. Я посмотрел на офицера за бронестеклом. Тот, хихикая, опять сползал со стула на пол. Похоже на то, что я войду в легенды.

– А ты не будешь в нас этот агрегат втыкать? – спросил крокодилообразный. Я почувствовал неладное.

– Пожалуйста, вы, прочитайте мне ваши записи, – попросил я ближайшего курсанта. Краткий смысл того, что он записал, сводился к тому, что на Земле жить невозможно, поскольку там всё время идут дожди, ураганы и засухи, там толпами летают комары с вампирами и выпивают всю кровь (приписка – ходить только в скафандре), люди там сидят на деревьях, которые называются небоскребы, и боятся сойти, так как под деревьями бродят голодные коровы с тиграми для того, чтобы загрызть людей. Впрочем, люди всё же самые страшные животные, поскольку они ловят животных и съедают, а кого не съедают, в того подсаживают свой зародыш, который потом выходит и иногда даже убивает носителя. Особо было отмечено, что чаще всего такой жертвой оказывается другой разумный вид, чуть пониже и послабее человека, и без агрегата размножения.

Когда он закончил читать, а коммуникатор переводить, я взглянул на класс. Судя по общему молчанию и десяткам устремленных на меня пар, троек и десятков глаз, все остальные были с ним согласны.

– Вы меня неправильно поняли, – мрачно сказал я и принялся объяснять с начала. Объяснения потребовали привлечения видеофильмов и заняли больше времени, чем сам рассказ. Кое-как мы дохромали до общественного устройства и воспитания детей.

– А что такое воспитание? – тут же переспросили меня.

– Воспитание – это когда ребенка наказывают за то, что он сделал что-то плохое, – недоуменно ответил я. Ну как это-то не понимать?

Мой ответ вызвал шквал новых вопросов:

– Что такое плохо? Зачем наказывать? Кто наказывает?

Что такое плохо? Как объяснить тем, кто никогда не жил в большом обществе, что такое хорошо и что такое плохо? Вроде бы очевидные вещи, но я вдруг понял, что и тут не могу сказать ничего конкретного. Надо будет об этом подумать… сегодня вечером.

– Плохо – это когда ребенок нарушает общие правила, или делает опасное для себя. Например, переходит улицы на красный свет, или еду у другого отнимает, или игрушки. Если за детьми не смотреть, то они могут и грязи наесться.

– А зачем наказывать за то, что он отнимает еду? – удивилось существо с крокодильей мордой, – Тот, кто сильнее и сможет отнять еду у всех, станет самым успешным, и за это надо хвалить.

– А почему дети едят грязь, вы что, не даёте им еды? – спросило молчавшее существо сферообразной формы с заднего ряда.

– Еды у них достаточно, дети, они такие, могут попробовать её просто из любопытства.

– Наказания? Какой ужас, – в очередной раз ужаснулась летяга, – А мы своих детей не наказываем. Мы заводим детей для того, чтобы поделиться с ними разными радостями, а также мастерством фигурного полета. Они как-то и не балуются. А грязь они у нас сами не едят. Она же невкусная…

Я открыл рот и закрыл. Попробуй объяснить тому, кто всю жизнь прожил в дупле, что такое ребенок среди грязи мегополиса, или что такое дошкольник среди стиральных порошков в жилом блоке. Помню, какая паника случилась в моем детском саду, когда двое шестилеток на спор наелись хлорки…

– После детского сада дети у нас попадают в школу, – и я показал на рисунок, где учительница показывала детям на доске буквы, – уроки идут по пять – шесть часов, это примерно полдня.

– А что, ваши дети могут сидеть неподвижно так долго? – не унималась летяга, – А если им захочется побегать, или их заинтересует что-то другое?

– Их накажут. У нас мало времени, а детей надо научить множеству наук, и математике, и физике. Нам нужны хорошие специалисты, а не люди, которые бродят без толка… У нас есть такая школа, и потому, возможно, и получилось так, что это мы прилетели к вам, а не вы к нам.

На этот раз все промолчали.

– Давайте лучше я расскажу вам о нашем общественном устройстве. Раньше у нас было много непорядков, войн и страданий. Теперь у нас уже много сотен лет единое всепланетное правительство, которое следит за общественным благополучием. Мы все живем в единой правовой системе. Специальные органы строго наказывают тех, кто нарушает законы и пытается получить больше, чем другие. Для этого у нас по всей планете действует единая компьютерная система, которая каждый месяц сравнивает наши расходы с нашими доходами. Если человек тратит больше, чем положено, значит, он где-то обворовывает других. Его ловят и наказывают.

– У нас все получают одинаково. Немного, зато всем хватает и никому не обидно. Этот объём называется Гарантированный Минимум Счастья. Все ходят на работу по шесть часов. Тех, кто не ходит, тоже ловят и наказывают, чтобы они от голода и безделья не начали вредить другим.

– А кто мешает этим специальным органам ловить и наказывать тех, кто не преступник? – прозвучал ещё один неожиданный вопрос.

"А кто им мешает? – подумал я, – А никто им не мешает".

Человек, который пошел в судейские или в полицию, сразу приобретает намного больше возможностей, чем рядовой потребитель ГМС. Я с детства слышал множество историй про то, как полицейские отбирали у людей талоны на спиртное или принуждали женщин к сексу без ГМС-талона, или про то, как судейские принуждали убийц и хулиганов брать на себя их покупки, в обмен на прекращение уголовного дела (наказание за превышение ГМС меньше, чем за злостное хулиганство). На них, как правило, никто не жаловался. Но инопланетникам говорить об этом явно не стоило.

– У нас эти органы разделены на три структуры: розыск, судьи и прокуратура. Они должны следить друг за другом. За ними должны следить выборные мэры – начальники городов. Если мэр плохо следит за своей полицией, то его переизбирают, а на его место выбирают другого человека, – ответил я, а сам подумал, что что-то я ни разу не слышал про мэра, смещенного до окончания срока. Зато про то, как исчезают в направлении начальства предметы искусства, сделанные людьми из подручных материалов, слышал неоднократно.