Чтение онлайн

– Тебе, гришь, одёжу надо? – поинтересовался гном, усаживаясь на низенький стульчик и опираясь локтём на колено.

Я кивнула.

– Да. У меня было дорожное платье и вот этот плащ. Его волк почему-то оставил, но дорожное платье забрал. А в этом в путешествии не удобно.

– Так это, ты куда настрополилась-то? – снова спросил Хальвард.

– К бабушке. Она живет за Терамарским лесом. Я несла ей пирожки, когда волк меня похитил. И ещё я должна взять у неё заклинание что б спасти деревню.

Глаза гнома округлились, он откинулся на спинку стула и выдохнул:

– Твоя бабка ведьма Кирка?

– Она самая, - подтвердила я.

– Ох ты ж трижды кувалды, - выругался он. – Не думал, что когда-то увижу внучку самой Кирки. Славная женщина. Строгая, но справедливая. И ты права, не гоже перед нею в непотребстве являться. Еще превратит в кого… В целях воспитания.

До недавнего времени я не слышала ни о бабке, ни, тем более, о превращениях.

– А в кого она может? – спросила я, плохо скрывая интерес.

Гном хмыкнул, как делают те, кто доволен, что завладел вниманием.

– В Терамарском лесу всякое зверьё водится, - сказал он. – Да только не все они были зверями. Некоторые людями были. Да насолили крепко этой ведьме. Она в назидание превратила их в разных зверусов. Чтоб больше не творили бесчинств.

Я изумилась.

– А разве они не могут эти бесчинства творить в зверином виде? – спросила я.

– Ха! – выдохнул гном весело. – Пусть попробуют. Верген им быстро рога пообрубает. Он, знашь ли, деточка, хозяин сего леса. Бдит и надсмотрствует. И никто еще не выбился из его рук. В смысле лап. Хотя и пробовали.

– А сам он? – осторожно спросила я, и замерла, чувствуя, что ступаю на скользкую почву.

– Чего? – не понял гном.

– Сам он тоже превращённый?

Гном хлопнул себя по коленкам, голова запрокинулась, а сам он расхохотался гулким, зычным голосом, какой бывает у кузнецов или вояк.

– Смешная, ты, дева, - наконец, сказал гном, вытирая слезы. – Верген волк. Натуральный оборотень, даденый охранять Терамарский лес. Разве можно превратить в зверя того, кто и так зверь? Ну смешная, ну смешная…

Он снова разразился смехом, словно сказала нечто-такое несуразное, что только хохотать и остается.

Я терпеливо ждала, пока прекратится очередной приступ смеха. Когда он, всё же утих, гном поднялся и приблизился к горшку в печке. Ловким движением подцепил его ухватом и вытащил на стол.

Открыв крышку, быстро положил добрую порцию грибной каши в миску и подвинул мне.

Глава 17.2

– Жуй, дева, - скомандовал он и вручил внушительную ложку. – А то худая, как сушеная рыба. В чем только дух держится.

Я оглядела себя и сказал обиженно:

– Ничего я не худая. А самая что ни есть нормальная.

На самом деле, я радовалась, что гном куда разговорчивей, чем в первую встречу и искренне надеялась узнать побольше о ведьме и особенно о Вергене.

Гном положил себе порцию и опустился на все тот же низкий стул.

– Какая ж нормальная, если у тебя в поясе уже чем… везде? – спросил он быстро орудуя ложкой, словно горячая каша совсем не горячая.

– А разве не так должно быть? – удивленно спросила я.

Он покривился.

– У людёв все не как у гномов. Все через то место, на котором сидишь. Баба она какая должна быть?

– Какая?

– Мягкая!

– Это как?

– А так, - стал пояснять гном. – Грудья, задья это понятно. Оно всяко должно быть. Но главное, чтоб были бока. Пышные, мягкие, чтоб ухватил, и пальцы утопли. Ух… Вот это баба. А коли боков нет, за что хватать прикажешь, а?

Гном так внимательно и требовательно посмотрел на меня, что невольно ощутила неловкость за всех женщин, у которых нет этих самых боков, а он продолжил:

– Так что жуй, дева. Бушь нашего волка развлекать.

От такой прямоты щеки вспыхнули, а всё, что жевалось едва не полетело на стол. С трудом проглотив, я проговорила:

– Вы не могли бы избегать таких тем?

Хальвард гоготнул и, снова хлопнув себя по коленкам, проговорил:

– Чего это? Самые славные темы. Об чем еще говорить, ежели говорить не о славных битвах, оружии и бабах? Ты жуй, жуй, дева. Как тебя там Шаварлитта?

– Шарлотта, - поправила я.

– Ну не важно, - отозвался ном и поднялся, а я с изумлением заметила, что его миска опустела. – Добудем тебе одёжу. Твое платье дорожное не вернуть. Волк его, точно, изничтожил. Ну, чтоб тебе соблазна не было.

У меня чуть ложка из пальцев не выпала, я проговорила оторопело:

– Как изничтожил? Что же теперь делать?

– Не дрейфь, дева, - отозвался гном и подошел к стене, откуда торчит трубка с небольшим расширением на конце.

Приложившись губами к этой трубке, Хальвард зычно прокричал:

– Гунхильда! Гунхильда, слышь меня? Ау! Кому кричу? Гунхильда!

Хальвард прижался ухом к расширению на трубке. Некоторое время было тихо. Я тоже затаилась, не совсем понимая, чего ожидать. Потом в трубке закашляло, запыхтело, словно внутри пробудился енот и активно прочищает горло.

– Ну чего орёшь, как потерпевший? – раздался хриплый, но всё же женский голос в трубке. – Гунхильда в нижние шахты пошла. Праздник грибной браги сегодня.

Гном выругался, сплюнув под ноги.

– Я значится, тут в поте лица работаю, а она грибную брагу жрёт, - проговорил он воинственно. – А ты которая будешь?

– Ах ты булыжник недотёсанный, - буркнули в трубке. – Жену собственную не узнаёшь.

– Да вас четыре штуки и все хрипите, как старая пила, - бросил гном.
– Сказывай, кто такая, дело есть.