Чтение онлайн

Вдова Пакни, двоюродная сестра рыжего Кгрона, брата жены вождя, пекла лепешки. Она была невысокая, женственная, с большой грудью, подвижная, смуглая, коренастая и рыжая. В яркой рубахе и не менее яркой юбке с подобранным краем, чтобы не мешал работать.

— Дай-ка посмотрю, кого к нам привел Нилог.

Гэл удивился, вот кто Маоронг этой планеты — желтоволосый Нилог, фантазер и выдумщик. Он всегда доказывал, что на одной планете должны быть разнообразные расы. Сколько раз во времена предыдущих цивилизаций Гэл был здесь и ни разу не слышал, чтобы кто-то помнил творца Нилога, и вот услышал это имя.

— Вот гости, — вождь церемонно отодвинулся, демонстрируя Гэла, как найденную вещь.

Айрэ стоял, все еще держась за руку отца, и, открыв рот, всматривался в хозяйку:

— Тетя Олха, — просияло дитя.

Тетя Пакни вышла на свет, и дитя поняло — ошиблось, разозлилось, выдернуло ручку из расслабленной руки отца и убежало на улицу. Гэл растерянно посмотрел на хозяйку и вождя, извинился и побежал за сыном, поймал его убегающего, прижал к себе. Дитя плакало, вырывалось и, сквозь слезы заикаясь, просило:

— По-по-поехали к ма-а-аме-е… папочка, я хочу домой, ма-а-ама-аа! Мальчик плакал громко и горестно. С сыном на руках Гэл подошел к дому, сел на лавку у стены, гладил ребенка по голове, не находил слов, чтобы его утешить. Истерика пройдет и Айрэ успокоится, привыкнет, но что делать с собственным чувством вины?

Вождь и Пакни вышли на улицу, с сожалением и сочувствием смотрели на плачущего мальчика.

— Пусть поплачет. Ему будет легче, — говорила горянка, вытирая руки куском полотна.

— Что случилось? — тихо спрашивал вождь.

— За мамой скучает… — объяснил Гэл.

— А где мама? — спросила сердобольная растроганная хозяйка.

— Нас разлучили, теперь я ее ищу… — почти не соврал Гэл.

— Посидите на солнышке, дитя успокоится, потом умоетесь. И я вас покормлю, — сказала вдова Пакни и вернулась в дом. Вождь пошел за родственницей.

— Красивый мальчик… — сказала Пакни, — нездешний.

— Красивый… волосы как будто седые. Хотя, там, за грядой и чернокожие есть. Немудрено.

— Я про отца, — улыбнулась вдова, — как будто меч, тонкий, острый и опасный.

— А… парень? Ну да. Воин он умелый. Ведь бывает такое — молодой, а как будто с мечом родился…

— Тяжело ему, бедовый он, и беду приносит…

— Я сказал — он мой гость, он спас меня.

— В дом вошел, огонь вспыхнул и потянулся к нему, как к брату. Псы во дворе ластились, они чужаков близко не подпускают, а у его ног лежат, как будто он песий вожак. Кошка, и нас-то не жалует, а тут мурлычет. Псы на кошку даже не смотрят, а обычно по двору гоняют. Туча отошла в сторону, а с утра все говорило о дожде — колдун он. Дитя жалко. Ты на лицо его посмотри, он светится, что ж вы, мужчины, так слепы? Страшно рядом с ним, и чудно, глаза без дна, как небо ночью. Не будет нам добра, если он с нами останется. Покормим, пусть отдохнет, в баньке попарь, да и выпроводи, пусть идет…

— Да что ж плохого, когда туча отошла, да кошки с псами не дерутся? — удивился Вождь Тарлак, — значит, не злой колдун…. Злые, они с войной приходят, а этот меня спас, и без чародейства. Девки вон лучшие наряды с сундуков повытаскивали, побрякушками обвешались, смешные. Не будем торопиться. Пускай поживет. Он сам уйдет вскоре, говорил же — жену ищет, не хочу я черноту на душу брать, уйдет, когда сам решит.

— Дайте мне два дня отдохнуть, — сказал Гэл, входя в дом.

Пакни покраснела. Вождь смутился, но спросил:

— Пакни говорит, колдун ты?

— Уже нет… — ответил Гэл.

Вождь махнул рукой, и вышел из дома, оставив Пакни и Гэла самих разбираться между собой. Тем более знал — колдун и колдунья всегда договорятся, и в их дела лезть не стоит, а то наградят — не избавишься.

Пакни выкатила из-под настила деревянную бадью. Поставила два ведра перед Гэлом, рукой показала на колодец в двухстах метрах от дома:

— Принеси-ка воды, мыть вас буду, — Айрэ сидел на настиле злой и заплаканный, вырывал клоки шерсти из пушистой овчины. Гэл не знал, что делать, Пакни махнула рукой ему в сторону двери: — Иди, я поговорю с твоим малышом, все будет хорошо… Иди, принеси воды, вода все смоет.

Гэл взял деревянные ведра, стянутые железными обручами, еще раз посмотрел на сына, вздохнул и пошел к двери, оглянулся. Решил, что малыш должен знать язык горцев, и дал ему этот дар. Оказалось, даже такая малость потраченной силы — невосполнимая утрата, но Гэл снова не мог быть просто человеком. Больно и тяжело быть слабым и всегда следить за запасом сил. Айрэ отца не позвал. Кошка вскочила на настил, положила на ноги ребенка голову и лапы — замурлыкала.

— Хочешь гируггу сладкую, запеченную? — Пакни протянула Айрэ сморщенный, еще теплый, желтый фрукт. Айрэ скривившись, посмотрел на угощение. Неосознанно понял слова незнакомой женщины, но решил — не хочет он этого гирругга. Пакни засмеялась, — А ты попробуй, почему носик морщишь?

Малыш взял скользкий гируггу, лизнул. Откусил кусок и улыбнулся. Сморщенное скользкое гируггу действительно сладкое. Хозяйка погладила ребенка по белой голове:

— Жить ты долго будешь. Только странно ты будешь жить, как птица, как звезда. Воевать будешь, любить… А маму ты свою найдешь — отца потеряешь. Но потом и отца вернешь. Только тьмы много… Лучше бы ты совсем отца потерял, много горестей он тебе принесет…

Гэл застыл в дверях, слушая предсказания горянки. Хотел прервать ее. Пугали и злили ее слова. Она почувствовала его взгляд, как жар раскаленных углей, повернулась и спросила:

— Ты боишься будущего?

Гэл, поставил ведра возле порога, кивнул головой, и тихо спросил:

— Что ты знаешь ведунья? Знаешь ли ты свою судьбу?

— Знаю. Конечно, знаю. И знаю — не колдун ты. Помоги-ка мне, — Пакни подошла к настилу и, завернув овчину, показала на закопченную ручку большого котла, спрятанного под настилом, — вытащим его.

Вдвоем они выволокли плоский котел, поставили его на очаг, подложили дров, налили в чан воды, вдова бросила туда несколько веток:

— Это авага, очищает воду и делает ее мягкой, — затем она поставила стол на настил. На стол положила еще теплые коржи, белое полотенце, на него вывалила из котелка печеные белые овощи, поставила глиняный кувшин с молоком, несколько кусков вареного мяса и пучок зеленого лука, который здесь назывался мип. Айрэ взял в руки корж, сморкнулся жалостливо, вытер грязный нос рукавом и, роняя слезы, начал есть.

Пакни с любопытством наблюдала за своим необычным гостем, за тем, как он пытался кормить свое упрямое дитя, а дитя сердилось и отталкивало отца.

Гэл вздохнул, решил, если сын хочет быть самостоятельным, пускай будет, самому нужно поесть, энергии совсем мало. Пакни спросила:

— Это твой первенец?

— Да… — ответил Гэл. Он распробовал мясо зугла. У пещерного племени оно было жестким, как бы они ни старались его разварить, а у горцев мясо буквально таяло во рту, — что вы добавляете в это мясо?