Чтение онлайн

На деле свобода предпринимательской деятельности в большинстве государств поставлена в очень жесткие рамки – с помощью законов о труде, таможенных пошлин на импорт и экспорт, ограничений свободы заключения договоров, налагаемых минимальной заработной платой, антидискриминационными законами и т. д. Проценты и денежная масса становятся объектами манипуляций. В результате все это приводит к неверному размещению ресурсов. И общества соответственно менее зажиточны, чем могли бы быть. Всякая политика хвастает, что помогает слабым, однако посредством регламентации делает все, чтобы затруднить занятия промысловой или самостоятельной деятельностью. Стало быть, нужно создать предпосылки, облегчающие добровольную кооперацию, а значит, генерирование благосостояния на личном уровне, в том числе чтобы вообще обеспечить поле деятельности немногочисленным творцам, создающим новые вещи. Сюда относятся, например, право свободно выбирать для себя деятельность, обучение и место работы, сохранять за собой плоды своего труда, обладать частной собственностью и на средства производства, предлагать всевозможные товары и услуги и самому устанавливать на них цену. Кроме того, нужна полная свобода заключения договоров, то есть право свободно торговаться с каждым о практически любых обстоятельствах. Наконец, сюда относится установление правовой системы, которая регулирует конфликты интересов и при необходимости помогает индивиду отстоять его справедливые претензии в заранее оговоренном процессуальном порядке.

Но предпринимательская свобода означает и предпринимательскую ответственность. Право получать прибыль включает и обязанность отвечать за убытки. Потерпевшие неудачу предприятия должны банкротиться и закрываться. Если в таких случаях приходит на помощь государство, а в конечном счете налогоплательщик, выставляются не только губительные стимулы, но и сохраняются плохие предприятия за счет более конкурентоспособных. Благотворное селекционное воздействие свободного рынка раскрыться не может. Если же государство откажется от подобного вмешательства, ресурсы капитала и труда мало-помалу вольются в области, где можно с прибылью заниматься созданием стоимости. Результат – общий рост и повышение уровня жизни.

Вопреки широко распространенному мнению, отнюдь не предприятия и не богатые предприниматели втайне властвуют над миром и политикой. Влияние экономики на политику – скорее реакция на то, что иным способом собственные интересы реализовать невозможно. При малейшем сомнении экономическая власть отступает в тень политической, ибо политики, стоящие у рычагов государственной власти, в любую минуту могут арестовать людей и бросить в тюрьму. А предприниматели не могут. Например, в Китае и в Саудовской Аравии некоторые прежде влиятельные предприниматели весьма дорого заплатили за сей урок. Да и западные правительства могут с легкостью наложить на крупные концерны серьезные штрафные санкции или разрушить их политическими мерами, как, например, табачную или угольную промышленность. Ввиду такого неравновесия неудивительно, что предприятия самыми разными способами пытаются с выгодой для себя влиять на политику. Согласно принципу минимума, они вдобавок часто используют свое политическое влияние, чтобы навредить конкурентам. Претензий на мировое господство могущественные и богатые предприниматели не имеют, иначе бы они пошли в политику.

Какое положение в обществе занимает или вправе занимать религия – на этот вопрос как существующие, так и новые общественные системы обязательно должны ответить. В противном случае неизбежны конфликты. Дать определение религии не очень-то просто, в особенности касательно отграничения ее от других идеологий. В целом религию трактуют как мировоззрение, основу которого составляет вера в определенные сверхъестественные силы, влияющие на жизнь людей, а кроме того, удовлетворяющие потребность в нахождении смысла жизни, моральной ориентации и объяснении мира. Если посмотреть на историю человечества, становится ясно, что спрос на подобные предложения невероятно велик. Вот почему и в будущем следует ожидать, что ориентированные на богов религии или же светские эрзац-религии будут весьма популярны. Отношение общественного строя к религии есть также и вопрос власти, от которого не уйти ни одному обществу.

Стал бы национал-социализм в таком случае религией и мог бы практиковать свое учение, ссылаясь на свободу вероисповедания? Предвосхитим вывод: религия не составляет проблемы для общества, только когда являет себя как духовное личное дело, придающее индивиду силы, а его жизни – смысл. Поскольку она учит добродетелям, например честности, терпимости и добропорядочности, она может даже быть средством спайки для исполненного доверия и мирного общежития в больших группах. В этом плане из вопроса, кто во что верит или не верит, не вытекает потребность в регламентации. Свободное общество не вмешивается в личные убеждения. Но если религия требует привилегий для своих приверженцев или упорно настаивает, чтобы неверующие соблюдали определенные правила, она немедля становится (также и) политической идеологией. И вот тут начинаются проблемы. Ведь в таком случае друг другу противостоят две системы регламентации, а именно религиозная и светская. А постольку, поскольку они не абсолютно совпадают, возникает вопрос, каким правилам отдать предпочтение.

Долгое время принадлежать двум противоречащим друг другу системам невозможно – одна всегда одержит верх, причем, как правило, более готовая к насилию, а не более привлекательная морально или интеллектуально. И если сталкиваются взаимоисключающие убеждения, компромиссов быть не может. Женщина либо имеет равные права с мужчиной, либо не имеет. Права сторонников разных религиозных направлений либо равны, либо нет. Религия есть личное дело либо нет. Критика богов или пророков разрешена либо нет. В этом плане история Европы в последние столетия отмечена беспрестанной борьбой за подавление коллективной претензии религии на регулирование, в пользу гарантированных государством прав индивида. Ведь и США в конечном счете военными средствами вынудили мормонов произвести раздел государства и церкви [122] .

Поэтому не стоит удивляться, что ныне особенно ислам распространяется из религиозной частной сферы на общественную жизнь. Ибо ислам понимает себя не только как религию, но и как замкнутую политико-правовую систему ценностей, которая предусматривает полную регламентацию будничной жизни. Поэтому мы не можем не присмотреться к этой системе.

По исламской самотрактовке, уже разделение религии и общества вовсе не предусмотрено:

Совокупность всех правил из Корана и изложенной в хадисах Сунны – высказывания и деяния пророка, именуемые шариатом. Изрядная доля этих правил касается отношения к немусульманам, которые большей частью однозначно подвергаются унижению [124] . Коран для мусульман есть опять-таки «истинное слово Аллаха» [125] . Его изречения поэтому непосредственно обязательны и в рамках шариата имеют силу закона. Таким образом, Коран не просто исторический текст вроде Ветхого Завета, где, кстати, всего лишь десять прямых заповедей. Отсюда вытекают проблемы, а именно когда правила шариата сталкиваются с иначе сформулированными государственными правилами, например касательно:

• запрета на насилие против инакомыслящих,

• свободы слова и искусства,

• равноправия женщины,

• свободы вероисповедания, в частности атеизма,

• сексуального самоопределения, в частности гомосексуализма,

• свободы заключения брака,

• запрета унизительных наказаний,

• одинакового отношения к различным убеждениям,

• смены религии, в частности выхода из ислама.

Что же тогда действует? Если шариат предпринимает здесь отклоняющиеся регулирования, осуществляемые на основании так называемой отмены [126] и без того более умеренных пассажей Корана, например касательно места женщины [127] , критиков ислама [128] , евреев и христиан [129] , женитьбы [130] , наказаний [131] , отхода от веры [132] , то почему бы им не действовать? Почему действует заповедь, что нельзя есть свинину, но не заповеди не водить дружбу с христианином (сура 5, аят 51 и 3,118), отсекать руку ворам (5,38) или насилием бороться с неверными (9,123; 9,111; 2,191; 4,89; 47,4)?

Как можно быть мусульманином и отвергать действие этих предписаний? Верующим тоже необходимы ясность и постоянство. Коран либо есть непосредственное слово Аллаха, либо нет. Если да, то обязательны все заповеди, а не произвольная их выборка. В этом состоит слабость умеренных течений в исламе. Они просто игнорируют определенные нормы, но не имеют четкой умозрительной конструкции, позволяющей все это между собой увязать. Поэтому так популярны якобы радикальные направления ислама. Они логичны, непосредственно соответствуют письменному преданию, а к тому же отражают жизнь пророка, который повелевал убивать многочисленных противников вероучения и критиков [133] . Это отнюдь не только теологическая проблема. Из 57 государств – членов Организации исламского сотрудничества 45 подписали в 1990 году так называемую «Каирскую декларацию о правах человека в исламе» [134] . В ней, в частности, говорится: