Чтение онлайн

— Мои руки на раковине, — указал он. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты не успокоишься.

— Ты не прикоснёшься ко мне и точка. — Я сделала ещё один толчок, который он с лёгкостью выдержал. — За кого ты меня принимаешь?

— Не волнуйся, мне не нужно, чтобы ты меня развлекала: на мой вкус, ты слишком напрягаешься. Я просто хочу, чтобы ты сказала спасибо, а потом можешь идти.

— Может, вместо этого я закричу «маньяк»?

— Бедная беззащитная Вонючка. Грубиян требует от тебя спустится со своего пьедестала, чтобы сказать «спасибо», — нахально продолжил он. — Воистину, ужасный маньяк, лишённый манер.

Даже ценой своей жизни я бы не сказала ему спасибо. Я выглядела хрупкой, но не была такой уж беспомощной: при необходимости знала, как вмазать по яйцам.

— Какие хорошие манеры? Ты ничего не знаешь о манерах. Ты принимаешь меня за дурочку? Ты говоришь о хороших манерах, потираясь о мою попу. Ты хам и негодяй...

— Это не я трусь, это ты только и делаешь, что ёрзаешь, нажимая задницей на мой член.

— Как ты смеешь? — Мне удалось повернуться, и я оказалась с ним лицом к лицу. Без зеркала его глаза, устремлённые на меня, казались ещё более яркими и обезоруживающими.

— Отпусти меня, — зашипела я, дыхание перехватывало в горле, и я старалась держаться как можно дальше от его груди. — Убирайся, или, клянусь, я закричу, и тебе это не сойдёт с рук.

Он задумался на долгую минуту, в течение которой в моей голове проносились всевозможные страшные сценарии, будоражащие кровь.

Мы были на перепутье, и парень это понял.

Он попытался. И щёлкнув языком по коренному зубу, кивнул, выбирая наиболее безболезненный путь для нас обоих.

— Я отпускаю тебя, потому что мне тебя жаль. — При этом он поднял руки, отступая. — Адиос, Вонючка. Хороших тебе каникул среди таких же маленьких засранцев, как и ты.

Он продолжил отступать, пока не оказался за дверью.

Я прислонилась спиной к стене, переводя дыхание и схватившись слегка дрожащими руками за живот.

«Всё, что только что произошло, уже позади», — сказала себе.

Не успела я даже расслабить плечи, как дверь снова распахнулась. Парень протиснулся обратно. Я вскочила на ноги, но он проигнорировал меня и направился к моей сумке, засунул в неё руку и вытащил свой телефон.

Он помахал им в воздухе.

— Скажем прямо, прощание было хорошим, но это мне нужно.

И он ушёл, на этот раз навсегда.

Через тридцать секунд, потраченных на то, чтобы вернуть контроль над нервами, в туалет вошла дама средних лет. Это ещё раз напомнило мне о том, где я нахожусь и что делаю.

К этому времени должен был подъехать мой водитель.

Я снова нагрузила себя багажом и направилась в терминал.

«В конце концов, — подумала я с жалкой надеждой, — этот отпуск может стать только лучше».

Оханко, молодой кайманский таксист, которому было поручено доставить меня на курорт, говорил о Caribbean Bay Cove как о рае на земле. Я привыкла к довольно высоким стандартам, но когда он свернул на частную подъездную дорожку и оставил меня перед вестибюлем главного здания, начала верить, что он прав.

Белый гравий и тропическая растительность были ухожены так хорошо, что казались искусственными. Внутри этнические зоны прекрасно вписывались в высококлассный минималистский контекст с преобладанием окон с зеркально отполированными стёклами. Стебли свежих орхидей на каждом маленьком столике, — если это ещё не было достаточно очевидно, — указывали на высокий уровень обслуживания.

Да, дела определённо пошли в гору, и я почти оценила идею отпуска.

Два носильщика сопроводили меня до стойки регистрации и позаботились о моём багаже, пока меня немного побаловали приветственным коктейлем.

Администратор показала предлагаемые услуги и объяснила, как добраться до бунгало, выбранного моими родителями, которое, по её словам, было одним из самых просторных и находилось ближе всего к пляжу.

Я уже собиралась идти по указанной мне тропинке, как увидела родителей. Они вошли в холл полностью одетыми: отец — в сером костюме, а мать — в тёмных брюках, способных придать стройности её совсем нестройной фигуре. Шли они решительно, с носильщиком и тележкой с чемоданами на буксире.

— Мама... — удивлённо начала я.

— Дорогая, как я рада, что ты приехала. — Мама подошла и обняла меня. — Но что ты сделала с платьем?

— Неважно, это долгая история… — Я потянулась к отцу. — Па, куда вы собрались?

Он позволил мне поцеловать его в щёку.

— У Эрнеста сегодня ночью случился сердечный приступ. Говорят, всё серьёзно.

— Ох, нет, мне жаль… — Я не была хорошо знакома с его партнёром по Meyers Quality Investments. Однако я знала, что они были близкими друзьями детства, поэтому могла понять стремление папы навестить Эрнеста.

— Я говорил твоей маме остаться с тобой, но она и слышать об этом не хочет.

Моя мать была тенью отца, куда бы он ни пошёл, она тоже была там, тем более в такой момент.

— Я тоже вернусь первым рейсом. — Учитывая нарастание несчастий этого дня, я не осмеливалась даже представить, что ещё может произойти.

— Нет, дорогая, по крайней мере, останься ты. Насладись отдыхом, здесь очень красиво, — убеждала мама. — Я вернусь, как только смогу. Мне жаль, что Эрнест и его сын больше не смогут к нам присоединиться. Мне хотелось, чтобы вы узнали друг друга получше.

Я догадывалась, что в затее с отпуском есть какая-то скрытая причина.

— Теперь понимаю, почему вы так хотели, чтобы я приехала: это была засада. Сколько раз тебе повторять, что я сама могу найти себе парня? Я уже познакомилась с их сыном, когда мне было пятнадцать. Он скучный.

Отец положил руку мне на плечо, чтобы успокоить.

— Не расстраивайся, ты же знаешь, какая у тебя мама: она просто хочет дать тебе всё самое лучшее.

Жаль, что у нас часто расходились мнения о том, что для меня лучше.

— Поверь мне, он идеально тебе подходит, — настаивала мама, раскачивая сумочку, что висела у неё на локте. — Кроме того, вы оба выросли с тех пор, как вам было пятнадцать. Ты можешь хотя бы дать ему шанс... когда Эрнесту станет лучше. — Она покачала головой, нахмурив брови. — Бедный Эрнест…

На самом деле я видела сына Эрнеста на одной из вечеринок, и он ничуть не изменился. Как я могла сказать родителям, что у сына «бедного Эрнеста» развитие, как у моллюска? Мне было двадцать четыре, я не хотела обязательств, мне хотелось приключений, я хотела встряхнуть свою жизнь... Даже носильщик, похоже, понял это, судя по сочувственному взгляду, с которым он наблюдал за мной.