Чтение онлайн

Его кулак сомкнулся на моём животе, захватывая испачканную ткань, но я чувствовала его внутри, словно он сжимал мои внутренности.

Я упёрлась руками о раковину. Браслеты звякнули и упали обратно на запястья.

— Что ты делаешь? — спросила я со сбившимся дыханием.

— Ты когда-нибудь стирала рубашку? — Другой рукой он расстегнул мой пояс и бросил его на столешницу.

Из-за того, как он тянул ткань, бёдра немного оголились, а живот втянулся.

— Думаешь, я не знаю, как стирать рубашку? — тихо возразила я.

— Ты когда-нибудь это делала? Да или нет?

— Нет, — надменно призналась я, опасаясь его насмешек.

— Тебе нужно приблизиться. Потянись, пожалуйста. — Он открыл кран и сильнее натянул ткань, заставив меня наклониться к струе воды вместе с ним.

Подол платья задрался до самых бёдер, я прижималась животом к холодному мрамору, а его горячее бедро находилось впритык к моей попе слева. Я должна была сказать ему, что он перестарался и свобода, которую берёт на себя, неоправданна. Но вместо этого я сказала себе ложь.

«Ещё один момент... только ради платья».

— Видела, как стекает грязная вода? — сказал он, выжимая тонкий хлопок под струёй воды.

— Оно никогда не отстирается, — ответила я, не глядя на него и подняв голову, чтобы не намочить длинные волосы. В зеркале было наше отражение. Картинка заставила мои высокие скулы краснеть, как гранат. Выглядело так, будто мы занимаемся сексом, — любой мог бы так подумать, войдя в туалет. И даже мой разум не смог удержаться от того, чтобы не спутать образ, который я созерцала, с чем-то очень грязным.

На самом деле, это было близко. Если бы он не перестал тянуть и сжимать, то обнажил бы мою попу. Хуже того, он оставил бы меня без платья.

— В конце концов, ты его с меня сорвёшь, — пробормотала я, заключённая в кольцо мужских рук, напряжённых от работы.

— Я пропускаю работу, чтобы помочь тебе, хотя я тебя не знаю. Тебе следует поблагодарить меня, а не жаловаться, Вонючка, —пробормотал он, сильнее прижимая меня к себе.

— Я не воняю, — тихо возразила я. К этому моменту слова, принадлежащие нам обоим, стали более тихими, даже в препирательствах. — Я пахну цветами жасмина.

Парень глубоко вдохнул рядом с моими волосами.

— И цветком апельсина. — Он поднял взгляд от зеркала и встретился с моим. — Это можно почувствовать.

Я прищурилась, слегка склонив голову набок. И едва шевельнула ею, чувствуя, как пара выбившихся волосков цепляется за короткую бородку на его челюсти. Вдохнула.

«Ты же имеешь вкус моря, солнечного света и нахальства».

Набрала в лёгкие воздуха, чтобы сказать ему об этом, но в итоге промолчала, разинув рот.

Он убрал руку, его влажные пальцы коснулись моего плеча и опустились на украшение.

— Красивый браслет. — От его прикосновения по спирали браслета, что струился вокруг бицепса, побежали прохладные капли, заставляя невидимые волоски на коже вставать дыбом.

— Это моё творение. Я разрабатываю дизайн украшений, некоторые даже делаю своими руками, — выпалила я от нервозности, а также потому, что моя ювелирная линия была единственным предметом моей гордости. Никто никогда не проявлял к ней интереса, поэтому в итоге выдала слишком много информации, когда первый встречный упомянул о ней.

— Интересно…

Нет, ему было наплевать. Я поняла это по тому, как он изучал каплю на моём плече, гораздо больше привлечённый ею, чем моим браслетом, словно хотел дотянуться до неё губами.

Вода текла из крана, но кулак, сжимавший моё платье, был твёрд и неподвижен.

И я испытала страх. Новый и незнакомый страх, не имеющий смысла.

— Ты закончил? — умоляюще спросила я, отрывая пальцы от мрамора, к которому прислонялась.

Вздох, вырвавшийся из его носа, защекотал мою кожу.

— А ты как думаешь? Я закончил?

Парень слегка отступил, чтобы я могла выпрямиться. Затем разжал кулак, позволяя мокрой ткани упасть на меня.

Я вздрогнула от ледяного удара и врезалась спиной ему в грудь из-за небольшого пространства, в котором он продолжал меня удерживать.

— Холодно? — усмехнулся он.

Я тоже была готова усмехнуться.

Намочила руку под струёй и брызнула ему прямо в лицо.

— Ты веселишься от малого.

Я посмотрела на результат: платье почти вернулось к своему первоначальному кремовому цвету, большая часть пятен от напитка была смыта. Парень справился с задачей лучше, чем я... и более инвазивно. Ткань стала прозрачной и при соприкосновении с моей кожей позволяла увидеть край трусиков и бюстгальтера.

— Белое кружево… — прошептал он, разглядывая бельё.

Глубокий вдох толкнул мою грудь вверх и вниз.

— Не знаю, благодарить тебя или проклинать. Но больше склоняюсь к последнему.

— Попробуй впитать воду вот этим. — Он взял горсть салфеток из автомата справа от меня и прижал их к моему животу. Я тоже взяла парочку и положила свои руки рядом с его. Наши пальцы соприкоснулись.

Он прижимал не сильно, но давление присутствовало, и я почувствовала лёгкую тошноту в животе. Может, из-за холода и жары, может, из-за того, что мой желудок был пуст, а может, из-за того, что позволила незнакомому мужчине заботиться обо мне.

В моей сумке зазвонил его мобильный телефон. Я потянулась за гаджетом, но парень схватил меня за запястье, вернув мою ладонь на мрамор. Жест, выходящий за рамки доверия, которое может существовать между двумя незнакомцами.

— Ты не собираешься отвечать? — спросила я, глядя на его длинные загорелые пальцы, обхватившие мой тонкий сустав.

— Это работа. Минутой раньше или минутой позже, там это не имеет значения... но может иметь значение здесь. — Он шагнул ближе, умножая точки соприкосновения между нами. В его глазах, отражённых в зеркале, не было ни неопределённости, ни неуверенности, ни сомнений. — И да, я люблю веселиться... но не с малым.

Он был из тех, кто идёт до конца, не оглядываясь и не сомневаясь. Об этом мне говорили его слова, поведение и его взгляд.

Но не я, я не такая.

«Нет…»

Я рванулась, пытаясь отстраниться от него. Он блокировал меня сзади, оставаясь на месте; его бёдра прижимали меня к раковине, салфетки упали внутрь. Парень упёрся обеими руками в край столешницы, зажав меня посередине.

— Окей, отойди сейчас же и убери от меня свои руки, — прохрипела я, мой голос надломился. Телефон вопил, как сирена тревоги, а страх усиливал учащённое биение моего сердца.